Чтение онлайн

указать на разницу между кошками. Страх перед кошками имеет источником инграмму, которая обычно включает в себя не больше, чем одну кошку, и та является определенной кошкой определенной породы с определенным (или, возможно, с неопределенным) характером. Пре-клир, который боится всех кошек, на самом деле боится одной кошки, которая, к тому же, скорее всего давно сдохла. Таким образом, по мере движения от полной рациональности к нерациональности происходит уменьшение различий, и наконец они почти исчезают и все становится похожим или тождественным.

Силлогизмы [205] Аристотеля, где два выражения, которые равняются третьему, равны друг другу, даже не начинают работать в логике. Логика — не арифметика, которая является искусственным изобретением человека и которая работает. Для разрешения проблемы в логике, ум порхает по громадной массе данных и оперирует дюжинами или даже сотнями переменных величин. Он не думает и никогда не думал на основании того, что две вещи, которые равны третьей, равны между собой, кроме моментов, когда он использует математику, которую он же породил для того, чтобы лучше разрешать абстрактные проблемы. То, что два и два равняется четырем, является абстрактным утверждением. Какие два и какие два равняются четырем? Нет такой шкалы, нет мерки, калибра. или микроскопа, которые бы оправдали, например, реальность того, что два яблока плюс два яблока равняются четырем яблокам. Два яблока и два яблока равняется четырем яблокам точно в этот момент времени, если речь идет о тех же самых яблоках. Они бы не смогли равняться другим четырем: яблокам при любых способах выращивания яблок или их производства, которые мы могли бы себе представить. Люди удовлетворяются принятием приблизительностей за точные копии. Ничто не абсолютно, кроме абстрактных терминов, установленных умом для того, чтобы разрешить внешние проблемы и добиться приблизительности. Это положение может показаться натянутым, но оно не таково.

Математик отдает себе отчет в том, что он работает с цифровыми и аналоговыми приблизительными величинами, собранными в системы, которых здесь, может, и не было, когда пришел человек, и которые могут исчезнуть, когда он уйдет. Логика, и даже простая логика о необходимости идти в магазин к десяти, оперирует с большим количеством переменных, неопределенностей и приблизительностей, в математике можно много чего наизобретать. Не существует действительной крайности, существует только близкая к ней приближенная величина. Наши специалисты по грамматике, — далеко отстав от времени, — настаивают на' абсолютной реальности и правде, может быть, в память о метафизике.

Мы частично затронули здесь данную тему потому, что, может быть, кто-то этим интересуется, но преимущественно по той причине, что одитор должен понимать, что он имеет точную мерку для определения нормальности. Здоровье разума — это способность находить отличия.Чем лучше кто-то может указать на отличия, неважно насколько они малы, и знать величину этих отличий, тем он более рационален. Чем меньше человек способен находить отличия и чем ближе он подходит к мышлению тождественностями (А=А), тем менее здоров его разум и дух.

Мужчина говорит: «Я не люблю собак!». Заметь, одитор: он имеет одну или две инграммы о собаках. Девушка говорит: «Все мужчины одинаковые!». Заметь, одитор: это действительноаберрированный человек. «Горы такие ужасные!», «Ювелиры никогда никуда не ходят!», «Я ненавижу женщин!». Возьмите это на заметку. Это проявляются инграммы, прямо здесь, среди бела дня.

Те инграммы, которые подавляют способность аналитического ума находить отличия, наиболее серьезно подавляют само мышление.

«Не вижу разницы» является обычной инграммой. «Безразлично», «Для меня теперь все будет безразлично», «Все люди плохие», «Меня все ненавидят». Это пища для безумия и, как говорят одиторы, она направляет людей в сторону комнаты, «обитой матрасами [206] ». Существует другой класс идентичности мышления, и это та группа, которая разрушает способность ориентироваться во времени. «Ты не знаешь, когда это случилось» является классической фразой. «Я не знаю, насколько сейчас поздно» и другие имеют странное и специфическое влияние на разум, так как он работает по своему собственному точному хронометру, а инграммы читают циферблат совершенно неправильно. На сознательном уровне человек неплохо справляется с аналитическим временем. Инграммы проскальзывают вперед и назад в зависимости от того, когда они кий-ин или рестимулированы. Инграмма может быть причиной сегодняшнего действия, которое принадлежало ситуации сорок лет назад на траке времени и должно было оставаться там. Это не замечания о различиях во времени, которые так сильно аберрируют, это безвременный характер инграмм. Время — великий шарлатан, оно ничего не излечивает, оно только изменяет свойства окружающей среды и окружение человека. Инграмма десятилетней давности, со всеми болезненными эмоциями, может быть, покрылась оболочкой и «забыта», но если она рестимулирована сегодня — она уже перед вами, готовая вызывать соответствующие действия.

Реактивный ум работает на дешевеньких часиках, а аналитический ум работает на батарее хронометров, проверяющих друг друга, которыми гордился бы океанский лайнер. Клетки думают, что часики — весьма занятная штука, и это стало правдой уже давно, еще в те дни, когда предки человека были выплеснуты на берег волной и умудрились зацепиться за песок.

Таким образом, лучшей проверкой на аберрацию являются схожесть и тождественность, а лучшей проверкой рациональности являются отличия и величина точности, с которой эта проверка может быть произведена.

«Мужчины все одинаковые», — говорит она. И они действительно одинаковые! Для нее. Бедняжка. Как тот парень, который ее изнасиловал, когда она была ребенком, как ее полный ненависти отец, который сказал эту фразу.

Одитор столкнется с двумя страшными врагами в лице выражений «Ты должен в это верить» и «Я не могу поверить».

Разум обладает своей собственной уравновешенностью, способностями, и инграммы ему помогают не больше, чем заклинившая семерка способствует работе калькулятора. Одной из наиболее важных функций разума является рассчитывание сравнительной важности информации.

Во время открытий и проведения исследований в Дианетике, например, существовали миллиарды частичек информации, собранных в течение последних нескольких тысяч лет. И вот теперь, с шестифутовым (183 см) зеркалом заднего обзора, мы можем посмотреть назад и увидеть, что там и сям люди высказывали мнения или представляли неоцененные факты, которые теперь стали данными в некоторых аксиомах Дианетики или в части ее открытий. Эти факты существовали в прошлом, некоторые существуют в Дианетике сейчас, но с большим отличием; они оценены по их значимости.

Оценка информации на предмет ее важности была необходима до того, как эта информация могла приобрести какую- либо ценность. Доктор Зануда мог бы написать в 1200 году нашей эры, что настоящих демонов в разуме, может быть, и не существует; кто-то слышал, что госпожа Софья, в 1782 году сказала, что она уверена, что дородовое воздействие испортило жизни многим людям; доктор Замба, может быть, написал в 1846 году, что можно сказать загипнотизированному пациенту, что он ненормальный, и он потом будет действовать ненормально. [207]

Доктор Зануда мог бы также сказать, что ангелы, а не демоны были причиной психических заболеваний, так как пациент был грешником; Софья также могла бы сказать, что припарка на стоялой воде излечивает сумасшествие; доктор Замба мог бы также заявить, что загипнотизированные пациенты нуждаются лишь еще в нескольких внушениях для того, чтобы стать здоровыми и сильными. Короче, на каждое данное, которое приближалось к правде, существовали миллиарды ошибочных данных. Недостатком каждого данного было отсутствие научной оценки его важности для решения. Попытка отобрать несколько необычных капель воды из океана обычных капель не представляется возможной. Проблема открытия правдивых данных могла быть разрешена исключительно за счет выбрасывания за борт всех прошлых оценок человеческого ума и всех «фактов» и мнений любых видов и начать с точки абсолютного нуля, развивая всю науку из нового высшего общего знаменателя (и это правда, что Дианетика ничего не заимствовала, но была сначала открыта и организована; только после того, как организационная работа была закончена и развилась технология, ее сравнили с уже существующей информацией).