Чтение онлайн

Неумолимая логика здравого смысла заглушала слабый голос интуитивного предчувствия. Диана не могла не понимать, что у принца большой выбор потенциальных невест. По дороге в Сандрингем она встретилась с леди Амандой, правнучкой убитого графа, которую лорд Маунтбеттен настоятельно рекомендовал не только самому наследнику престола, но и всему королевскому семейству. Стоит напомнить, что именно покойный граф сумел, вопреки скептицизму Георга VI, устроить брак принцессы Елизаветы и своего племянника принца Филиппа.

Кандидатуру Дианы вообще никто не принимал в расчет. Что же касается леди Аманды, то лица из ближайшего окружения принца Чарльза, наблюдавшие тактические маневры старого графа, считали ее брак с наследником делом решенным. Достаточно заглянуть в рабочий дневник принца за 1979 год, чтобы убедиться, как часто он гостил в Броудландз, фамильной резиденции Маунтбеттенов, куда его приглашали под предлогом рыбалки или охоты. Во время этих уик-эндов Аманда была с ним неразлучна, и достоверно известно, что если бы не обнаружилась ее связь с неким дипломатом, этот роман мог увенчаться свадьбой. Потрясенный убийством Маунтбеттена в августе 1979 года, Чарльз продолжал часто видеться с Амандой: общее горе сближало. Кто знает, как сложилась бы дальнейшая история королевской династии, если бы Чарльз не узнал, что у него есть соперник, и если бы не ушел из жизни старый граф, игравший роль «королевской свахи».

Кандидатура официальной претендентки, леди Аманды, была оптимальной по всем придворным параметрам, начиная с происхождения и воспитания. Однако параллельно у принца завязался бурный роман с Анной Уоллес, дочерью шотландского помещика — они познакомились во время охоты на лис в ноябре 1979 года. Темпераментная Анна, с ее своевольным и импульсивным характером, не вписывалась в церемонные рамки придворного образа жизни. Не без основания ее прозвали «хлесткой Уоллес». Тем не менее принц Чарльз, который, по его собственному признанию, вообще был влюбчив, продолжал встречаться с этой дамой, хотя доброжелатели намекали, что у нее есть и другие поклонники.

Их отношения зашли так далеко, что, говорят, он однажды даже сделал ей предложение. Анна якобы отказала, но и это не умерило его пыл. В мае вездесущие журналисты сфотографировали, как они загорают на одеяле в королевской резиденции Балморал. Вторжение в его частную жизнь привело Чарльза в такую ярость, что он уполномочил лорда Триона, принимавшего участие в пикнике, выкрикнуть нецензурное ругательство в адрес бесцеремонных газетчиков.

Развязка была не менее драматичной. В середине июня на торжественном приеме в Виндзорском замке по случаю 80-летия королевы-матери принц Чарльз явно пренебрегал Анной. По крайней мере она сама так считала: присутствующие слышали, как она резко выговаривала Чарльзу: «Вы напрасно меня игнорируете. Никогда в жизни меня так не унижали. Я не потерплю подобного обращения ни от кого, даже от вас!» Когда они встретились в следующий раз на балу, в доме лорда Вести, он вел себя точно так же. Анна кипела от злости, наблюдая, как принц самозабвенно танцует с Камиллой Паркер-Боулз. Чарльз до такой степени потерял голову из-за Камиллы, что забыл о долге вежливости перед хозяйкой дома. Потеряв терпение, Анна воспользовалась машиной леди Вести и укатила прочь в разгар веселья, оскорбленная публичным унижением. Не прошло и месяца, как она вышла замуж за Джонни Хескета, младшего брата лорда Хескета.

В этой связи уместно задать вопрос: на кого, собственно, обиделась Анна: на самого принца или на женщину, вскружившую ему голову? Если они действительно собирались пожениться, 25-летняя Анна с ее жизненным опытом должна была осознавать, насколько сильно он привязан к Камилле Паркер-Боулз. В отличие от Дианы, которая слишком поздно разобралась, что к чему, Анна не могла не распознать излюбленную тактику Камиллы. Та вовсе не стремилась отбить принца у очередной претендентки — ей только нужно было установить, насколько серьезную угрозу представляет потенциальная супруга их отношениям.

Не исключено, что Анне просто надоело всегда играть вторую скрипку. В годы холостяцкой жизни, да и после женитьбы, принц Чарльз вел себя так, что его подругам приходилось просто подстраиваться под его образ жизни. Принц играл в поло, ловил рыбу, охотился на лис — а они присутствовали в качестве зрительниц, не более того. Если принц предлагал поужинать вместе, девушка отправлялась в Букингемский дворец и не рассчитывала, что он заедет за ней на квартиру. Служащие принца заказывали ложу в опере и даже следили за тем, чтобы дама получала цветы от имени принца. «Очень обаятельный эгоист» — так охарактеризовала принца одна из его близких знакомых. Подобная манера поведения, по замечанию государственного деятеля викторианской эпохи Уолтера Бейджхота, была прерогативой принцев. Сто лет назад он писал: «Самые изысканные удовольствия и развлечения, все радости жизни — к услугам принца Уэльского. Так уж повелось и так будет всегда. Вряд ли можно рассчитывать, что молодой человек, чей дух еще не настолько окреп, чтобы противостоять искушению, станет образцом добродетели».

К лету 1980 года принц Чарльз был мужчиной со сложившимся характером, привыкший к определенному образу жизни. Один из его бывших придворных даже высказывает предположение, что, если бы у принца был выбор, он предпочел бы никогда не жениться. Размышляя над причинами семейной драмы принца, он говорит буквально следующее: «Как ни грустно это признавать, но ему просто незачем было жениться, поскольку он был вполне доволен своей холостяцкой жизнью. Рыболовные снасти в порядке, лошадь для игры в поло под седлом, 5 фунтов церковного сбора уплачены — больше ему не о чем беспокоиться. Все было замечательно. Разбудишь его в 6 часов утра, «Ваше Высочество, пора ехать», — и мы немедленно отправлялись в путь». Многолетняя дружба с Камиллой Паркер-Боулз, которая охотно приспосабливалась к его распорядку, идеально вписывалась в привычный образ жизни.

Чарльзу не повезло, титул сопряжен не только с привилегиями, но и с обязанностями. Священный долг принца — жениться и произвести на свет наследника престола. Граф Маунтбеттен то и дело поднимал этот вопрос во время вечернего чаепития в Букингемском дворце, а принц Филипп давал понять, что не намерен долго мириться с легкомысленным отношением сына к женитьбе. Призрак герцога Виндзорского, который был вынужден отречься от престола, все чаще маячил перед мысленным взором королевской родни. Все прекрасно понимали, что годы уходят, и у принца все меньше шансов встретить девушку аристократического происхождения и протестантского вероисповедания, достойную стать супругой наследника престола.

Проблема женитьбы принца Уэльского приобрела национальные масштабы. К тому времени Чарльзу было уже 33 года, и он сжег свои корабли, публично заявив, что после 30 пора обзавестись семьей. Принц был вынужден обнародовать проблемы, связанные с выбором подходящей партии. «По-моему, вступить в брак — дело куда более серьезное, чем просто влюбиться, — рассуждал принц. — Семейная жизнь должна основываться на взаимном уважении, а не только на любви… Дружеские чувства наверняка со временем перерастут в истинную любовь. Я, как никто другой, обязан всесторонне обдумать столь ответственный шаг. Перспектива развода меня никак не устраивает».

Принц публично заявлял, что, по его представлениям, брак — это союз мужчины и женщины, в котором жена полностью принимает образ жизни мужа. «Если речь идет о выборе женщины, с которой предстоит разделить следующие пятьдесят лет моей жизни, голос сердца ни в коем случае не должен заглушать голос рассудка», — говорил Чарльз. Таким образом, с его точки зрения, вступление в брак было прежде всего исполнением долга перед династией и перед нацией — задача тем более трудная, что в его случае брачный союз не может быть расторгнут. Среди факторов, определявших его прагматичный подход к выбору спутницы жизни, любовь и счастье занимали далеко не первое место.

В июле 1980 года Чарльз и Диана встретились в доме друга принца Филиппа подполковника Роберта де Пасса и его жены, фрейлины королевы Филиппы — это был первый шаг по дороге, ведущей прямо в собор святого Павла. Их сын Филипп пригласил Диану погостить в усадьбе родителей в Западном Суссексе. Принц собирался играть в конное поло за команду «Les Diable Bleus» (Синие черти). «Тебе будет интересно посмотреть», — сказал Диане Филипп.

После окончания матча устроили пикник. Небольшая компания расположилась на лужайке близ дома де Пассов, и Диану усадили рядом с Чарльзом прямо на охапку сена. После обычного обмена любезностями разговор перешел на смерть графа Маунтбеттена. Диана вспомнила похороны в Вестминстерском аббатстве. По свидетельству друзей, которым она впоследствии пересказала содержание их беседы, Диана сказала Чарльзу: «Помню Ваше лицо во время похорон. У Вас был такой печальный вид. Никогда в жизни не видела ничего более трагичного. Мое сердце разрывалось от боли за Вас. «Он так одинок, — подумала я. — Это несправедливо, кто-то должен быть рядом в эту минуту».