Чтение онлайн

Койна доставляют на одну из подземных баз, оборудованную для размещения правительства и генерального штаба на случай мировой войны. В зале Координационного Центра, с неизбежными пультами, электронными картами и колоссальными экранами, уже находится президент, все члены правительства и руководство армией. Все очень подавлены. Президент старается не смотреть на Койна. Другие смотрят на него с презрением. Некоторые - с бесконечным удивлением и любопытством. Возможно, кое-кто из них с удовольствием отдал бы приказ о его немедленном расстреле, однако это невозможно - без него нельзя обойтись. Здесь же находятся все до единого сотрудники "темно-синей анфилады". Мир, как много лет назад, в страшные дни Карибского кризиса, стоит на пороге тотальной войны. Сверхдержавы обменялись серией категорических ультиматумов. Психологическая дуэль началась. Койн - единственный человек, имеющий представление о топографии и свойствах того мира, перемещение в который сейчас угрожает всем. Койн - автор всей этой ситуации, автор оружия. Когда-то все эти люди поверили, что речь идет о "рае", теперь же они охвачены тягостным сомнением. Впрочем, большинство надеется, что до применения оружия дело не дойдет. Как тогда, во время Карибского, выход будет найден.

Не располагая средствами кинематографа, я не смогу в рассказе передать напряжение кульминационной сцены. Слишком много слов и тяжеловесных фраз пришлось бы мне употребить - да и стоит ли описывать то, что некогда в деталях красовалось за моими закрытыми веками? Все эти бутылочного цвета униформы, и дрожащие складки на лицах стариков, и бесчисленные огоньки, вспыхивающие на схемах, и зловещие телефоны без цифр, но помеченные выпуклыми гербами США, и взгляды, и мимика, давшие возможность никогда не существовавшим актерам показать свое профессиональное мастерство, и наконец священная КНОПКА под специальным предохранителем-колпаком - этот фокус, этот глупый красный кусочек пластмассы, ничем не отличающийся на вид от миллиардов других кнопок, этот зловещий "надрезанный Заир", о котором нельзя забыть, о котором невозможно помнить.

Во время одной из наших бесед с С. Ануфриевым мы говорили о том, что главным действующим лицом большинства современных приключенческих фильмов является Бомба, тело конца. Джемс Бонд останавливает взрывной механизм всегда на цифре 007, которая соответствует его сакраментальному имени - Агент 007. Эти семь секунд, как проницательно заметил Сережа, соответствуют Семи Дням Творения. За эти семь секунд Бог каждый раз восстанавливает мир. Агент Бога Бонд только подводит нас вплотную к этой временной границе: пересечь ее не дано никому. Нельзя остановить Взрыв за шесть секунд. Зона Семи Секунд это зона живого божественного времени, в которой Бог еще "не почил от дел Своих". С другой стороны, в фильме "Терминатор-2" герои предотвращают Взрыв, несмотря на то, что он уже произошел, причем много лет назад. Они предотвращают Катастрофу из глубин посткатастрофической эсхатологии. Это не противоречит сюжетам о Бонде: взрыв происходит каждый раз - мы живем в мире, который бесчисленное количество раз был восстановлен, в пространстве рекреации.

Воображение человеческих существ породило гипотезу Начала, зеркально отражающую те формы конца, которыми оно обзавелось для возможности собственного завершения: теорию Большого Взрыва. Люди, собравшиеся на подземной базе, чувствуют себя так, как если бы у них отняли что-то родное и знакомое с детства - мысль о Взрыве. Усилиями Лесли Койна Взрыв отменен - на смену его возможности пришла возможность загадочной Волны, от которой нельзя скрыться в подземном бункере: беспощадный переключатель в неизвестное, названное раем (возможно, по кощунственным соображениям).

Только сам Лесли Койн спокоен, даже несколько рассеян. В его сознании нет ни намека на кощунство. Он делает только два технических замечания, затем говорит, что все могли бы оставаться в Белом Доме (бункер, как уже было сказано, от Волны не спасет), а также просит своего помощника Кевина Патрика немедленно вернуться в "темно-синюю анфиладу" и вызвать на связь Адама Фалька. Уже через 13 минут Патрик транслирует на Базу четверостишие, продиктованное Фальком.

Затем я увидел руководителей СССР - эти "пятнадцать разбойников", лишенных какого-либо " Кудияра-атамана", в этот момент, когда все висит на волоске, скачут на конях по ночному полю, наслаждаясь вольным ветром и русским простором. Последним скачет сутулый юноша с белым лицом боксера - его левая рука сжимает пульт дистанционного управления, к седлу приторочен пресловутый "черный чемодан", обиталище смертоносной кнопки. Этот "чемодан" властители запросто называют "пиздой".

Вообще их речь проста, как речь аскетов. Они привязывают коней в перелеске, быстро и умело разводят костерок. Все двигаются слаженно. Видно, что здесь собрались люди спортивные, прошедшие восточными школами концентрации внимания. Один с'помощью спутниковой связи держит постоянный контакт с Генштабом и непосредственно с Координационным Центром "хорошего радиосообщения". Другой поддерживает прямой телефонный "красный коридор" с президентом США. Третий постоянно координирует действия с одним из важнейших сателлитов СССР, на которого возложена обязанность продублировать "волну" в случае неожиданного удара со стороны западных держав. Четвертый держит связь с Орбитой. Пятый заботится о костре. Шестой быстро раскладывает на огне шампуры с нанизанными кусочками шашлыка. Седьмой уже разливает в граненые стаканы прозрачную водку, весело дробящую отблески огня. Восьмой ставит на пожухшую траву магнитофон, выбирает среди нескольких микродисков, затем уверенно вкладывает один из них в щель проигрывателя, включает музыку.

Это "Дорз".

Глуховатый шепелявый голос Джима Моррисона, несущий с собой тени психоделических эффектов, поет о любви и смерти, о вольности и о томительном пафосе:

Наслаиваясь на "Дорз", звучит голос президента США, взволнованно и твердо заявляющий, что требования советского руководства неприемлемы для западных стран, тем не менее кризис должен быть срочно преодолен. Для этого президент предлагает срочную встречу лидеров в любом месте, которое советская сторона сочтет удобным…

–  Коля, телл зоус мазерфакерс зэт итс тайм ту шэд ап, - лениво произносит свирепый хиппи, любитель румбы, вытряхивая на ладонь табак из папиросы "Беломор".

–  Ребят, давайте вырубим всю эту поебень, просто посидим и послушаем музон, - говорит другой, похожий на студента-филолога, в грубом свитере и джинсах, забрызганных мокрой грязью.

Связь выключают. Парни, не торопясь, чокаются, выпивают, закусывают шашлыком. Затем пускают по кругу косяк. Курят вдумчиво, со знанием дела, внимательно глядя в костер.

–  Ай джаст лав чуйский баштурмай, - выдавливает из себя хипарь.
– Ит сакс. Ай мин итс э финг.

–  Фак ю! Ви хэв ту дисайд вот ту ду виз Стэйтс. Ай хэв энаф оф зеир сьтюпид арроганс.

–  Ду ю хэв эн айдиа?

–  Вэлл, мэй би ви кэн мит зис олд эссхоул ин Монголия. Энд зен ви вилл диктэйт зе рулз оф гейм, бекоз ин Монголия зер из ноу плэйс фо джо-укс.

–  Ту софт, бой. Мэй би некст моумент зей вилл пуш зе баттом, а мы сидим здесь и торчим как пацаны.

–  Да мне по хую. Ай эм олвэйс рэди фо парадайз.

–  Шит! Зэтс стронг! Тащит как Анадырь, блядь! Бойс, ай риали фил Ра-ша эраунд ми! Ай эм хэппи эз а пиг! Лете дринк фо эврифинг!

–  Вот ю мин?

–  Ну, давайте выпьем просто за все. За все, что есть, и за все, чего нету.

Они снова чокаются и выпивают. Внезапно, из темноты доносятся чьи-то приближающиеся шаги, шлепающие по мокрой грязи. Люди у костра хватаются за пистолеты.

–  Кто?

–  Это, ребят, это я тут… можно с вами… - Из тьмы выступает расхристанная фигура незнакомца. Лицо пьяное, опухшее.

–  Кто такой?

–  Агроном я. Агроном. Ребят, блядь, можно с вами…

–  Агроном? Ну, садись, блядь, гостем будешь. Ду ю спик инглиш?

–  Э литл бит, - кривая усмешка растерянно вспыхивает на небритом лице.

Ему наливают. Все расслабленно возлежат на травах, настроение миролюбивое. Кажется, кризис уже миновал, если только американцы первыми не нажмут кнопку. Но они не сделали этого уже несколько часов подряд. И тут кому-то из властителей приходит в голову предоставить судьбу мира на произвол агронома. Хохоча и подталкивая друг друга локтями, они открывают перед ним "пизду". Показывают на кнопку, объясняя, что вот, мол, нажмешь, и Америки нет. Совершенно неожиданно для них забрызганный грязью человек, как будто бы механически, протягивает к "пизде" грязную руку и молча нажимает на кнопку.