Чтение онлайн

Беременность и роды, хлопоты, связанные с устройством домашнего очага, азы супружеских взаимоотношений — первые трудности семейной жизни остались позади. Со стороны могло показаться, что Диана чувствует себя вполне комфортно в качестве члена королевского семейства. Она могла заслуженно гордиться успешным выступлением на телевидении (впервые со времени помолвки с принцем Чарльзом). Чарльз и Диана дали интервью в Кенсингтонском дворце опытному тележурналисту сэру Бэрнету. Диана была довольна собой: она отвечала на вопросы спокойно и четко, удостоившись на этот раз похвалы членов королевского дома. Вместе с тем в высшем свете долго перемывали ей косточки за импровизированное выступление на сцене Королевской оперы — Ковент-Гардена. Вместе с прима-балериной Уэйн Слип Диана втайне подготовила эффектный хореографический номер на музыку популярной эстрадной песни, причем репетировали они прямо в апартаментах принцессы в Кенсингтонском дворце.

Это произошло во время гала-концерта в Ковент-Гардене. Ничего не подозревающий принц Чарльз наслаждался музыкой, сидя в королевской ложе. Незадолго до конца представления Диана выскользнула из ложи и переоделась в костюм серебристого шелка. В условленный момент Уэйн жестом пригласила ее на сцену — и зал замер, не веря своим глазам. В полном восторге зрители смотрели, как Уэйн и Диана танцуют свой номер. Их вызывали на бис восемь раз, и Диана даже сделала реверанс в сторону королевской ложи. Чарльз публично заявил, что экспромт Дианы был для него «полной неожиданностью», а в разговоре с глазу на глаз резко осудил ее выходку. Она выглядела слишком эффектно, а это неприлично.

Диана поняла, что опять не угодила. Когда она с предельной добросовестностью выполняла свои обязанности, это воспринималось как должное. Но любая попытка самовыражения, проявление индивидуальности вызывали уничижительную реакцию. Мужа не интересовал ее внутренний мир. От его безразличия у Дианы опускались руки. После помолвки Эндрю и Сары, когда подготовка к свадьбе шла полным ходом, принц Уэльский с супругой отправились на открытие международной выставки «Экспо» в Ванкувере. Во время этого утомительного визита холодное равнодушие Чарльза проявилось в полной мере. Еще до отъезда было много досужих разговоров о слабом здоровье принцессы, о том, что она «худая, как щепка», по выражению бульварных листков. Ходили даже слухи, что во время летнего отдыха в Балморале Диана изменила форму носа с помощью операции. За последние четыре года ее внешность изменилась до такой степени, что пластическая операция казалась наиболее правдоподобным объяснением. Никто не догадывался, что истинной причиной была болезнь. Такие хронические заболевания, как булимия и анорексия, действительно могут вызвать серьезные физиологические деформации. Диане еще повезло, что у нее не было кожных заболеваний, не выпадали волосы и зубы. Таковы обычные последствия хронического недостатка в организме жизненно важных витаминов и минералов.

События во время визита в Ванкувер дали новую пищу для разговоров. Диане стало плохо, когда они с Чарльзом осматривали на выставке стенд, посвященный Калифорнии. Приноровившись к своей хронической болезни, Диана, как правило, заставляла себя нормально позавтракать, чтобы выдержать предстоящий день. Как назло, перед отъездом на открытие «Экспо» она несколько дней практически ничего не ела, только откусила несколько кусочков от плитки шоколада «кит-кэт» во время перелета в Канаду. Переходя от стенда к стенду на выставке, она чувствовала, что силы на исходе. Положив руку на плечо мужа, она прошептала: «Дорогой, мне плохо», — и буквально упала на него всем телом. Принцессу подхватили придворная дама Анна Бекуит-Смит и помощник личного секретаря Чарльза Дэвид Ройкрофт. Ее отвели в отдельное помещение и приняли меры, чтобы привести в чувство.

Когда Диана была в состоянии вновь присоединиться к мужу, он и не думал скрывать раздражения. Чарльз с полной откровенностью дал ей понять, что падать в обморок на глазах у публики неприлично. Добравшись до апартаментов в отеле «Пан-Пасифик», Диана упала на постель и горько разрыдалась. Она была физически измучена длительной голодовкой и глубоко страдала от бессердечия мужа. Казалось бы, ко всему можно привыкнуть, но на этот раз его черствость совершенно выбила Диану из колеи.

Практически все члены делегации в один голос советовали Диане пропустить торжественный обед, который должен был состояться вечером, и как следует отоспаться. И только Чарльз настаивал, чтобы она все же заняла свое место во главе стола, опасаясь, что ее отсутствие может вызвать лишний шум в прессе. Обморок послужил Диане предупреждением; теперь она понимала, что нуждается в серьезном лечении. Однако ей не хотелось драматизировать ситуацию, и она не стала возражать мужу. Сопровождавший делегацию врач дал ей лекарства, с помощью которых Диана смогла продержаться вечером. Пока они находились в Канаде, Диане удавалось скрывать свое состояние. К несчастью, им предстояло еще посетить Японию, и после утомительного перелета Диана совсем сдала. Бледная, вялая, она выглядела совершенно больной. По возвращении домой ее ждали очередные неприятности. Барри Манаки был переведен на другую работу, и Диана лишилась единственного преданного друга среда окружавших ее придворных, единственного, с кем она могла поделиться своими тревогами, кому могла пожаловаться на одиночество и отсутствие взаимопонимания с королевской родней. С уходом Барри она осталась в полной изоляции.

Приход в королевскую семью Сары Фергюсон, ставшей герцогиней Йоркской, внес в жизнь Дианы еще большую смуту. Новоиспеченная герцогиня вела себя на редкость самоуверенно. Диана до сих пор с трудом переносит атмосферу Балморала, а Сара в первый же приезд чувствовала себя как рыба в воде. Она ездила верхом с королевой, охотно сопровождала герцога Эдинбургского, любившего прокатиться в конном экипаже, никогда не забывала пообщаться с королевой-матерью. Приспособленчество у нее в крови. Подобно хамелеону, Сара без труда приспосабливается к привычкам и желаниям окружающих людей. В период связи с Пэдди Мак-Нэлли Сара была своей в компании его друзей, самоуверенных светских циников. Вот и теперь герцогиня Йоркская вела себя так, как будто родилась с этим титулом.

Герцогиня была не намного старше Дианы, но значительно превосходила ее по части жизненного опыта и знания света. Диана не умела скрывать свои чувства, а Сара делала это без малейшего усилия. Ферги всегда была в хорошем настроении и щебетала без умолку, в то время как Диана хмуро молчала; принцесса непрерывно болела, а герцогиня Йоркская, напротив, поражала окружающих своей неуемной энергией. Спустя годы Диана все еще вела себя отчужденно, и на нее смотрели с некоторой опаской, как на постороннюю, а Ферги тут же стала всеобщей любимицей. Она ворвалась в королевскую семью, как свежий порыв весеннего ветра, и принц Чарльз сделал сравнение не в пользу жены. «Почему ты не можешь вести себя так же раскованно, как Ферги?» — спрашивал он Диану. Старая песня: Диана уже давно привыкла, что муж постоянно сравнивает ее с горячо любимой бабушкой, королевой-матерью. Слова изменились, однако мотив остался прежним.

Диана совсем растерялась. Ее лицо красовалось на обложках журналов, народ встречал ее восторженно, а собственный муж и его родня редко удостаивали ее похвалы или комплимента. Она никогда не отличалась самоуверенностью, и в сложившейся ситуации не нашла ничего лучшего, как последовать совету окружающих и во всем подражать популярной герцогине Йоркской. Ее подтолкнуло к этому и поведение мужа во время пребывания в Испании, где они отдыхали летом во дворце Маривент по приглашению короля Хуана-Карлоса. Непосвященные решили тогда, что отпуск «под знаком ведра и лопаты» устроила сама принцесса, чтобы улизнуть из чопорного Балморала, на самом же деле инициатива принадлежала Чарльзу. Не соответствует действительности и нелепая выдумка, что Диана и Хуан-Карлос прониклись друг к другу особой симпатией: красавец-король совсем не в ее вкусе, и вообще в то лето он общался преимущественно с Чарльзом. Что касается Дианы, то отпуск ей не пошел на пользу: почти все время она плохо себя чувствовала — к немалому огорчению гостеприимных хозяев. Весть об этом вскоре облетела все королевское семейство, и опять Диану упрекали, опять муж твердил с досадой: «Почему ты не такая, как Ферги?»

В атмосфере недоброжелательства и постоянных придирок у Дианы развивался комплекс неполноценности. Ее драма усугублялась традиционным отношением общества к королевскому дому. Обычно о мужчинах, принадлежащих к королевской семье, судят по тому, что они говорят и делают, а о женщинах — по тому, как они выглядят. Диана была хороша собой, и народ вполне этим довольствовался. Ее индивидуальность никого не интересовала. Долгое время Диана мирилась с ролью бессловесного помощника своего энергичного, целеустремленного и красноречивого мужа. По мнению астролога Дианы Феликса Лайла, «серьезной ошибкой было то, что ее заставили взойти на пьедестал, который она уже не могла покинуть, чтобы удовлетворить внутреннюю потребность самосовершенствования и самореализации, и вместо этого вынуждена была поддерживать навязанный ей имидж».

Диану славили за то, что она Диана. За то, что существует, а не за то, что способна совершить. Один из неформальных консультантов Дианы говорит по этому поводу следующее: «С самого начала от нее ожидали двух вещей: быть покорной женой и удобной вешалкой для нарядов. Так смотрят на женщину в придворном мире, соответственно, ценят в ней главным образом умение одеваться. Самое важное, чтобы фасон твоего платья отличался от других — тогда ты молодец. Ее не хвалили, когда она что-то говорила или делала. Это попросту не было предусмотрено». Бойкая, энергичная и светская герцогиня Йоркская, по мнению принца Чарльза и всей королевской семьи, могла послужить для Дианы идеальным образцом для подражания. Этому мнению вторили и средства массовой информации. Казалось, весь мир толкает Диану следовать примеру неотразимой Ферги.

Первые признаки влияния Сары на поведение Дианы проявились еще до свадьбы, когда Сара и Диана, переодетые в полицейскую форму, пытались проникнуть на холостяцкую вечеринку принца Эндрю. Потерпев неудачу, подруга пили шампанское и апельсиновый сок в ночном клубе «Анабел», а когда Эндрю возвращался домой, бросились останавливать его машину. Строго говоря, злоупотребление полицейской формой уголовно наказуемо, и несколько наиболее придирчивых членов парламента не преминули об этом напомнить. Следом за этой эскападой в королевском семействе воцарилась атмосфера шумного веселья. После свадьбы герцог и герцогиня устроили праздник в честь организаторов бракосочетания, и неистощимая на выдумки Ферги затеяла купание в бассейне. Гости прыгали в воду не раздеваясь, кто в чем был. Ферги то и дело устраивала шумные вечеринки, а на Рождество организовала в Виндзорском замке дискотеку. На этой дискотеке Ферги и Диана изобразили нечто вроде импровизированного канкана.