Чтение онлайн

— Потому что ты меня заводишь. Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел во плоти, и наблюдать за тем, как ты доставляешь себе удовольствие, было бы чертовски сексуально.

Ее глаза расширяются от удивления. Она не ожидала от меня такого комплимента. Я знал, что это разрушит ее защиту. Я сломал ее, а теперь восстанавливаю — ровно настолько, насколько это необходимо. Сначала кнут, потом пряник.

— Хорошо, — ее слова сопровождаются вздохом капитуляции. — Ты обещаешь, что я смогу одеться, если сделаю это?

Не отвечаю, потому что не собираюсь давать ей никаких заверений. Предпочитаю, чтобы она продолжала дрожать и сомневаться. Вместо этого направляю ее руку ей между ног и нежно поглаживаю ее собственными пальцами.

Ее бедра дрожат, а по щекам текут слезы. Это должно быть мучительно для нее, воспитанной в такой изолированной среде, где ей внушили, что секс приравнен к стыду. Продолжаю двигать ее рукой, и постепенно она начинает понемногу расслабляться. Она мокрая, и запах ее возбуждения пряный и манящий.

Хочу узнать, какова она на вкус. Хочу вкусить ее капитуляцию.

Глажу ее снова и снова, используя и ее палец, и свой. Ее дыхание медленное и тяжелое, а остекленевшие глаза устремлены в потолок.

Смотрю на нее как зачарованный. Думаю, она и вправду никогда раньше не трогала себя. Неужели эта взрослая женщина никогда не испытывала оргазма? Почти уверен, что она девственница, но неужели она настолько неопытна? Что она делает, когда лежит ночью в постели одна?

Двигаю рукой быстрее, поглаживая подушечкой большого пальца набухший розовый бутон ее клитора.

— М-м-м, — стонет она, раздвигая ноги шире.

Просовываю в нее палец и надавливаю, пока не упираюсь в преграду. Она невероятно тугая и влажная, и я нахожу набухшую точку на ее внутренней стенке, которая заставляет ее вскрикнуть от неожиданного удовольствия. Ее рука двигается в собственном ритме, естественно, сама по себе.

Ее дыхание учащается, и, наконец, это происходит. Она выгибает спину и вскрикивает, низкий горловой стон вырывается из глубины ее тела. Ее бедра содрогаются, и она задыхается от удовольствия, крепко зажмурив глаза.

— О Боже, о-х-х-х-х..., — ее хриплые стоны проникают глубоко внутрь меня и наполняют горячим желанием, которое невозможно больше сдерживать.

Ее рука безвольно опускается.

— О, — тихо произносит она с изумлением в голосе.

Это действительно был ее первый оргазм. Меня переполняет гордость. Я хочу покорить каждый дюйм этой девственной плоти. Хочу обладать всеми ее первыми ощущениями. Я не смогу оставить ее себе, но могу навсегда стать ее частью, жить в ее памяти. Каждая девушка помнит свой первый раз, не так ли? И если она запомнит меня навсегда, значит, в каком-то смысле останется моей.

Беру ее руку и подношу к своим губам, и она ахает, когда я засовываю ее пальцы в рот, слизывая ее соки с кончиков пальцев.

— Диего, нет! — возмущенно вскрикивает она.

Она пытается отдернуть руку, но я крепко держу ее, упиваясь ее сладостью, пока не насыщусь. Она перестает сопротивляться и удивленно смотрит на меня. Ей нравится, как я посасываю ее пальцы; понимаю это по тихим звукам, которые она издает.

Отпускаю ее руку и сползаю с кровати. Она наблюдает за мной, и когда я начинаю расстегивать ремень, вздрагивает.

— Мы не будем заниматься сексом, — говорю я. — Я же сказал, это будет твой выбор. Но ты меня так завела, что я сейчас взорвусь. Ты воспользуешься своим ртом.

— Но я... я не знаю как, — она испуганно смотрит на меня, — я сделаю это неправильно.

Она уязвима и искренна. Сейчас самое время проявить нежность и успокоить ее, но я просто не могу. Эта часть меня была выжжена много лет назад. Природная жестокость, живущая во мне, теперь выплескивается наружу и выливается в грубые слова.

Она дочь Умберто Розетти. Ее отец зарыл в землю обоих моих родителей.

— Что ж, я всегда могу позвать Сьерру и позволить ей позаботиться обо мне. Это та официантка, с которой я целовался ранее. Уверен, она хочет большего.

— Нет! — с отчаянной силой произносит Доната. — Как ты мог? Только не после..., — на ее глаза наворачиваются слезы, и она замолкает. Только не после этого невероятно интимного момента, — вот что она хочет сказать. И именно поэтому я должен осадить ее. Она не может думать, что мы любовники. Не может так себя вести. Она должна сыграть свою роль в моем грандиозном плане, но не в качестве «девушки».

— Она или ты, милая. Мне без разницы, кто это будет, — это ложь. Я жажду Донату, как кислорода, и одной мысли о Сьерре достаточно, чтобы мой член обмяк, но я скорее умру, чем дам ей это понять.

— Я попробую, — быстро говорит она, и румянец заливает ее щеки. Становлюсь прямо перед ней, и ее глаза расширяются, когда я расстегиваю молнию на брюках, демонстрируя свой член.

Она встает на колени. Поначалу она неуклюжа и нерешительна. Ее зубы царапают головку, и она давится, когда я засовываю член ей в рот. Мне приходится крепко держать ее голову и давать указания. Когда я погружаюсь в ее теплый, сладкий рот и наполовину проталкиваю член в глотку, она паникует и пытается отстраниться, но я хватаю ее за волосы, удерживая неподвижно.

Вскоре она уже вовсю сосет, ее язык кружит по моему набухшему стволу. Подстегиваю ее животным мычанием и стонами. В таком возбужденном состоянии мне не требуется много времени, чтобы кончить, и я извергаюсь ей в рот и заставляю проглотить все до последней капли.

Когда выхожу из нее, задыхающийся и удовлетворенный, она отстраняется и застенчиво смотрит в пол.

Ощущаю странную пустоту. Мне хочется заключить ее в объятия. Хочется зарыться в нее, прошептать на ухо, какая она красивая и чудесная. Однако я не могу себе этого позволить.

— Ты выполнила свою часть сделки. Пойдем, оденем тебя, — говорю, застегивая молнию.

Она поднимает на меня свои большие глаза, полные боли и грусти. Смотрю на нее и на этот раз причинять кому-то боль не так уж и приятно.

— Я могу снова одеться? — нерешительно спрашивает она.

— Я человек слова, — говорю я. — Я никогда не буду тебе лгать, — я многого ей не скажу, но врать не стану.

— Ну что ж. Ты действительно собираешься передать меня Анджело через тридцать дней? — ее милое личико умоляет сказать «нет».