Чтение онлайн

– Крейсер, – сварливо заявила госпожа Зеро. – С планетарными кварковыми торпедами. Поправьте меня, Матиен, если я ошибаюсь, но разве крейсеры такого класса ходят в рейд без сопровождения?

– Не ходят, – вместо Матиена ответил консуляртрибун.

– Значит, усиленная эскадра? Во главе с торпедным крейсером, способным разнести планету на кварки? Разведки всей Ойкумены придут в восторг, когда узнают о начале рейда. Во всяком случае, господа, я гарантирую вам самый пристальный интерес. Или вы рассчитываете сохранить рейд в тайне? Муха может ускользнуть от полотенца и незаметно вылететь в форточку. Но стадо слонов…

Рутилий вытер платком вспотевший лоб.

– Вы правы, – подвел итог консуляртрибун. – Я тоже против уничтожения планеты, но из других соображений. Все помнят историю с Шадруваном?

Глядя, как офицеры кивают, Юлий судорожно копался в собственной памяти. Шадруван? Чтото мелькало в новостях, лет пять назад, или меньше. Планетааномалия, кокон, непроницаемый даже для антисов… Раковая опухоль, вспомнил Юлий. Диктор назвал Шадруван раковой опухолью галактики. Я еще сказал Валерии, что ненавижу художественные метафоры. Эмоций через край, а информации ноль.

– 3й флот ВКС Элула, – Рутилий барабанил пальцами по краю стола. – Адмирал Шармаль поступил так же, как предлагаете вы, Матиен. Радикальные меры? Адмирал выбрал бомбардировку. В итоге мы имеем Саркофаг. Он растет, захватывая все новое пространство, и что в нем творится, никто не знает. Хотите получить второй Саркофаг? Черный ящик, в котором продолжатся эксперименты по дистанционному управлению нашими рабами?! Лично я бы не хотел дожить до того дня, когда ящик откроется…

Жизнь, подумал Юлий. Жизнь Марка не стоит для них и ломаного гроша. Все соображения, за и против, имеют другую природу. Что я здесь делаю?

– Разрешите?

– Я вас слушаю, оберманипулярий Тумидус.

– В систему… Как вы ее назвали?

– AP738412, – буркнул Матиен. В голосе трибуна звучало презрение к человеку, неспособному запомнить простейшие вещи с первого раза.

– Дада, конечно. Надеюсь, вы в курсе, что туда отправился коллант моего брата? С ними Рахиль Коэн, лидерантис расы Гематр. Возможно, к экспедиции присоединится еще ктото из природных антисов. Это еще один аргумент против радикальных мер…

О том, что антисам до сих пор не удавалось войти в систему, Юлий умолчал.

– Секретность? – он улыбнулся консуляртрибуну, выбрав самую неприятную из своих улыбок. – Секретность накрылась медным тазом. Искренне советую исходить из этой посылки. И еще: если из экипажа «Дикаря» ктото уцелел… Я не знаю людей, более ценных для Великой Помпилии.

– Вы преувеличиваете, – возразил Матиен. – Ваш сын…

Юлий качнулся к военному трибуну:

– Ключ. Ключ от черного ящика. Второе имя моего сына – информация. Данные об экспериментах, подрывающих фундамент существования нашей расы. Вы попрежнему считаете, что я преувеличиваю? И еще…

Он взял паузу.

– Рабы Пасиенны, Фабиуса и Тумидуса, – эксперт по энергетике смотрел в стену. Смотрел так, словно мог проникнуть взглядом за край Ойкумены. – В двух случаях из трех рабы освобождались. Мы списали это на летальный исход: хозяева погибли в ходе эсперимента. Теперь, господа, и вы, госпожа Зеро, представьте, что это не так. Что Пасиенна и Фабиус живы. Только не надо мне говорить, что я ищу лазейку для собственного сына! Я ищу выход для всех нас. Представили?

Лица собравшихся ответили: да.

– Если они живы, – Юлий облек ужас понимания в слова, сухие и колючие, как крошки хлеба в постели, – мы наблюдаем не только уникальные изменения ресурса у рабов. Мы видим освобождение рабов, полное или ступенчатое, вне воли хозяина. Насильственное освобождение, вмешательство в психику помпилианцев. Унтерцентурион Тумидус, остальные с «Дикаря» – нам жизненно необходимо выяснить, какому воздействию они подвергались. Предупрежден, значит, вооружен.

Он повернулся к консуляртрибуну Рутилию:

– Вы говорили о бомбах? Нас уже бомбят.

* * *

На краю пустыни ждал конный отряд, а еще паук и ангел.

– Вот, – сказал ангел, сотканный из чисел, которые свет. Огромный, втрое выше любого всадника, блистая холодным огнем, как первый снег под лучами солнца, ангел сделал десять шагов вперед. – Сами видите…

Кровавые нити поднялись из песка. Нырнули в свет, прошили его красными строчками, склеротическими прожилками. Местами в красном сверкали вкрапления золота. Еще шаг, и красное налилось пурпуром, дотянувшись усиками до середины голени.

– Вот, – повторила Рахиль Коэн, отступая.

Легат Тумидус спешился. Успокаивая, похлопал по морде чалого жеребца, расчесал пальцами гриву. Жеребец фыркнул, потянулся губами к ладони хозяина, надеясь на лакомство. Под шелухой , в обстоятельствах галлюцинативного комплекса, все члены колланта умели ездить верхом. Простейшая аналогия: если ты вышел «в большое тело», научившись летать, как летят волны и лучи, на уровне вторичного эффекта Вейса это качество преображалось в мастерство верховой езды. Разница между Тумидусом и остальными коллантариями заключалась в малом: он и раньше, в обычной реальности, неплохо держался в седле. Гримаса судьбы, навык, абсолютно бесполезный для офицера десанта.

Отец обучил, в детстве.

– Осторожно, – предупредил паук.

Под шелухой , Папа Лусэро был страшен. Собственная дочь, и та старалась держаться подальше от карликаантиса. Припав на задние ноги, Папа все равно оставался вровень с ангелом. Клешневидные хелицеры нервно шевелились, открывая протоки ядовитых желез. Темные капли яда падали на песок, взрывавшийся струйками дурно пахнущего дыма. Восемь глянцевочерных глаз, расположенных в три ряда, впитывали свет без остатка. Казалось, глаза антиса пожирают квант за квантом, готовые оставить мир в бесконечной ночи.

– Осторожно, говорю.

Вы слабее, слышалось в шершавом, как наждак, голосе паука. Там, где наш шаг оборачивается проблемой, ваш может обернуться бедой.

Придерживая меч, хлопающий по бедру, Тумидус перешагнул границу Крови. Подсознательно он ждал, что зарево, полыхающее за горизонтом, какимто образом отреагирует на его дерзость. Встанет гигантской волной, хлынет навстречу. Когда зарево не изменилось ни на йоту, легат почувствовал себя оскорбленным. Он опустил взгляд. Обутый в калиги, подбитые железными гвоздями, с плотно зашнурованными голенищами, в поножах из гибкой кожи, Тумидус ничего не увидел. Кровь там, подумал он. Под калигами и поножами. Впитывается в тело, преображая меня по своему рецепту.