Чтение онлайн

Соперничество между братом и сестрой — вполне естественное явление в определенном возрасте, но вряд ли можно назвать естественным соперничество между родителями. Между тем Франсис и Джонни устроили своего рода состязание: каждый старался доказать, что больше заслуживает любовь детей, нежели другой. Увы, их родительские чувства воплощались в дорогих подарках, а дети жаждали внимания, тепла и ласки. Так, отец Дианы, имевший большой опыт по части организации зрелищных мероприятий (никто лучше его во всем графстве не сумел бы устроить грандиозный фейерверк в Ночь Гая Фокса — праздника по случаю раскрытия заговора против короля Якова I в 1605 году), устроил сногсшибательное празднество в день рождения Дианы, когда той исполнилось семь лет. Он взял напрокат из зоопарка верблюда по кличке Берт, и дети в полном восторге катались на нем весь вечер.

Перед Рождеством родители старались перещеголять друг друга в щедрости. Чарльзу и Диане вручался каталог знаменитого игрушечного магазина Хэмлиз, что на Риджент-Стрит: им предстояло выбрать подарки, которые должен принести Дед Мороз. Наступало Рождество, и, как по мановению волшебной палочки, их мечты обретали реальность, а оставленные около кроваток чулки едва не лопались от всякой всячины. «Чересчур большое внимание материальным вещам», — замечает по этому поводу Чарльз. Один из подарков поставил Диану перед мучительным выбором. Это было, пожалуй, самое суровое испытание ее детства. В 1969 году Диана была приглашена на бракосочетание ее кузины Элизабет Уэйк-Уокер и Энтони Дакуорт-Чэда. По этому случаю отец купил ей прелестное голубое платье, а мать — не менее прелестное зеленое. «Я уже не помню теперь, в каком именно платье я была на церемонии, но хорошо помню, как больно было выбирать: ведь это означало оказать предпочтение одному из родителей», — говорит Диана.

К концу недели обстановка накалялась. Каждую субботу Чарльз и Диана в сопровождении бонны садились в поезд Норфолк — Лондон. На вокзале Ливерпуль-Стрит их встречала мать, и они ехали в Белгравиа. Там каждую неделю разыгрывалась одна и та же сцена: мать заливалась слезами и на вопрос детей «Почему ты плачешь, мамочка?» неизменно отвечала: «Я не хочу, чтобы вы завтра уезжали отсюда!» Дети не знали, как реагировать, и невольно чувствовали себя виноватыми. Так же напряженно проходили праздничные дни, которые приходилось делить между родителями.

В 1969 году в жизнь детей на правах законного супруга матери вошел Питер Шанд-Кид, и это несколько разрядило атмосферу. Они познакомились с отчимом на вокзале Ливерпуль-Стрит во время очередного субботнего визита к матери. Красивый, элегантный мужчина с обаятельной улыбкой — он сразу же расположил к себе детей, тем более что мать сообщила им, что накануне утром они поженились.

Питер был богат (свое состояние он приумножил, занимаясь фамильным бизнесом — производством обоев), щедр и прост в общении — лучшего отчима не пожелаешь. После свадьбы супруги некоторое время жили в Букингемшире, а затем перебрались в скромный загородный дом, носивший название Эплшор, на берегу моря в западном Суссексе. Когда дети приезжали к матери в Эплшор, Питер часто брал их с собой кататься на яхте. Именно тогда Чарльз получил прозвище Адмирал: он любил щеголять в морской фуражке Питера, который в свое время служил в ВМС Великобритании. Диану Питер прозвал Герцогиней — близкие друзья зовут ее так и по сей день. Интересно высказывание Чарльза: «Почему Диана не выросла «кисейной барышней»? Да потому, что в доме нашей матери не было чопорного дворецкого и прочих аристократических излишеств. Там все было, как у всех, как у нормальных людей. Мы регулярно проводили половину каникул в доме матери и таким образом значительную часть времени жили в более простой и естественной обстановке, нежели обычно».

В 1972 году Шанд-Киды приобрели имение в 1000 акров на острове Сейле в Аргайллшире — миссис Шанд-Кид живет там и теперь. Приезжая к матери на каникулы, дети целыми днями удили рыбу, охотились за омарами, ходили под парусами, словно заправские моряки. В хорошую погоду жарили на костре мясо прямо на берегу. У Дианы там был даже свой собственный шотландский пони по кличке Суфле.

Любовь к верховой езде стоила ей травмы руки, и с тех пор Диана неохотно садилась на лошадь. Это случилось так: она каталась на своем пони Ромилли в Сандрингемском парке и вылетела из седла, когда лошадь резко остановилась. Несмотря на сильную боль, не было никаких признаков перелома, и спустя два дня Диана уехала в Швейцарию кататься на горных лыжах. Боли в руке продолжали ее беспокоить, так что пришлось сделать рентген в местной клинике. Рентгеновский снимок показал, что гибкая детская кость не сломалась, а погнулась — это часто случается с детьми. Врач наложил гипс, и все обошлось без осложнений, однако, когда Диана после этого происшествия попыталась опять прокатиться верхом, ей пришлось отказаться от этой затеи: не выдержали нервы. Став взрослой, Диана иногда ездит верхом, но все же предпочитает поддерживать форму, занимаясь другими видами спорта: плаванием или теннисом, тем более что теперь живет в центре Лондона, где нет таких условий для конного спорта как в сельской местности.

Диана с детства хорошо плавала и любила танцевать. Эти навыки пришлись весьма кстати когда отец перевел ее в другую школу — Ридлсворт-Холл, которая находилась довольно далеко от Парк-Хауза (в двух часах езды на автомобиле). Со временем она полюбила эту школу, где все делалось для того, что бы 120 воспитанниц чувствовали себя как дома. Но пришло потом, а по началу она восприняла эту новость в штыки. Ей было девять лет, и она не могла понять, за что такое наказание. Повинуясь неосознанному материнскому инстинкту, Диана, как могла, заботилась об отце, стараясь помочь ему залечить глубокую душевную рану. И вот ее любовь и заботы отвергнуты: отец отсылает Диану с Чарльзом далеко от родительского дома, в чужой, не знакомый мир. Девочка упрекала отца: «Если бы ты меня любил, не отправил бы туда!» — а тот в который раз терпеливо объяснял, что лучшей школы не найти: и балет, и плавание, и даже имеется зооуголок, где будет жить ее любимая морская свинка по кличке Орешек. Этот самый Орешек в свое время занял первое место среди морских свинок на выставке в Сандрингеме, а в новой школе ему предстоит завоевать специальный приз на конкурсе домашних животных.

Чтобы смягчить боль разлуки отец втолковывал Диане, что в Ридлсворт-Холле с ней будут учиться старые подруги: Александра Ллойд, двоюродная сестра Диана Уэйк-Уокер и дочка ее крестной матери Клэр Прат. Отец в последний раз оглянулся на сиротливую фигурку рядом с большим чемоданом, на котором красовалась наклейка с надписью «Д. Спенсер». Девочка испуганно прижимала к груди плюшевого зеленого бегемота (воспитанницам разрешалось брать с собой в постель только одну мягкую игрушку), а в другой держала клетку с морской свинкой. Сердце болезненно сжималось. «Какой кошмарный день, — скажет впоследствии Джонни, — как ужасно было расставаться с нею».

Момент расставания запечатлен на любительском снимке (Джонни вообще очень увлекался фотографией и весьма в этом преуспел), на фото миловидная девчушка, немного застенчивая, с простодушным и доверчивым выражением лица, одетая в красную курточку и серую юбочку в складку — это школьная форма. Сохранилась также записка, которую она отправила домой с просьбой прислать «большой шоколадный торт, имбирного печенья и хрустящие палочки «уиглетс». На память о школьной жизни Дианы отец сберег и вырезку из газеты «Дэйли телеграф», где рассказывается о некоторых известных личностях, которые весьма посредственно учились в школе, но впоследствии добились больших успехов.

Диану не назовешь паинькой, хотя первое время в новой школе она вела себя тихо и старалась не озорничать. Она не отличалась усидчивостью, очень любила подвижные игры, шутки, веселье. Несмотря на резвый и веселый нрав, девочка не любила привлекать к себе всеобщее внимание; стеснялась отвечать урок, стоя у доски на виду у всего класса, всегда сидела тихо, пока не вызовет учительница. Более того, когда ей впервые пришлось участвовать в школьной постановке, Диана согласилась играть при условии, что ей дадут роль без слов.

Диана тушевалась в классе, зато в школьном пансионе давала себе волю. Школьные подруги ее любили, и все же никогда не покидало ощущение своей обособленности. Девочка давно уже свыклась с тем, что она дочь разведенных родителей, но по-прежнему чувствовала, что она не такая, как все. Интуиция подсказывала, что впереди ее ждет, по ее выражению, «извилистый жизненный путь. Я всегда предчувствовала, что моя судьба сложится не так, как у других».

Все это не мешало Диане жить полнокровной жизнью. Она участвовала в соревнованиях по плаванию, играла в школьной команде по нетболу (разновидность баскетбола для девочек), увлеченно занималась балетом, любовь к которому сохранила на всю жизнь. Каждый год перед Рождеством с энтузиазмом готовилась к традиционному представлению: накладывала грим, примеряла костюмы. «Я изображала одного из волхвов, что пришли поклониться Иисусу», — с умилением вспоминает Диана. Дома во время каникул она часто дурачилась, переодеваясь в наряды старших сестер. На одной из детских фотографий Диана позирует в черной шляпе с широкими полями и белом платье, позаимствованном у Сары.

Диана всегда с уважением относилась к Джейн, самой серьезной из всей четверки, но перед Сарой она буквально благоговела. Бывало, когда Сара, самая старшая из сестер, приезжала домой на каникулы, Диана со всех ног бросалась ей помогать: разбирала вещи, наполняла водой ванну, прибирала в комнате. Дворецкий виконта Олторпского Альберт Беттс вспоминает, что девочка уже в самом раннем возрасте отличалась домовитостью: сама гладила свои джинсы, вообще охотно бралась за домашние дела. Это подтверждает и классная руководительница Элизабет Ридздэйл, которая в свое время вручила Диане поощрительный приз за трудолюбие и услужливость.