Чтение онлайн

— Вот как ты запел? — сказал он. — Что, джессериты больше не вселяют в тебя ужас?

— Вроде нет, — пожав плечами, ответил Брахт. — Ахрд, я вырос на рассказах об их жестокости, а теперь вдруг понял, что это просто сказки. Ты думаешь, так легко это осознать? Но я учусь, понимаешь? А раз уж я учусь доверять колдунам, то почему бы мне не довериться тем, кто предлагает помощь? Возможно, сам Хоруль прислал нам Макузена в помощь. ,

— Возможно, — задумчиво согласился Каландрилл.

Брахт усмехнулся:

— Нам остаётся уповать только на это. А пока я намерен набить себе желудок. Пойдём поищем трапезную.

В животе у Каландрилла, вспомнившего, что он целый день ничего не ел, заурчало.

— Хорошо, — согласился он.

Они оделись. У входа в баню их поджидал воин в полном обмундировании. Отношение к ним изменилось, словно из узников они превратились в почитаемых гостей. Джессерит поклонился и предложил им следовать за собой. По сумрачным коридорам он провёл их в спальни и вежливо объяснил, что им следует облачиться в одежды, более подходящие для встречи с вазирем и киривашеном. В комнате уже горели свечи. Вновь подумав, что в темноте джессериты видят лучше, чем он, Каландрилл осмотрелся. Вещи его, которые он небрежно бросил на кровать, были аккуратно сложены в алькове, а меч стоял в стойке из тёмного красного дерева. На кровати лежало джессеритское платье: рубашка из бледно-голубого шелка, малиновая с накладными плечами туника с вышитым золотыми и зелёными нитками на груди оскалившимся драконом. На спине — серебряно-чёрная эмблема Макузенов. Довершали наряд свободные белые шаровары и высокие из мягкой зеленой кожи ботинки. Столь роскошные одеяния заставили его вспомнить о Секке и о том, что в последний раз так он наряжался в надежде завоевать Надаму ден Эквин, а получив от неё отказ, бежал из дворца, дабы залить тоску вином. И тогда встретил Брахта… Именно тогда и начался его долгий путь в неизвестное. Надевая тунику, Каландрилл усмехнулся: Надама настолько была ему безразлична, что он даже не мог представить её лицо. Вместо него перед глазами появлялось лицо Ценнайры. Может, и действительно последовать совету Брахта и не слишком сдерживать себя? Брахт предлагал ему прямой путь. Катя же советовала действовать более утончённо, а ведь она тоже женщина. Посему — Кате виднее, сказал он себе, перепоясываясь широким отливавшим золотом поясом. Истинно, он будет ждать, а не полезет на рожон.

Брахт прав в том, что их ждут долгие совместные дни в пути. Каландрилл осмотрел себя в роскошных одеяниях и остался доволен.

Он хотел было пристегнуть к поясу меч, но передумал. Джессеритам может не понравиться, что гость приходит за стол с оружием. Вместо меча он взял кортик и спрятал его под туникой, усмехнувшись мысли, что невинному мальчику, некогда бежавшему из Секки, ничего подобного и в голову бы не пришло.

Все ещё ухмыляясь, он вышел из спальни и отправился к Брахту.

На кернийце были столь же роскошные одежды, и в них он явно чувствовал себя неуютно: он то и дело передёргивал плечами, беспрестанно поправлял пояс и смотрел на свободные нефритово-зеленые штаны.

— Ахрд, да я настоящий щёголь, — пробормотал Брахт. — И почему нельзя идти в нормальных одеждах?

— Ты выглядишь прекрасно.

В дверях стояла Катя. Брахт обернулся и так и замер с разинутым ртом. На вануйке было переливающееся чёрное вышитое порхающими серебряными птичками платье с высоким воротником; из-под подола выглядывали серебристые туфельки. Распущенные льняные волосы мягкими волнами спадали на плечи, контрастируя с чёрным шёлком и гармонируя с вышитыми птицами. Реакция кернийца её развеселила.

— А ты… — пробормотал он. — Ахрд, я никогда…

Катя смеялась. Брахт беспомощно замотал головой. Каландрилл сказал:

— Ты выглядишь потрясающе, — и тут же поперхнулся, увидев в коридоре Ценнайру.

Платье её было зеркальной противоположностью одеяния Кати: серебристое с вышитыми чёрным и зелёным птицами. Иссиня-чёрные кудри опускались на плавный выступ груди, губы алели, обведённые сурьмой ресницы огромных глаз подрагивали. Она смотрела на Каландрилла.

Юноша поклонился, ощущая себя при дворе своего почившего отца, и сказал:

— Ты ослепительна. — Во рту у него пересохло, и голос зазвучал хрипло. Ему вдруг стало не по себе, и он обрадовался появившемуся из тени латнику.

Джессерит вежливо пригласил их в трапезную. Каландрилл не мог оторвать от Ценнайры глаз и с дрожью в теле предложил ей руку. Почувствовав прикосновение её шелковистой кожи, он лихорадочно стал вспоминать, что делают и что говорят в таких случаях. Брахт полузадушенно хихикнул за спиной, и Каландрилл так и не нашёлся, что сказать, внутренне проклиная себя за неуклюжесть.

Ценнайра сразу учуяла его запах и, распознав желание, решила разыграть скромность.

— Благодарю, ты тоже выглядишь прекрасно, — застенчиво проговорила она и едва сдержала улыбку. Каландрилл откашлялся, открыл было рот, чтобы ответить, передумал, но затем все-таки пробормотал:

— Спасибо.

К облегчению Каландрилла, они вошли в трапезную. Здесь их уже дожидались, и на время он забыл о своей спутнице.

Зала, как и все остальные помещения форта, пребывала в полумраке, несмотря на расставленные вдоль облицованных тёмным деревом стен факелы. Их сладкий аромат смешивался с запахами жареного мяса и вина, окна были уже закрыты на ночь ставнями, и красочно одетые джессериты с едва различимыми в полутьме лицами, расположившиеся за пятью длинными столами, скорее походили на призраков. Возникало такое впечатление, будто туники жили сами по себе. Едва гостей ввели в эту залу с низким потолком, как разговор превратился в лёгкое бормотание.

Гостей отвели в дальний конец комнаты, где, перпендикулярно к другим, стоял небольшой стол. Оттуда вся зала была видна как на ладони. Чазали восседал во главе стола, Очен и Тэмчен — по обеим сторонам от него. Воины были одеты в роскошные одеяния необыкновенных расцветок. Каландрилл , и сам не знал, радоваться или досадовать по поводу того, что его посадили между вазирем и киривашеном, а Ценнайру — справа от Очена. Катя села слева от Тэмчена. Видимо, по обычаям джессеритов женщины должны сидеть в дальнем конце стола.

— Надеюсь, платье тебе впору? — спросил Чазали. — Я боялся, мы не найдём твоего размера.

— Все прекрасно, — ответил Каландрилл. Сейчас, далеко от Ценнайры, он вновь обрёл дар речи. — Мы благодарим тебя за гостеприимство.

— Может, мы и дикари, — с улыбкой взглянул Чазали на Брахта, — но все-таки не совсем.

— Верно, — согласился Каландрилл и принял от киривашена кубок с золотистым вином. — Загадки дают пищу воображению. Люди боятся того, чего не знают.

Чазали серьёзно кивнул, и лицо его вновь стало непроницаемым.

— Я впервые вижу лиссеанца, — заметил он.

— Ты не бываешь в Ниване? — Каландрилл почувствовал, что киривашен не хочет говорить о войне и о том, что их ждёт впереди, что ему просто хочется поболтать, и решил доставить ему это удовольствие. — Туда часто наведываются наши купцы.

— Нет, не бываю. — Чазали покачал головой. — Ниван расположен в земле кемби.

Несмотря на колдовство Очена, смысл этого слова остался непонятен Каландриллу, но от него не ускользнула презрительная нотка в голосе киривашена. Каландрилл вопросительно посмотрел на собеседника.

— Я — коту, — пояснил Чазали. — Я из рода воинов. Коту не опускаются до торгашества, это — дело кемби.

Каландрилл кивнул, чувствуя, как им овладевает любопытство исследователя. Ему ещё многое предстоит узнать об этих странных людях, изолировавших себя от мира. Он спросил:

— Все, кто здесь, — коту?

— За исключением Очена, — сказал Чазали. — Он вазирь.

— А шендии?

— Тоже коту. Шендии — самые мудрые из коту и обычно самые пожилые, — пояснил Чазали и вновь рассмеялся. — Чтобы познать мудрость и завоевать уважение рода, воину надо выжить.