Чтение онлайн

Что касается продолжительности жизни клира, то она сейчас неизвестна, спросите об этом через сто лет.

Как можно определить, является ли человек клиром? Как близко этот человек подходит к оптимуму? Может ли он легко приспособиться к своей среде? и, что гораздо более важно, может ли он приспособить эту среду к себе?

Через 60 дней и опять через шесть месяцев после достижения состояния клира, одитор должен поискать материал, который раньше не заметили. Ему следует внимательно расспросить возможного клира о том, что произошло со времени последней сессии. Таким образом он узнает о любых волнениях, заботах или болезнях, которые могли произойти за это время. Благодаря этому, одитор может также выследить инграммы. Если и тогда он не в состоянии найти инграммы, данный клир действительно и без всяких вопросов является клиром. И он таким и останется.

Однако, если кейс просто забуксовал и создается впечатление, что аберрации существуют, а инграммы нельзя найти, причина, скорее всего, в тщательно замаскированных зарядах отчаяния — инграммах болезненных эмоций. Они не обязательно являются посленатальными, но могут находиться в пределах пренатального периода и быть связанными с секретными обстоятельствами — об этом может «объявлять» инграмма. Иногда кейсы буксуют без всякой возможности продвинуться из-за каких то обстоятельств в настоящем времени или недалеком прошлом, о которых пре-клир не рассказал.

Существуют две причины, по которым кейсы задерживаются:

а) Человеку может быть настолько аберрированно стыдно за свое прошлое или он может быть так уверен в мести, которая последует, если он расскажет о происшедшем, что он просто избегает разговора;

б) Человек может бояться из-за какого-то ныне существующего обстоятельства или чьей-то угрозы.

Одитор не интересуется тем, что пре-клир делает. Или что онсделал. Дианетика в терапии интересуется исключительно тем, что было сделано ему.Что сделал пациент, никого не волнует. Одитор, которого бы это волновало, занимается чем угодно, только не Дианетикой. Однако пациента, из-за его инграмм, может преследовать навязчивая идея о том, что он должен скрывать что-то из своей жизни от одитора. Эти два общих класса, описанные выше, в общем объясняют положение вещей.

Действующими причинами, как в пункте (а), могут быть события типа срока в тюрьме, до сих пор не известного убийства (хотя много людей думают, что они совершили убийство, в то время как они даже не угрожали никому), ненормальные сексуальные привычки и другие подобные обстоятельства. Одитор должен, как само собой разумеющееся, пообещать никому не разглашать тайны пациента и объяснить принцип «сделано тебе,а не тобой». Одитор никогда не будет насмехаться или ругать пациента за то, что тот был жертвой своих инграмм. В случае пункта (б), может существовать человек, даже муж или жена, которые угрозами заставляют пациента хранить все в секрете. Сейчас ведется работа над одним кейсом, где не было достигнуто никакого продвижения несмотря но то, что было найдено много инцидентов: эти инциденты не удалось сократить или стереть независимо от того, где они находились. Было обнаружено, что этот кейс (женщина) подвергалась зверским и частым избиениям своим мужем, который обещал ее убить, если она расскажет об этом одитору; но эти инциденты содержали весь заряд отчаяния кейса, который должен был быть отпущен. Заподозрив это, одитор смог завоевать ее доверие и найти заряды отчаяния. Даже если бы он не завоевал ее доверия, за счет постоянной рестимуляции недавнего периода ее жизни, он бы спровоцировал ее слезы. В другом кейсе, кейсе ребенка, даб-ин рикол был настолько очевиден и фабрики лжи были настолько активными, что одитор в конце концов понял, что он пытался не только пройти сквозь секретность инграммы, но и секретность, к которой пациент был кем-то принужден в настоящее время. В этом случае, мать, из страха, что она будет арестована, яростно угрожала ребенку, чтобы он не рассказывал, как с ним обращаются дома. Но это еще не все. В прошлом у этого кейса была 81 попытка аборта — невероятное количество.

Одитора интересует все, что имеет отношение к инграммам. Если общество посадило человека в тюрьму, если не все в порядке дома, то все это было сделано человеку. Что он сделал, чтобы «заслужить» такое отношение — не имеет значения.

Иногда одитор обнаруживает некую странную задержку в кейсе. Он может оказаться не в состоянии добиться расчистки или понять что-либо в пренатальной области, и, иногда, в детстве. Возможно, что в этом случае он имеет дело с «кейсом иностранных языков». Иногда ребенок не знает, что он родился от других родителей (которые могли разговаривать на иностранном языке), а не от тех, которых он принимал за своих отца и мать. Это особый вид замешательства, которое очень просто разрешается работой с инграммами. Пациент всегда может забыть, что его родители говорили на другом языке дома. Язык, иной, чем тот, которым он пользуется или тот, которым пользуется страна, где он живет, является, с одной стороны, плюсом: пренатальную область трудно, рестимулировать, хотя она все равно может действовать на ум человека. Но это нехорошо для одитора, который теперь имеет дело с пациентом, не знающим языка и который может ни иметь соник-рикола, но имеет инграммный банк, полный данных, которые когда-то имели значение и действительно являются его бэйсик-языком.

Лучшим выходом из положения для такого кейса является передача его одитору, который знает как язык в пренатальной области, так и тот, на котором пациент говорит сейчас. Другим выходом было бы взять словарь и составить по нему баунсеры и т. д… Третьим выходом является частое возвращение пациента в период младенчества, чтобы он опять начал вспоминать язык (открыть ящик, где хранятся эти папки), и потом спросить пациента о фразах, которые значили бы то или иное на этом иностранном языке. Постепенно он может вспомнить язык и опустошить банк. Подобный кейс крайне труден лишь в том случае, когда другой язык не был использован в детстве. Если язык все же был использован в детстве, одитор просто продолжает возвращать пациента в детство, когда он знал язык, а затем возвращать его в пренатальную область; пациент сможет переводить происходящее. Клише с других языков часто отличаются буквальными значениями от клише на языке одитора. Эта разница в клише несет большую ответственность за социальные аберрации наций, так как в разных странах существуют разные клише. «Я имею горячо», — говорит испанец. «Я есть горячий», — говорит англичанин. С точки зрения инграммы эта фраза означает разные вещи, хоть они и имеют то же значение для аналайзера.

Каждый раз, когда одитор имеет кейс с даб-ин риколами или если перенасыщенный эмоциональными зарядами пациент возвращается в пренатальный район и начинает зрительно описывать сцену действий, это вызывает преклонение и изумление некоторых наблюдателей. Вот сидит пациент в утробе матери и «видит», что происходит снаружи. Пациент рассказывает о матери и об отце, о том, где они сидят и как выглядит спальня, но он в животе матери. Из Этого могут развиться некоторые красивые теории: одна из них гласит, что зародыш, который подвергается пыткам, развивает в себе экстрасенсорные ощущения (ЭСО) для того, чтобы видеть, что произойдет дальше. ЭСО является прекрасной теорией, подтвержденной некоторыми наблюдениями, но не для зародыша.

Давайте вспомним, что зародыш, даже если он имеет некоторые очень развитые и умные клетки, не является еще действительно рациональным организмом. Существование инграммы не обязательно значит, что зародыш в состоянии мыслить. Инграмма становится наиболее аберрирующей, когда ребенок начинает говорить. Инграмма является не памятью, а записью боли и ощущений.

Возвращать взрослого или ребенка в пренатальную область, значит возвращать туда опытный ум, который, соединяясь с этими инграммами, формирует заключения. Слушая некоторых пре-клиров, иногда получаешь впечатление, что они читали Китса [196] и лили лимонад каждый вечер на протяжении всего пренатального периода.

Возвращение разума и аналитической, способности обратно в период, когда ни разума, ни этой способности не существовало, конечно, производит впечатление на возвращенного человека. Все, что он должен делать, это бежать по инграммам и их содержимому. Он может, в дополнение к этому, при помощи механизма сновидения и расчетов попытаться восстановить целую цветную картинку окружающего.

Пренатальных ЭСО в действительности не существует. После многочисленных проверок было доказано, что когда возвращенный пре-клир думает, что он что-то видит, сама обстановка инграммы дает ему воображенную картинку происходящего. Другими словами, пренатальных ЭСО не существует. Существуют только описания и действия, которые подсказывают окружающее, и эти подсказки, действуя теперь на воображение, включают предполагаемый видео-рикол.

Такое наиболее часто встречается у пациентов, которые имеют мощные фабрики лжи. Когда одитор это видит, он начинает понимать, с каким кейсом он имеет дело; он знает, что может быть использован даб-ин соник, и он обязан обнаружить и разрядить все болезненные эмоции, до которых возможно добраться, так как это те болезненные эмоции, которые заставляют кейс избегать поправки. Тогда он может найти саму фабрику лжи, не фабрику лжи другой фабрики лжи, которая занимается производством фабрик лжи, но настоящую инграмму, которая является причиной всей этой лжи.

Однако никогда не прерывайте пре-клира, когда он занят этим материалом. Не говорите ему, что он это придумывает, вы заставите фабрики лжи работать более интенсивно. Где-то там есть расчеты на предмет защитника, полные отчаяния потери, сильные пренатальные боли и отсутствие заботы в детстве. Не нужно прикладывать больших усилий для того, чтобы вдребезги разбить уверенность пациента в себе — ту уверенность в себе, которую он умудрился с большим трудом накопить. Поэтому ступайте мягко, ищите заряды отчаяния, защитников, инграммы сочувствия и найдите фабрику лжи. Тогда кейс утрясется и будет продвигаться к состоянию клир.