Чтение онлайн

Неизвестный. Да. Я понимаю, что без молитвы невозможна духовная жизнь. И я постараюсь исполнить то, что ты говоришь.

Духовник. Скажу теперь о посте. Многим в миру пост кажется маловажным. Привыкли считать его делом специально монашеским. Для мирян пост необязателен. Какой-то пережиток старого. Пустая, ни для чего не нужная формальность. Мёртвая буква устава. Конечно, церковному человеку неловко сказать: "пост не нужен", но к нарушению его столь снисходительное отношение, что и без слов громадное большинство прониклось безразличным отношением к посту. И в этом лежит одна из причин обмирщения христиан. И потому оцерковление немедленно требует постного устава. Знаешь ли ты, как Церковь строго требовала соблюдения поста? Знаешь ли, каким строгим наказанием она ограждала его соблюдение? По 69-му Апостольскому правилу: "Аще кто, епископ, или пресвитер, или диакон, или иподиакон, или чтец, или певец, не постится во святую Четыредесятницу предо Пасхою, или в среду, или в пяток, кроме препятствия от немощи телесныя: да будет извержен. Аще же мирянин: да будет отлучен". Маловажное дело не ограничивалось бы с такою строгостью.

О значении поста во внутренней жизни человека мы говорили с тобой, когда говорили о монашестве. Посмотрим теперь, каково значение его в той внутренней задаче, о которой спрашиваешь ты.

Пост не только содействует особому самочувствованию, он не только одно из могущественных средств в борьбе со страстями, он, подобно молитве, воздвигает новую разделяющую преграду между твоею духовною жизнью и жизнью мирской. Пост начинается с пищи и доходит до высшего -- до бесстрастия, соединяясь на высших ступенях своих с молитвою и Богосозерцанием. Начиная с низших ступеней, он уже поставляет тебя вне мирской жизни, где пост нелеп и почти смешон. Они едят всё. И в Великий Четверг, когда совершается Тайная вечеря и предаётся Сын Человеческий. И в Великую Пятницу, когда слышим мы плач Богоматери у гроба распятого Сына. И в день Его погребения. Для них не существует ни Христа, ни Богоматери, ни Тайной вечери, ни Голгофы. Какой же у них может быть пост? Мы почти не вкушаем пищи в эти дни, потому что духовная жизнь наша поглощена памятью о страстях Христовых. И если ты не хочешь сделать первого шага, чтобы жизнь твоя не слилась с их мирской жизнью, -- никак не отступай от поста. Держи и соблюдай его как великую церковную святыню. Каждый раз, когда ты воздерживаешься от вкушения запрещённого в дни поста, ты со всею Церковью. Ты делаешь в полном единомыслии и единочувствии то, что делала вся Церковь и все святые угодники Божии с самых первых дней бытия Церкви. И это будет давать тебе силу и твёрдость в твоей духовной жизни. Ты, не стесняясь перед мирскими людьми, живущими по мирским привычкам, открыто и мужественно проведёшь здесь отделяющую тебя от них черту, потому что это одна из непоколебимых твердынь твоего невидимого монастыря.

Неизвестный. Да, может быть, с этой точки зрения пост принять легче всего. Я готов исполнять его, не рассуждая, коль скоро таково правило Церкви.

Духовник. Но самая главная задача на пути твоей новой жизни -- внутренняя борьба со страстями, внутреннее ограждение себя от мирских начал. Эта задача в корне изменит всю твою жизнь и даст ей совершенно новое содержание, поставит тебя в совершенно иное отношение ко всему окружающему миру. До сих пор ты не знал никакой внутренней борьбы с "грехом". Перед тобой не было вопроса о "вечной жизни". Земная жизнь знает лишь те нравственные законы, которые определяют взаимоотношения людей в пределах здешних земных интересов и здешних земных задач. Грех -- это нарушение закона Божественного, открытого людям для достижения вечной жизни, и потому многое, что кажется людям заслуживающим одобрения, -- мерзость перед Богом. Ты никогда не просматривал своих душевных состояний, своих помыслов, своих чувств, своих поступков, всей своей внутренней, да и внешней жизни с точки зрения этих высших требований Божественного закона. Все твои нравственные понятия и вся твоя нравственная жизнь были вне всякого вопроса о спасении. Ты жил до сих пор как частица мира сего по его понятиям и по его стихиям.

Теперь ты должен начать внутренний просмотр. Ты должен заглянуть в себя. Должен проверить весь строй своей жизни. С каким ужасом увидишь ты, при этом новом освещении, самого себя. Представь себе неописуемой красоты храм. В нём доверху навалены груды мусора, отвратительной грязи, всякой нечистоты. Драгоценные украшения свалены в самый дальний и тёмный угол. Этот храм -- твоё сердце. Где твоя духовная жизнь? Где драгоценный Божий дар? Не груды ли мирской мерзости завалили в нём всё? И ты должен начать в покаянии и в причащении Святых Тайн, в молитве и посте, уповая во всём на милость и помощь Божию, очищать своё сердце, освобождать от мирского хлама духовную свою жизнь. Это будет не так просто. Эта борьба потребует громадных усилий, терпения, веры. Она будет поглощать всё твоё внимание и наполнять всю твою жизнь. Все интересы твои, все оценки, все вкусы -- всё станет иным. Хорошим для тебя станет не то, что увеличивает твоё земное благо, а то, что содействует твоему внутреннему устроению. И плохим -- не то, что уменьшает земное благо, а то, что препятствует твоему спасению. У тебя никогда не будет чувства скуки, пустоты жизни, и ты не будешь рваться к внешнему общению с людьми, к пустым разговорам, к заполнению жизни своей внешними впечатлениями. У тебя будет великая задача внутреннего устроения, ты будешь стремиться всё пережить во благо своего спасения, и это преисполнит твою жизнь полнотой нравственного содержания. Те события, которые в миру кажутся грандиозными, станут для тебя пустыми. А то, что раньше проходило без всякого внимания, сделается для тебя великим и важным. Многие ничтожные события твоей жизни -- какие-либо встречи с людьми, житейские неприятности, раздражительное злое слово -- всё, что раньше было для тебя житейскими мелочами, станет совсем иным, ибо иными станут для тебя те душевные состояния, которые стоят за ними. Ты увидишь, что душа твоя находится в рабстве у страстей. Что свободный дух твой потерял свою истинную свободу. Что ты раб самолюбия, тщеславия, гордости, чревоугодия, зависти, гнева, ревности, блуда.

Начать жить духовною жизнью -- это значит объявить беспощадную войну порабощающим страстям. И поскольку ты будешь освобождаться от них, ты будешь отрываться от мира и заключаться в свой невидимый монастырь. Не думай, что это возможно достигнуть "сразу", и не унывай, видя, как медленно и плохо идёт твоя работа. Знай, что и на самых высоких ступенях духовной лествицы бывают страшные падения, и на первых её ступенях посещает душу, по милости Божией, Божественная благодать. Посему никогда не гордись, что достиг многого, ибо всё можешь потерять в единый миг, и не унывай, что имеешь мало, ибо всё в руке Божией. Но трудись спокойно, неослабно, терпеливо. Никогда не спрашивай, долго ли тебе изнемогать в борьбе и когда придёт желанное освобождение? Ответ готов: до конца дней твоих, всегда, пока не призвал тебя Господь. И никогда не подсчитывай плодов. Ты должен думать только о трудах, а плоды -- от Господа. Ожидание плодов родит нетерпение, нетерпение -- уныние, уныние -- страсти. Ибо, если человек чувствует себя безнадёжным, машет на всё рукой и говорит: "всё равно ничего не выйдет", на смену его безнадёжности явится желание "жить как все". Враг часто ловит людей на этом. Подвизающийся должен с самого начала поставить дело своего внутреннего устроения так, чтобы самую мысль о плодах считать лукавой. Ожидать плодов духовных от своих подвигов -- это значит уповать на свои силы. А в жизни духовной всё должно быть возлагаемо на помощь Божию, на Его святую волю, на Божественную благодать. И потому со смирением делай то, что требует от нас Господь. И не только не жди "плодов", но не смущайся, если явно не будет их. Помни всегда слова св. Иоанна Златоуста: "Бог обыкновенно назначает венцы, взирая не на конец подвигов, а на расположение подвизающихся". Вот это-то расположение и труды, от него проистекающие, требуются от тебя. Иной раз всю жизнь испытывает Господь и смирение, и терпение человека. Не даёт ему благодатных состояний. И они лишь на смертном одре за труды всей подвижнической жизни даруются Господом по неизречённой Его милости.

Путь жизни духовной -- трудный путь. Но только в нём истинная жизнь, ибо только он приводит к спасению и жизни вечной. Но прохождение этого пути и создание невидимого монастыря требует ещё одного условия -- духовного руководства. А духовное руководство предполагает послушание. То, что игумен или старец, для послушника в монастыре, то для тебя должен стать твой духовник в миру. Ему ты должен вручить свою душу в руководство и ему должен быть обязан послушанием.

Неизвестный. Я не представляю себе, каким образом возможно послушание в миру. Ведь послушание требует "благословения" духовника на каждый шаг жизни. Но как это возможно, когда в лучшем случае я могу видеть своего духовника 1-2 раза в неделю. Мирская жизнь не ждёт. И часто, даже при желании, будет невозможно спросить духовника, как поступить в том или другом случае. Какое же это духовное руководство, какое это послушание?

Духовник. Разумеется, и духовное руководство, и послушание с внешней стороны будут в миру несколько иными, чем в монастыре, но с внутренней стороны они останутся такими же и в миру. Духовое руководство возможно не только в монастыре и не только в миру при постоянном или частом общении с духовным отцом. Оно возможно и в тех редких случаях, когда внешнее общение пресекается вовсе. Старцы и затворники часто руководили жизнью иноков и мирян, живущих в отдалении от них, с которыми у них личного общения не было вовсе. Конечно, такое руководство касалось главнейших моментов внутренней жизни и предполагало, что жизнь духовная такого послушника как бы принята в сердце духовного отца и он, не имея внешнего общения, всё время находится с ним в том внутреннем соприкосновении, которое от расстояния не зависит. А руководство в миру при обычных условиях, когда имеется возможность и внешнего общения с духовным отцом, хотя и не столь постоянное, как в монастыре, -- тем более возможно в полной мере. Что касается послушания, то ведь главное его значение не практическое, не в исполнении приказаний, а в самой настроенности к послушанию.

Неизвестный. Поясни мне это.

Духовник. Надо твёрдо усвоить себе, что послушание -- добродетель. Нет такой добродетели, для стяжания которой достаточно было бы одного, самого искреннего желания её иметь. Но приобретение её непременно предполагает такое решение. Так же и добродетель послушания -- оно начинается с решения быть в послушании и затем достигается благодатью Божией и личными трудами человека. Послушание -- одна из труднейших добродетелей, и на пути совершенства в послушании всегда ведётся ожесточенная невидимая брань с врагом. Послушание не есть преданность человеку, отречение от своей воли в пользу воли человеческой, хотя по внешности оно и таково. Послушание есть преданность Богу и отречение от своей воли во имя воли Божией. Послушание проходится для Господа, и оно на своих высших ступенях состоит в полном отказе от своей самости. Послушание не есть согласие, поэтому оно не предполагает самостоятельного ведения во всём, что касается разумения, воли и чувствования; самостоятельное ведение его должно касаться только одного -- чистоты учения Церкви. Поэтому святые отцы заповедовали нам быть послушниками духовных отцов наших во всём и безо всякого рассуждения, даже если бы казалось, что требования их идут вразрез с пользою в деле нашего спасения(Авва Дорофей), и нарушать обет послушания лишь тогда, когда духовный отец будет учить противному учению Церкви (св. Антоний Великий).

Неизвестный. А если указания духовного отца будут явно ошибочны?

Духовник. В житиях святых говорится о злом старце, который издевался и бил своего послушника, и послушник, пребывший у него в послушании до конца, стяжал святость именно чрез это послушание, о чём засвидетельствовано было чудом. Духовник за ошибки свои, как и за грехи свои, даст ответ Богу. А для послушника все последствия таких ошибок будут покрыты всеобъемлющим значением послушания в духовной жизни. Вот потому и возможно послушание в миру, потому и остаётся в миру неизменным его значение для внутренней жизни. Не практическое исполнение тех или иных указаний и не безошибочность их имеет первенствующее значение в духовной жизни, а внутренняя готовность послушника соблюдать обет послушания. Готовность, это внутреннее состояние послушника, покроет все вредные последствия неверных указаний духовника, восполнит и внешнюю невозможность постоянного испрашивания его указаний. Кроме того, и здесь помни, как всегда, попечение о нас Божие. Господь видит всю жизнь нашу, видит, что мы не хотим и что не можем, и невозможное, но должное для нас восполнит промыслительным Своим о нас попечением.

Так вот что тебе надлежит сделать, чтобы от признания истины церковного учения перейти к истинной духовной жизни. Надо "душу свою увести в пустыню" (св. Иоанн Златоуст). Надо принести покаяние Церкви, постоянно принимать Святые Тайны, молиться, соблюдать посты и уставы Церкви, надо иметь духовного отца, который бы руководил твоею жизнью и которому ты был бы обязан послушанием. И тогда с Божией помощью по Его величайшему милосердию ты получишь то, о чём спрашиваешь: ты по-новому начнёшь жить, приобретёшь настоящую веру, создашь для себя монастырь в миру.

Неизвестный. Да, я вижу теперь, что это так.

Духовник. Но я должен предупредить тебя об одном. Враг нашего спасения не любит отпускать от себя человеческую душу и каждого, встающего на путь спасения, стремится удержать в своих сетях. Он воздвигает неожиданные препятствия, и внешние, и внутренние, он ополчается всяческими соблазнами, он повергает в бездны падения. Он строит самые невероятные козни. Этого всего надо ждать и ко всему этому надо быть готовым, памятуя слова апостола Петра: "Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить" (1 Пет. 5, 8). Это сказал апостол, который сам отрёкся от Христа, трижды был после этого призван Господом пасти овец и стал апостолом первоверховным, как и гонитель Савл, ставший первоверховным апостолом языков.