Чтение онлайн

Беременность подтверждается. У меня риск выкидыша. Серьезный риск. Но можно ещё сохранить.

Перед глазами всё плывет, кажется, от боли я сейчас умру. Хвастаюсь пальцами за край кушетки. По щекам бегут горячие дорожки. Я не хочу его потерять. Пусть я только о нём узнала, но я его уже люблю.

— Спасите, его, пожалуйста, — шепчу с отчаянием.

Дальше были капельницы, таблетки. Не помню, как уснула.

— Просыпаемся, Дикова! — слышу женский голос, с трудом перевожу взгляд с пожелтевшего потолка на женщину-врача, в возрасте. Почти полностью седая, в очках и белом халате. Смотрит на меня внимательно.

— Добрый день.

— Добрый, — улыбается. — Екатерина Юрьевна меня зовут. Я твой лечащий врач.

— Эл... Ульяна, — произношу с трудом, пытаясь сесть.

— Стоп… стоп, а вот этого не надо делать, — на плечо ложится сухая ладонь, останавливая меня. — Пока я не разрешу, вставать нельзя. Лежим ещё сутки, капельницы ставим, принимаем лекарства по расписанию. Потом ещё раз УЗИ, если всё хорошо, то начнёшь понемногу вставать, а пока — лежи. Посетителей принимаешь в палате.

Киваю.

Низ живота продолжает болеть, я с горечью осознаю, что у них ничего не получилось.

— Мне что... Операцию сделали, да? — всхлипывая.

— Какую операцию? Не было ничего. Ребёнка мы тебе сохранили! — произносит с гордостью.

— Сохранили?! — я в шоке.

— Да, — кивает. — Сохранили, с божьей помощью, — накрывает ладонью мою руку. — О всех рекомендациях на сегодня сказала, — смотрит на часы. — Молодого отца звать? Он очень просил тебе помочь, со вчерашнего дня к тебе рвется.

Отец.

Хм... Мы с Тихоном скоро станем родителями. Это так неожиданно и волнительно.

— Да, конечно, зовите.

— Только, пожалуйста, не волнуйся и делай всё, как я велела. Береги себя и ребенка. Всё ещё очень зыбко.

— Да-да конечно.

Быстро приглаживаю волосы, которые от подушки скатались и превратились в сосульки. Жду появления любимого. Мне очень важно, что он скажет. Мы детей пока не планировали. Ещё не понятно, что у меня со здоровьем. Но как вышло, так вышло. Я очень даже этому рада. И Тихон, думаю тоже.

В палату сначала протискивается голубые гелевые шары, букет орхидей, а потом сам Тихон.

— Привет! — он быстро пересекает палату и наклоняется, целуя смачно в губы. — Ты меня ужасно напугала, кудряшка. Я думал сдохну, пока меня к тебе не пускали. И говорить путем ничего не хотели.

Подаёт мне букет и привязывает шары к изголовью кровати.

— Прости, — проговариваю сквозь слёзы.

— Зачем ты вообще полезла в драку, драчунья моя, — говорит серьезно, но с теплотой в голосе. — Я бы сам справился. И Рам был на подходе.

Тихон мне рассказал, что Рамиль пришёл на помощь, практически сразу, как я упала. Вдвоем, они быстро всех раскидали, а потом вызвали полицию.

— Как тебе новость, — спрашиваю с замиранием сердца.

— Я счастлив... очень счастлив, — двигается ко мне ближе и накрывает мои губы благодарственным поцелуем.

Сдвигаю одеяло в сторону, смотрю на свой пока ещё впалый живот, едва дышу.

— Ты веришь, что там кто-то есть? — беру его руку в свою и кладу на живот.

— Конечно, малышка. Я УЗИ видел, там маленькая горошина. Это наш сын. Над тобой и ребенком сутки персонал трясся, только чтобы малыша спасти. И за это я им очень благодарен, — медленно говорит Тихон.

— Сын? — поднимаю глаза на Тихона.

— Ага, по другому не может быть. Я сына хочу, наследника.

— А, если будет дочь?

— Ничего страшного, следующий значит будет сын, — отвечает на полном серьезе.

Я ещё этого не родила, а он уже о втором ребенке думает.

В больнице пришло пролежать чуть больше недели. Мне сделали все процедуры и угрозу удалось полностью миновать.

— Но расслабляться не стоит! — так напоследок заявила Екатерина Юрьевна, которой мы обязаны спасеньем своего малыша.

Я конечно не сразу привыкла к мысли о будущем материнстве, но постепенно с каждым днём, проведенном в этом состоянии, я всё больше и больше пропитывалась любовью к своему малышу. Пока не стала ждать с нетерпением его появления.

За время моей госпитализации Тихон встретился с Рамилем. Он передал ксерокопии моего дела и выяснил причину ошибки. Так как это было простое и не криминальное дело, где особо ничего не требовалось проверять и выяснять, оно было поручено молодому стажеру. Который быстро его закрыл с тем, что было.

Из дела следует, я сидела на месте Диковой Ульяны. Когда меня извлекли из автобуса у меня в руках была её сумка. Поэтому, все решили, что я — это она. Отдали её вещи, а меня признали погибшей.

Остаётся только вспомнить, почему я поменялась с ней местами.

Ещё была одна загадка. Как родственники опознали тело?

Но, тут все оказалось гораздо прозаичнее. На допросе студент-медик, который в тот день был в морге, заявил, что патологоанатом был пьян. А родственники мельком глянули на тело, опознав в нём меня.

— Бляя, — Тихон бесился, рассказывая мне всю историю, пока мы валялись на кровати у него в комнате. — Я — олень ещё тот. Мог же усомниться. Тетя тебя видела семь лет назад, как она могла тебя опознать?

— Тиш, успокойся, ну, что сейчас об этом говорить, — жмусь к нему, обнимая крепко. Соскучилась. — Вы не нашли маму Ульяны?

Тихон, с моей подачи разумеется, попросил Рамиля разыскать родственников Ульяны. Надо сообщить им о её гибели и показать, где находится могила.

— Пока нет, — отрицательно качает головой, — от соседей ничего выяснить не удалось. После пожара о ней никто ничего не слышал. Твои документы будут готовы через три дня. Не терпится их забрать. Корягина Элла Игоревна, — игрива улыбается, осторожно опуская меня на кровать, а сам размещается между ног, задирая тунику. — Лу, я соскучился по тебе, — смотрит голодным взглядом. — Когда уже можно, а то я скоро взорвусь? Все ладошки уже стёр думая в дУше о тебе.

— Пссс, — прыскаю от смеха, а сама, как маньячка тянусь к нему за поцелуем. Я тоже по нему очень соскучилась. Любое его касание или проглаживание и я дико возбуждаюсь как кошка.

Долго не думая он нагло лезет под футболку, шаря руками по всему телу.

— Тихон, не надо... Сюда могу войти... — шепчу, замирая от восторга, когда он приближается губами к моим.

— Отец с тетей Ларисой уехали на рынок.

От первого же контактам с его губами меня прошибает насквозь сильнейшей искрой. Вообще не понятно, как мы продержались неделю. Едва коснувшись моих губ, он тут же смело и напористо раскатывает языком, толкаясь глубже.