Чтение онлайн

Приходи к илеванне еще, ведьма. Илеванна расскажет много.

Приду, древняя.

Иль-вэане изогнула уста в улыбке, больше похожей на оскал, и исчезла во тьме. Ведьма вдохнула поглубже прохладный сладковатый воздух, прикрывая глаза. На душе было радостно – она наконец нашла среди духов собеседника, который мог бы помочь ей научиться лучше управляться с видениями. Иль-вэане были одними из древнейших духов и многое могли поведать.

Ночь шла к исходу. Мара легко спрыгнула на усеянную росой траву – нужно было возвращаться к избе. Болотные огоньки проводили женщину до самой границы меж лесом и топями, а затем растворились в предрассветном тумане. В воздухе Мара чувствовала запах влажной земли и листвы, запах свежей крови, запах диких зверей. Волки в Гарварнском лесу охотились лишь после полуночи, когда Мара позволяла им выйти из логов. Звери подчинялись колдунье. Почему – даже сама ведьма вряд ли смогла бы ответить на этот вопрос.

Когда ведьма вернулась к своему дому, ночной сумрак уже скрылся за горизонтом. Женщина развернулась спиной к избе, оглядывая лес. Она вновь стала всем – землей, стрелами травы, ветвями, птицами и животными. По жилам ее текла кровь сотен живых существ, в груди в едином ритме бились сердца. Множество сердец. Волки возвращались в свои обители – Мара чувствовала, как мягкая трава путается под мощными лапами, а на губах горчит пряный вкус крови. Охота удалась на славу.

Ведьма вошла в дом. Свеча давно догорела, и теперь в комнате царил сладковатый запах воска и дыма, смешанный с ароматом трав. Ветер колыхнул дощечки и плашки под потолком, заставив их отозваться тихим мелодичным стуком. Кто бы мог подумать, что дерево и кость могут петь… Кошка все так же спала, свернувшись клубочком в кресле. Мара тихо прошла в служившую спальней комнату. Ведьма всегда возвращалась под утро, вдоволь нагулявшись в ночном лесу – много времени для сна ей и не нужно было. Часа в сутки вполне хватало для того, чтоб восстановить силы. Колдунья засыпала в тот дивный час, когда солнце еще спит в своих чертогах, но ночь уже сняла темное покрывало с подлунного мира – а просыпалась, когда золотое небесное светило вставало из-за горизонта. Ширра, постоянно наблюдающая такой режим, фыркала и открыто считала хозяйку умалишенной. Когда Мара провалилась в темный бархат сна без снов, мир еще был спрятан в серой дымке.

Даже теплые летние ночи к утру становятся прохладными, и одинокому путнику поневоле приходится зябко ежиться. Тяжелые капли росы на траве холодными иголочками впиваются в кожу – нечего в такую рань разгуливать в лесах! Но каждое утро здесь прекрасно. В небе появляются первые птицы, и над миром звенит трель – сначала одна, затем вторая, потом еще и еще… А вскоре на востоке разгорается розовая полоса. По самой ее кромке змеится золотой лентой луч света, и из-за горизонта показывается сияющий бок солнца. Небо светлеет, меняя темно-синюю мантию со звездными блестками на легкий шелк самых разных цветов. Белые перья облаков плавно скользят над сонной землей, ночные цветы прячут свои тонкие лепестки в густых травах – им тоже пора спать. В волчьих норах под корнями столетних дубов засыпают маленькие слепые щенки под теплыми боками матерей… Солнечный свет разливается над Гарварнским лесом, пропуская тончайшие золотые нити сквозь листву. Начинается новый день.

========== Глава 2. Дева вод ==========

Лето было пряным, сладким, пьянящим и смеющимся. В лесах Гарварны ближе к осени все живое становилось каким-то особым, золотистым – и словно тяжелым, наполненным до края диким медом. На кустарниках наливались соком крупные ягоды дикой малины, в орешниках стоял невообразимый гвалт – целые стаи шумных птиц облепляли деревья, чтоб поживиться нежными ядрышками. Мара усмехнулась, глядя на россыпь пустых скорлупок, виднеющуюся всюду в траве под орехами. Это в селах жители отовсюду гнали прожорливых скворцов, чтоб пташки не портили весь урожай. В лесу же им было раздолье.

Скоро придет осень – самая красивая пора в Гарварнском лесу. Неведомый мастер золотил землю и выпутывал из сетей паутин тончайшие ниточки – они развевались на ветру, мерцая серебром под осенним солнцем. Деревья одевались в багрянец, бронзу, золото, а вековые сосны и сумрачные ели оттеняли их, как грубый мех оттеняет нежный шелк. На темной глади гарварнских прудов обрывками пергамента лежали палые листья. А этот густой, пряный, ни с чем не сравнимый запах осеннего леса… Мара зажмурилась: она очень ждала осени. В особенности – Ночи Сна.

В эту ночь весь лес преображался. Духи засыпали на всю зиму именно в Ночь Сна, и с рассветом на Гарварнский лес опускалась такая тишь, такой покой, что первые годы Мара побаивалась этого ощущения пустоты вокруг. Однако потом она поняла: духи соединялись с Бессмертным. И это было вовсе не страшно. Самые младшие, болотные огоньки, просто засыпали в мягкой земле. В Ночь Сна лес мерцал: искорки вырывались из-под корней, возникали из осенних туманов, взвивались вверх, сталкиваясь друг с другом с едва слышимым мелодичным звоном и от этого вспыхивая еще ярче. Они резвились, словно дети, готовясь к долгому сну. Однажды Мара видела, как совсем молодой волк скакал по поляне, а вокруг него вились болотные огоньки, играясь с ним. Ведьма хохотала, глядя, как зверь подпрыгивает, пытаясь ухватить клыками сияющий сполох, валится на траву и начинает кататься по земле, довольно ворча, а целая стая искорок кружит над ним. Она и сейчас улыбалась, вспоминая свое ощущение, идущее от волка: счастье. Так огоньки прощались с лесом до самой весны – и в том прощании не было печали. Они все равно знали, что как только ледяная звезда Ярис исчезнет за горизонтом, Бессмертный разбудит их. Нарезвившись вдоволь, все огоньки, словно повинуясь неслышному зову, взмывали вверх – а затем стремительно падали вниз и проваливались куда-то в теплые недра матери-земли, и еще несколько секунд слышалась их прощальная, звенящая серебряными колокольчиками, песнь. Да над землей таяло призрачное мерцание. Со старшими духами все было иначе.

Мара вдохнула полной грудью – пока еще до осени оставалось несколько рассветов. Нужно насладиться тем, что есть ныне.

Ветер, теплый и ласковый, доверчиво прикоснулся к ее волосам, пропуская сквозь пальцы тяжелые пряди. Он обвил шею прозрачной лентой, принес аромат полыни и сухой травы. Женщина отвела назад руки, словно крылья и счастливо зажмурилась – Дом ее был здесь, в диком лесу, и сама она была Домом.

– Ты все не старишься, ведьма.

Женщина открыла глаза и обернулась. На опушке, прислонившись к дереву, стояла молодая девушка, тоненькая, словно березка. Пепельно-серые прядки, коротко остриженные и перепутанные, едва прикрывали уши, черные глаза резко выделялись на бледном лице с прямым острым носом и высокими скулами. Мара изогнула бровь:

– И какие же ветра занесли тебя сюда, Хранительница Рощи?

Девушка хохотнула, откидывая со лба мешающую челку:

– Вот так ты приветствуешь новую госпожу Гэллота и свою старую знакомую, Мара?

– А как еще приветствовать – поклоны тебе до самой земли бить? – ведьма все же не смогла сдержать улыбки и подошла поближе к девушке, - Здравствуй, Арна.

Та же в ответ приблизилась к женщине и сдавила ее плечи в крепких объятиях.

– Здравствуй, моя ведьма. Ты все так же обнимаешь ветра, как я погляжу.

– Что еще остается? – Мара оглядела девушку, - Ты же с дороги, видать. Идем, напою тебя чаем – заодно расскажешь, какими судьбами здесь.

Они направились к северо-западным угодьям, где под сенью деревьев прятался домик ведьмы. Ветер, путаясь в листве, несся следом за ними – не часто в мрачном Гарварнском лесу можно увидеть дриаду. Арнаэра жила за десятки верст отсюда, в Вечной Роще, обители юных дев природы. Когда-то давным-давно, будучи еще ребенком, она вместе с матерью бывала в Вергории, городе близ Гарварнского леса – там-то они и повстречались с Марой. Ведьма принесла старому вергорийскому травнику целую кучу ингредиентов для отваров и уже спешила в родной лес, когда на тракте заметила дриад. Путь им предстоял долгий, через весь лес, потому Мара любезно предложила им свою помощь и провела их до самого дальнего уголка, откуда начиналась дорога к Вечной Роще. Когда они прощались, Арна была тощей, неуклюжей девчонкой с торчащими во все стороны прядками волос, больше похожими на перышки. Ведьма хорошо помнила, как крепко обняла ее девчонка, и как сияли ее глаза. И помнила, как сама повесила на шею маленькой дриады крохотный самоцветный камушек, найденный ею на дне ручейка много лет назад.

Сейчас этот камушек мелькал за воротом серой рубахи. Арна выросла и перестала походить на птенца – скорее уж стала молодой птицей. Каждое ее движение полнилось молодостью, силой, ощущением жизни. На нее можно было смотреть и пить это чувство глотками. Мара незаметно улыбнулась: она никогда не забывала эту девочку. На память о ней у ведьмы тоже кое-что осталось.

Гэллот, сердце Вечной Рощи, царства дриад. Хранительницы Рощи стерегли свою столицу, оберегая ее от чужаков. Даже жительницы ближайших селений – вроде Мириласса или Кворнеля – не имели права заявиться в город без предупреждения. А людям путь в Гэллот и подавно заказан: лишь пленники удостаивались чести созерцать красоту сердца Рощи изнутри. Да и то, с первыми лучами солнца они навеки уносили впечатления от увиденного с собой за Грань. Дриады не нападали на простых путников и на торговые караваны, однако браконьерство в их рощах каралось смертью – либо мгновенной, либо после допроса в чертогах повелительницы.

Однажды Мара бывала в Гэллоте – не как пленница, но как гостья. Немногим удавалось заслужить такое доверие, чтобы сама повелительница пригласила во дворец. Однако кто же знал, что ей доведется сопровождать дочь повелительницы и ее внучку через лес… Расставаясь, Хранительница рощи была настолько благодарна ведьме, что пригласила ее в Гэллот. Через несколько недель Мара пришла к повелительнице.

Гэллот был дивным местом. Деревья здесь верхушками едва ли не задевали облака, а под ногами пружинил мягкий мох. Мара никогда не видела такой природы, даже в родном лесу – казалось, будто все в Гэллоте дышит и живет, каждое деревце и каждый листик. Высокие древа с белыми гладкими стволами и бледно-зеленой листвой служили домами для дриад. Арна, встречающая тогда Мару, объяснила ведьме, по какому принципу эти дома «строились». Нижний уровень находился у самой земли – здесь жили дриады-работницы. Их не обучали грамоте, они не владели магическим даром и не принадлежали к числу рьяных воительниц. Они выращивали овощи и зерно, расчищая землю ото мха, пекли знаменитый дриадский хлеб, шили одежду. На их труде держалось благосостояние Гэллота. Выше, над первым ярусом ветвей, располагались дома лучниц. Здесь же находились воздушные тренировочные поля – меж веток постоянно доносился свист стрел, пронзающих мишени, и возбужденный гомон юных дриад, совершенствующих свое мастерство. Еще выше раскинулись хоромы жриц и волшебниц – первые врачевали, молились и толковали видения, вторые помогали там, где первые были бессильны. Жили они в гармонии, лишь иногда споря о том, что же сильнее: божественная благодать или магия. Обычно такие дискуссии пресекались повелительницей, а затем перетекали в дружеские попойки. После оных гармония восстанавливалась: ничто так не сближало дриад, как общее похмелье – пьянки хоть и случались редко, но метко. Наконец, на четвертом уровне, располагался дворец повелительницы.