Чтение онлайн

Мамона молчаливо подался вперёд. Улыбка исчезла с его лица, отчего Зузанне немного успокоилась.

– Мне кажется она была рада тому что увидела. – закончила Зузанне и встала из-за стола.

Она подошла к столешнице и наполнила стакан.

Мамона молча смотрел перед собой, перебирая пальцы. Чувствовал он примерно то же самое что и в школе на сдаче экзаменов. Мнимое волнение и уверенность в собственной правоте, которая, пока, ничем не подкрепилась.

– …а как ты отреагировала на известие о его смерти? – внезапно спросил он.

Теперь, Зузанне полностью потеряла контроль над эмоциями и едва не задохнулась от радостной мысли, что её лица не видно. Она через силу взяла себя в руки и произнесла всё тем же безразличным тоном, который уже начинал потихоньку перерастать в паническое лепетание:

– …Ты же знаешь, как я реагирую на новости о смерти людей.

– И тем не менее…

Зузанне почувствовала, как глаза начинают слезиться.

«Если он хотел что-то узнать, он будет давить до тех пор, пока не услышит хруст или ответ…».

– Меня это шокировало, но в хорошем смысле. – ответила женщина, нормализуя дыхание. – Я перестала испытывать симпатию к твоему отцу, когда родился ты.

Зузанне осеклась и мысленно отругала себя за то, что завела разговор так далеко.

– Что ты имеешь в виду?.. – сдержанно удивился Мамона.

Женщина нахмурилась и… осмелившись, обернулась.

– Ты же знаешь про историю, произошедшую после твоего рождения. – почти пролепетала Зузанне.

Она отпила воды чтобы перевести дыхание.

Мамона сидел в недоумении около полуминуты, после чего, хлопнул себя ладонью по лбу.

– Точно! – с ноткой торжественности воскликнул он, – Из головы почему-то вылетело…

5

Зузанне думала, что к концу разговора схватит инсульт. Она аккуратно попыталась перевести тему, но к её облегчению, гость стал медленно и в то же время торопливо, собираться…

– Было приятно увидеть старых друзей. – сказал он с тёплой улыбкой, стоя на лестничной площадке.

Она помахала ему рукой и увидев взаимный жест, закрыла дверь и дождавшись, пока причина нервозности спуститься на первый этаж, быстро задвинула все замки и направилась в спальню.

Мухой оглядев окна, она убедилась, что те закрыты и рухнула на кровать. «Дружеская» беседа высосала из ней все силы… Перед глазами у неё всё ещё стоял он, чьи зелёные глаза налились синим холодом, от которого у неё засосало под ложечкой.

Мамона вышел из квартиры с облегчением. Он не знал из-за чего, но почему-то, в квартире чувствовался странный… сладкий запах.

«Может, пирог сгнил?..».

6

«Нужно выпить этот чёртов кофе!..».

Мамона снова сидел на кухне и осматривал плиту со столешницей и полками, которые своим крохотным – по сравнению с плитой, – видом, протягивались вдоль всей стены. С рациональной точки зрения, Гигант был счастлив что у него с матерью были плюс-минус одинаковые вкусы в вопросах обстановки жилплощади… но в то же время, он чувствовал, как мебель, кухонные принадлежности, элементы декора в гостиной и двух комнатах, давят ему на виски. Из-за острого ощущения давления со стороны ещё и чайного сервиза, Мамона заглушался кофеином. Это было безопаснее, чем алкоголь. К тому же, Мамона не очень любил алкоголь, а если и напивался, то до такого состояния, чтобы, в крайнем случае, умереть как Джон Бонэм 16 …

В Marshall Acton II заиграла «This Cold Life» от Paradise Lost. Когда послышался припев, Мамона взял в руки кружку и принялся вливать в себя напиток. На середине кружки он вспомнил что не ел уже больше десяти часов. В эту же секунду, из дыхательных путей вышел воздух, но Мамона, неизвестным ему самому образом, предотвратил возможность подавиться и проглотил воздух вместе с последним глотком.

Вливая в рот последние пузырьки, Мамона отодвинул кружку и зажал рот руками. Рвотных позывов не было, но живот очень громко заурчал. Возможно, полгода назад, ему пришлось бы сдерживать рвотные рефлексы, но сейчас, он, судя по всему выработал некий механизм, благодаря которому рвота не выйдет до тех пор, пока он сам этого не захочет…

Кружка зелёного чая стояла по левую руку и через двадцать минут должна была также осушиться в несколько глотков, как и кружка кофе.

Мамона встал из-за стола и, чувствуя, как в желудке плещется его источник энергии на ближайшие шесть часов, направился к выходу из кухни.

Плюхнувшись на диван, он принялся вспоминать всё произошедшее с ним за последние сутки. Утреннее deja vu занимало его не меньше, чем странное поведение тёти… Они всегда общались как закадычные друзья, пусть и виделись редко. У них не было каких-то запретных тем для разговоров, но, когда он спросил её о матери, ту словно подменили.

«Причём, очень неумело. – У Гиганта тогда сложилось впечатление, что перед ним кто-угодно, но не Зузанне Окерфельдт, – После того, как она услышала имя покойной сестры, её глаза блеснули… на мгновение, но это было заметно… потом эта маскировка волнения и желание спрятать лицо под предлогом внезапно нахлынувшей жажды…».

Мамона не знал, что и думать. Тем не менее, он понял, что Зузанне ничего не знала и не знает о мотивах матери. Пусть её встревоженность и могла указывать на это, но Мамона почему-то был более чем уверен, что она ничего не скрывает…

«Пусть так, но это не облегчало задачу.».

Ему нужно было поговорить с тем, кто мог обладать нужной ему информацией. Почему его мама, в тот момент, когда её жизнь начала постепенно идти в гору, решила повеситься?..

…Вдруг, он подумал о ней. Она пришла ему в голову с первым аккордом песни «This is Deutsch» от Eisbrecher. Всё бы ничего, но эта, казалось бы, спасительная мысль, осложнялась тем, что она представляла для Гиганта опасность. Она не говорила ему об этом, но он прекрасно это чувствовал. Он видел, как блестела сталь в её глазах, когда он разговаривал с ней… и тем не менее, выбор у него был невелик…

На часах было почти пять вечера. Мамона зашёл в Telegram и, найдя её контакт, написал, что хочет встретиться.

«…Желательно, как можно быстрее».

Разговаривать через мессенджер было нельзя. Только живые встречи давали ответы на вопросы и Мамона это знал так же хорошо, как и то, что она ответит ему уже спустя две секунды.

7

…Её сейчас раздражало всё. Даже безмятежная однотонность стен, щекотали её терпение ежовыми пальцами. Она нервничала из-за учёбы, хотя с ней всё было более чем хорошо. Семестр заворачивал на финишную прямую. Ещё пару месяцев такой же усердной работы и можно уходить на законный отдых, ещё больше развиться во фрилансе и научиться виртуозно работать с Python и C#. Всё это было вопросом времени и сил… Последнего у неё было чрезвычайно мало. Серия кошмаров и странных провалов в памяти, бесили и не давали сконцентрироваться даже на заваривании чая… Она чувствовала панику, но не поддавалась.