Чтение онлайн

Черт. Что, блядь, со мной не так?

Она только что умерла после того, как ее держали в заложницах, и она рожала в камере. Ее ребенка украли прямо у меня из рук через несколько мгновений после того, как я пообещала ей, что буду беречь его. Я ходячее гребаное проклятие.

Мысль о ее украденном ребенке, драгоценном новорожденном сыне Романа, заставляет мой взгляд в миллионный раз скользнуть по ее лицу. Я нахожусь в этой тесной камере уже два дня, и, честно говоря, здесь действительно не на что больше смотреть, кроме сучки, которая сидит через узкий, сырой коридор.

Я останавливаю взгляд на лице Фелисити, и становится ясно, почему Роман был так в нее влюблен. С легким румянцем на щеках и чистыми, объемными волосами она была бы сногсшибательной. Но та ее версия, которую я встретила, была призраком женщины, которой она была раньше. Что отстойно, так это то, что спустя столько времени парни думали, что она мертва, и даже не пытались ее искать. Они могли бы спасти ее от этого. Они могли бы подарить ей целый мир, а Роман вырастил бы своего ребенка и играл бы в счастливую маленькую семью.

Они придут за мной. Я чувствую это своим нутром, всем сердцем, они придут. Они не оставят меня здесь гнить. Они — мой единственный шанс. Все, что я знаю, это то, что, когда они придут, я должна быть готова, потому что подобный шаг приведет к войне, войне гораздо большей, чем продолжающаяся погромная череда семейных убийств. Парни просто так не сдадутся и не примут это, как они привыкли поступать со всем остальным в своей жизни. Они будут жаждать мести, и я буду рядом, чтобы посмотреть, как это произойдет.

Мне нужно быть готовой.

Переводя дыхание, я прислоняюсь спиной к грязной земле, закрываю глаза и представляю, что я где-то в другом месте, что я не лежу рядом с разлагающимся трупом, что всякий раз, когда я двигаюсь, капли засохшей крови не оседают в пыли и не покрывают мою грязную кожу.

Опустив руки на лицо, я напрягаю свои

Мой желудок сжимается, и как раз в тот момент, когда я начинаю чувствовать знакомое жжение, подземную камеру наполняет нежелательный звук.

— Какого хрена ты делаешь?

Я резко распахиваю глаза, и смотрю в грязный потолок, чертовски хорошо понимая, что предпочла бы услышать голос Джованни, чем ее.

Ариана Мать Его… Черт, я даже не могу вспомнить ее фамилию. Как отвратительно с моей стороны. Парни мне вообще говорили ее? Может быть, она взяла фамилию ДеАнджелис после того, как вышла замуж за Джованни. Я бы не удивилась. Она всегда пускала слюни на члены ДеАнджелисов. Хотя, я не могу сказать, что виню ее. Не то чтобы я чем-то отличаюсь. Эти ребята ДеАнджелис действительно знают, как пользоваться своими причиндалами, и, черт возьми, они у них отличные.

Я тяжело вздыхаю и сажусь, опираясь на свои грязные руки, пока осматриваю камеру в поисках испуганного лица Арианы.

— Тренируюсь, — бросаю я ей в ответ. — А на что это похоже?

Она закатывает глаза, так же явно разочарованная разговором со мной, как и я ею.

— Я знаю, что такое гребаная тренировка, идиотка. Я имела в виду, зачем. Какой в этом смысл? Мы здесь сдохнем. Твои драгоценные парни-игрушки не придут нас спасать, и ты вряд ли ожидаешь, что Джованни будет продолжать платить этим мудакам, чтобы они нас здесь держали. Они уйдут в любой момент и оставят нас умирать с голоду.

Я смеюсь, позволяя злой ухмылке расползтись по моему лицу.

— Это мило, что ты думаешь, что парни спасут и тебя тоже.

Ее взгляд становится жестче, и я вздыхаю, желая, чтобы этот разговор закончился как можно скорее.

— Я хочу быть готовой. Когда придут ребята, они придут с оружием наперевес, и если мне нужно будет внести свой вклад, то я хочу быть готовой к этому.

Ариана приподнимает бровь и смотрит на меня как наивный маленький ребенок, который думает, что весь мир будет преподнесен ей на блюдечке с голубой каемочкой.

— А если они не придут?

Я пожимаю плечами, зная, что это не так. Они придут, чем бы им ни пришлось рисковать. Я абсолютно верю в них, несмотря на наше непростое и сомнительное прошлое.

— Они так не сделают.

Она закатывает глаза и что-то бормочет себе под нос.

— Черт возьми. Ты всегда срешь радугами и единорогами? Ты же знаешь, что жизнь не всегда складывается так, как ты думаешь, верно? В этой жизни никогда ничего нельзя гарантировать, и чем быстрее ты это поймешь, тем лучше. В противном случае ты ведешь себя к разочарованию.

— Твою мать, — ворчу я, ложась обратно, чтобы начать еще один раунд скручиваний, моя решимость не знает границ. — Ты всегда была озлобленной гадиной или это просто пришло с возрастом?

— Клянусь Богом, Шейн. Если я когда-нибудь выберусь отсюда, я тебя задушу.

— Не задушишь, — бормочу я, чувствуя жжение глубоко в животе. — Ты никогда отсюда не выберешься, и я лично позабочусь об этом. Когда парни придут за мной, а они придут, мы с радостью уйдем без тебя. Ты заслуживаешь гораздо худшего, чем это, после твоей дерьмовой выходки с Лукасом Миллером.

Ариана прислоняется спиной к стене и тянется к пальцам ног, ей явно тесно в своей маленькой камере, как и мне, только она не делит свою с трупом, хотя, думаю, это моя вина.

— Трахни меня, — выдыхает она. — Ты такая гребаная соплячка. Я не знаю, что эти парни нашли в тебе. Ты ребенок с проблемами на плечах. А я чертова женщина.

— Поправка, — говорю я через глубокие вдохи, замирая в верхней точке скручивания, чтобы встретиться с ее жестким взглядом. — Ты отчаянная шлюха. Это большая разница.

Она игнорирует мой комментарий и задерживает мой взгляд еще на минуту.

— Не могла бы ты просто… остановиться. На тебе такие огромные розовые очки, что ты просто не можешь видеть сквозь брехню парней. Знаешь, они не непобедимы. Они всего лишь мужчины, и в один прекрасный день кто-нибудь возьмет над ними верх. Кроме того, если они собираются прийти за тобой, то где, черт возьми, они? Прошло два дня. Они, наверное, думают, что ты мертва, — говорит она, переводя взгляд на мертвое тело рядом со мной, — точно так же, как они думали, что она была мертва.