Чтение онлайн

— Не думала, что ты сюда вернешься.

Ее комментарий поверг его в легкое недоумение. Получается, что раньше, когда они были знакомы, он уже жил здесь. Как долго? И почему память стерлась? Ведь это всего лишь место…

— Ты не помнишь… — На лице ведьмы отразился шок. Она вырвала ладонь из его руки и отступила, повернувшись спиной. — Поверить не могу… Ты не помнишь! — Афистелия обернулась. Ее аура вскипела и налилась кроваво-алым. — Тьма все забери! Как можно быть такой сволочью?! — ей удалось взять себя в руки на несколько мгновений и заговорить спокойнее: — Откуда ты знаешь про этот дом?

Олеж бросил короткий взгляд на строение, которое никогда не будило в нем сильных эмоций. Всего лишь место обитания. Но реакция союзницы говорила, что в нем кроется нечто важное.

— Оливия привела меня сюда некоторое время спустя после Посвящения, — маг перевел взгляд на собеседницу. — С ним что-то связано?

— Что-то?!!! — она зашипела разъяренной кошкой и снова отвернулась.

Аура выдавала все метания и эмоции, пестря яркими красками. В основном красный. Но с ним фиолетовый. Кислотно-зеленый. Горчично-желтый. Ярость. Досада. Обида. Разочарование. Княгиня пнула дерево, выкрикнув несколько ругательств. Не такого он ожидал от нее, вовсе не такого. И чем сильнее она нервничала, тем более странным казалось собственно спокойствие. Каким-то ненормальным.

Наконец, запал ярости немного угас. Афия вернулась к нему с решительным выражением на лице и глазами, горящими от сдерживаемых эмоций. Аура немного угасла, но все еще бурлила, показывая, что ведьма лишь затаилась и при первом удобном случае выпустит все, что накопилось. Она остановилась и указала рукой на дом.

— Это дом твоей матери! — Сердце пропустило удар. Мысли исчезли. Его словно приложили рукоятью меча по затылку. Все остальные слова собеседницы доносились будто через толстую вату. — Да! Она жила здесь с тех пор, как ты закончил интернат! Ты сам мне рассказывал. Там! — она указала влево от дома. — В километре отсюда озеро. Мы приезжали к ней в гости после четвертого курса и каждый день бегали по утрам купаться! Там! — княгиня махнула рукой в сторону леса на противоположной стороне поляны. — В паре километров проходит общественная дорога. Мы добирались сюда несколько дней. Сначала порталом, потом на мобиле. Твоя мать любила уединение! Ей нравилось, что здесь ее никто не потревожит! И ты ничего не помнишь?!

Она кричала. Аура снова бурлила, пестря алым, черным и кислотно-зеленым. От калейдоскопа красок хотелось закрыть глаза и отвернуться. Но он стоял. Слушал. Смотрел. И пытался понять, как вышло так, что забыл собственную мать.

— Ты не помнишь ее… — теперь княгиня шептала. Взгляд стал не столь обжигающим, но в нем почудился упрек. — Она любила тебя. Ты был ее единственным сыном. Поздним. И она радовалась, что у тебя все получается. Что ты лучший. Всегда и во всем.

Последние слова причинили боль. Она острой иглой кольнула в сердце и заставила посмотреть на дом по-другому. В памяти что-то сдвинулось. Начал проступать смутный, нечеткий образ.

— Как… она умерла? — слова дались с трудом. Смерть была единственной причиной, по которой его мать не попыталась поговорить с ним. Прийти. И от осознания, что ее больше нет, боль стала только острее. Глубже. Она вонзалась в разум с каждым словом, произнесенным ведьмой в ответ на его вопрос:

— Когда закончилась учеба, тебя отправили на задание. Ты не вернулся в срок. Все решили, что ты погиб. Когда ей сообщили, они не захотела больше жить. В ее возрасте уйти было нетрудно…

Спокойный тон придал озвученным фактам весомости. И они придавили его к земле. Легли на плечи неподъемным грузом. Сдавили грудь мощными тисками, из которых не вырваться усилием воли. И никакая магия не поможет. Ни Тьма, ни Свет. Никто. Он должен вспомнить и понять все сам. Один.

Олеж не знал, как оказался у озера. Вековые сосны на берегу. Ровная гладь воды, уже избавившаяся от оков льда. От него веяло сыростью и холодом. Но сознание мага наполнили иные картины. И с каждой из них боль только усиливалась…

…Вот он мальчишка. Еще до интерната. Бежит. Карабкается по склону холма. Цепляется за траву ослепительно зеленого цвета. Упорно лезет все выше и выше. И слышит сзади тихий смех и неразборчивые подбадривающие слова…

…Вот он сидит у костра и поджаривает на длинной ветке хлеб. Вокруг царит холодная ночь. Сырость. Недавно прошел дождь. Пламя шипит на влажных дровах. Не время для вечерних посиделок. Но ему обещали. А его мать всегда выполняла обещания…

…Интернат. Первая зима. И он с нетерпением ждет, когда уже можно будет отправиться домой. Смотрит на часы. Считает минуты, которые отмеряет длинная витая стрелка. В полдень должны приехать родители юных волшебников. Остается совсем немного. Еще чуть-чуть. Две стрелки сливаются в одну. И старинные часы отбивают двенадцать ударов. Но он не слушает. Уже несется в вестибюль, натягивая на ходу теплое пальто и шапку…

…И снова солнце. Весна. И первая подростковая любовь. Глупая. Легкая. И неизменно болезненная. Первое разочарование, которое заедается пирогом с вишней. Его прислала мать. Тогда она ничегошеньки не знала. Ни о чувствах. Ни о боли. Тринадцатилетнему уже стыдно делиться секретами. Хочется поскорее стать взрослым. Независимым. Сильным. Доказать всем, что он лучший. Но пирог остается пирогом и в пять, и в десять, и даже в семнадцать. И приносит странное утешение. Будто кто-то гладит по голове и украдкой понимающе улыбается…

…Окончание интерната. Он уже давно не мальчишка. И не подросток. Он возвышается над матерью на полторы головы. И может поднять ее одной рукой. Что и проделывает под возмущенные и радостные окрики. Он молод. И впереди целая длинная жизнь. Огромный мир, который хочется попробовать на вкус. И она снова все понимает. Отпускает на волю, позволяя найти свое место…

…А пока он выбирает путь, немолодая волшебница подыскивает себе новый дом. И перебирается сюда. В глухую тишину леса. В уединение и покой. Она всегда ждет его и рада встрече. Она не любит новые изобретения и отказывается ими пользоваться. Но внимательно слушает, когда он рассказывает о мире…

…Им всегда было, о чем поговорить. Его мать прожила долгую жизнь. Многое знала, но редко говорила, где и как получила эти знания. Лишь улыбалась и отвечала уклончиво. Умело отвлекала его и переводила тему. Но это он понял уже годы спустя, когда во время обучения на боевого мага изучал тонкости ведения допроса. Откуда тихая волшебница, предпочитающая вести свое хозяйство, могла их знать?

Вопросы так и остались без ответов. Он так увлекся собственной жизнью, что перестал спрашивать, удовлетворившись намеками и обтекаемыми фразами. И кажется, ее это устраивало. Почему? И почему ему так мучительно вспоминать все, что связано с Елеаной Дреер? Кто постарался сделать так, что бы она исчезла из его сознания?

Ему с трудом удалось припомнить тихий голос, выводящий старинный мотив. Она всегда пела, когда готовила. Или работала. И многое любила делать руками. Тогда это казалось естественным. Правильным. Но сейчас он знал, что многие волшебницы и волшебники постоянно используют магию в быту. Но не его мать. Почему?

Ее лицо терялось в тенях. А фигура тонула в просторных одеждах. Она предпочитала длинные юбки и свободные блузы. Вязанные свитера и широкие штаны для походов в лес. Удобные ботинки на толстой подошве. Острые садовые ножницы для сбора трав, аромат которых пропитал весь дом. Детали всплывали легко. И неожиданно вспомнились руки. Загрубевшая кожа. Тонкие запястья. Длинные пальцы. Ловкие и сильные. Она карабкалась по склонам не хуже него, точно также цепляясь за траву. И подтягивалась в особенно сложных местах.

Новое воспоминание стегануло острой болью…

…Входная дверь открывается от легкого толчка его ладони. Женщина выходит из кухни, вытирая руки полотенцем. Поднимает глаза. Они у нее удивительно зеленые. С темным ободом и тонкими прожилками. Похожи на малахит. Тонкие губы растягиваются в улыбке. В уголках рта и глаз проступают морщинки. Кожа загорелая и немного обветренная. Лицо треугольное с острым подбородком и тонким носом. Темно-русые волосы едва достигают плеч…

…Пожалуй, она чем-то походила на юную Афистелию, которую он смутно помнил. И, если верить ее словам, привозил сюда. В этот дом. К своей матери. Наверняка чтобы познакомить. И вряд ли представил ее как друга. А значит, есть несколько вопросов, на которые княгиня сможет ответить.