Чтение онлайн

Но у Зенита великолепно работали внутренние тормоза. Он был полон физиологического оптимизма в каждой своей клеточке: все неведомое вокруг входило в его сознание прежде всего под знаком плюс.

Вскоре он заметил, что большинство вопросов задает один из троих, — и тотчас назвал его про себя Главным.

— Чего вы хотите добиться на Земле? — проговорил тот. — В чем главная работа и главная цель людей?

Зенит перебирал в уме все наиболее эффектное, поражающее воображение. Идеи последнего столетия — плодородие в колбах… энергия недр… связь генетики с магнитным полем… выход в дальний космос… Нет, это повседневные дела! Потрясти может только чудо. А Зениту надо было именно вызвать трепет перед дерзостью человеческого интеллекта. И он сказал, словно бросил игральную кость с самым крупным числом:

— Бессмертие. Мы хотим добиться бессмертия для каждого. — И даже вздохнул от напряжения.

Какие-то обрывки замелькали в его памяти: древо познания добра и зла, философский камень средневековья, яростные поиски ученых двадцатого века "поломок старости" в гене… Да, пожалуй, это была единственная устойчивая мечта человечества. Она не зависела ни от идеологии, ни от степени образованности — все хотели продлить свой век!

Внезапно голос Главного отвлек его от захватывающего круговорота грез.

— Зачем? — спросили его. — Зачем вам бессмертие?

Зенит, не понимая, уставился на них.

И дальше пошло так: ему задавали вопросы, он отвечал. На некоторое время он вновь потерял устойчивость. Казалось, он присутствует на некоем судилище, где он — единственный свидетель Земли. Он не мог говорить неправду. Он готов был умереть за Землю, бестрепетно пойти ради нее на любое испытание, но — великий космос! — что, что он должен был отвечать, чтоб не навредить ей?!

Впрочем, спрашивали о самых простых вещах. Неизвестно только, какие выводы из ответов, они делали.

Велика ли плодовитость земных женщин? С каким минимумом знаний рождается младенец? Когда начинается обучение? Как долго длится активный период? Когда наступает старость? Вызвана смерть индивидуума разумной необходимостью или случайна? Чем объясняется потребность периодического выключения сознания и подвержены этому явлению все люди или такова особенность одного лишь Зенита?

В общем, вопросы казались бесхитростными и детски-прямолинейными. Но, должно быть, именно незамечаемые обычно стороны человеческого бытия чрезвычайно интересовали обитатетелей Орры. Они были серьезны и временами удивлены. Чтоб выиграть время и хоть что-нибудь разведать, Зенит сопровождал ответы наивным вопросом:

— А у вас не так?

Ему не отвечали.

— Вот ваш людской род, — сказал, наконец, Главный. — Он рождается беспомощным, ничто из знаний предыдущего поколения не переходит к следующему, каждая особь должна самостоятельно пройти путь от нуля. Обучение скудно: лишь узкую отрасль может освоить каждый отдельный человек; во всем остальном он остается невеждой до конца дней. Период обучения чрезвычайно длителен; в то время, когда ум наиболее гибок, вы вынуждены питаться лишь чужими крохами. Так называемый активный период биологически таким уже не является, он зажат между затянувшимся повзрослением и ранней старостью. Ваша молодежь эгоистична, а старики алчны и недоброжелательны. Человеческий организм в целом настолько несовершенен, что мышечная ткань периодически требует отключения, так же как и часть мозговых клеток. Неустойчивость вашей психики выражается в сумбуре сновидений. Но и период бодрствования похож на бред — он полон необязательных пустых желаний. Вы готовы слепо следовать любой эмоции: злобе, кровожадности, агрессии. Ваши войны…

— Я не говорил вам о войнах! — прервал запальчиво Зенит.

Главный отвел его протест легким нетерпеливым жестом.

— Откуда вы это знаете? — продолжал настаивать Зенит. — Вы не могли сделать подобного заключения из моих слов. Я даже в мыслях этого не держал!

.— Мы посылали наблюдателей, — неохотно отозвался Главный. — Десятки земных лет подряд.

Зенит хлопнул себя по лбу.

— Так значит, это были ваши летающие тарелки? — вскричал он, осененный догадкой.

Трое орритян с интересом зафиксировали новый для них жест землянина. Главный пробормотал мимоходом:

— Сферические диски? О, они служили отвлекающим маневром. — Ему не хотелось задерживаться на пояснениях. — Итак, ваша цель — добиться бессмертия? Вы хотите длить и длить годы увядания, превратить свою планету в планету старцев?

— Конечно, нет! — Зенит даже засмеялся от возбуждения. Орритяне внезапно представились ему скопищем младенцев, на которых можно поглядывать свысока. — Бессмертие будет даровано людям в самом цветущем возрасте. По-земному это между тридцатью и сорока пятью годами. Когда человек уже все знает и еще все может.

Его явственно обдало током иронии.

— Возраст ложно направленной энергии, безумного честолюбия, неудовлетворенности и разочарований, которые постоянно обуревают человеческую душу, — именно этот возраст вы хотите сделать единственным на планете?! Ибо тогда-то и становится очевидным, что юношеские мечты неисполнимы, а зрелая трезвость еще не овладела разумом. Но ведь этот возраст хорош только тем, что скоро проходит!

Они долго молчали. Если только то, что Зенит считал молчанием, действительно было им! Орритяне могли в это время напряженно общаться между собой, а он ничего не слышал.

— Как вы узнали, где я опустился? — спросил Зенит. — Вы так быстро нашли меня. И почему вы пропустили капсулу?

— Это очень просто, — рассеянно пробормотал Главный. — Ракета пробила купол нашей атмосферы, в течение земного часа оставалась рваная дыра в открытый космос. В нее и проскочила капсула. Но когда уменьшилась электрическая плотность, мы блокировали чужеродное тело.

— Приборы не обнаружили никакой ионосферы на этом расстоянии, — оказал Зенит.

Ему показалось, что утерянное равновесие можно вернуть, если перевести разговор на технику: инженер всегда поймет инженера.

— В ракете слабые приборы. Да и какие это приборы! Стекло, железо…

— А у вас другие? — Зенит был уязвлен. — Интересно было бы взглянуть.

Орритяне покачали головами — или сделали какое-то другое движение, близкое по смыслу, отметая никчемную просьбу. Но Зенит настаивал, больно переживая их высокомерие.

— Я ваш пленник, чего вам бояться? Покажите мне ваши установки. Люди кажутся вам несовершенными, но у них есть одно качество: они хотят знать как можно больше. К тому же у нас на Земле в старину существовал обычай: осужденному перед казнью разрешали высказать последнее желание. И желание это выполнялось.

Про себя Зенит восхищался собственным мужеством: жажда познания до последнего удара пульса. Идеал космолетчика.

Но Главный нахмурился (Зенит воспринял его внутреннее движение именно так).

— Ты не осужден. Орра не лишила безвинно жизни еще ни одно существо.

— Тогда как же вы думаете поступить со мной? — И снова мысленно похвалил себя: так, без громких фраз, он дал понять, что его не удастся ни к чему принудить.

— Зачем же принуждать, — возразил Главный. — Возможно, ты поймешь сам…