Чтение онлайн

Всю недолгую дорогу до Центра он молил Бога только об одном: лишь бы Франческотти оставался там, а остальное приложится. Но даже в самый удачный день на такую фантастическую удачу Рамон рассчитывать не мог. Ни один ствол не выстрелил ни в него, ни в его людей. Гангстерский Центр встретил их полной тишиной. А когда они, сообразуясь со схемой, которую нарисовал Монкада, прошли в комнаты управления, наблюдения и связи, то при их появлении не встал лишь один человек — Армандо Франческотти.

Его не надо было ловить и разыскивать в потаенных уголках, он сидел в кресле за пультом, картинно развалясь, и смотрел на вошедших насмешливо. И это насмешливое выражение не сходило с его лица и тогда, когда его обыскивали, и тогда, когда Серхио защелкнул на его руках наручники. Казалось, Франческотти и не заметил всего этого. Сел в то же кресло и спросил с презрением:

— По какому праву какой-то лейтенантишка врывается на частную территорию и творит чистейшее беззаконие? Требую немедленно убраться отсюда и принести извинения.

— Вам ли говорить о законе, сеньор Франческотти! — закипел Фабила.

— Именно мне, глупый племянник еще более глупого дяди!

Рамон с трудом сдержался, чтобы не ударить дерзкого мафиози по лицу. Потом хотел спросить, откуда такая осведомленность, но промолчал и вместо этого отдал приказ начать обыск лаборатории.

— Протестую! — с той же ухмылкой хозяина положения сказал Франческотти. — Предъявите мне, Фабила-племянничек, ордер или скажите хотя бы, кто отдал приказ.

— Вам все будет предъявлено в Мехико.

— А я туда не собираюсь!

— Ваши соображения нас не интересуют.

— Вот как? И как же вы собираетесь найти неизвестно что, имея кучку людей и ни одного эксперта?

— Не волнуйтесь. Мы вызовем сюда кого угодно.

— Никого вы не сможете вызвать, Фабила-племянничек. Я не хочу лететь в Мехико, но вам-то тем более там делать нечего. Вы доверились своему дяде Абелярдо, а он авантюрист. Закон на моей стороне. Вас же обязательно накажут. И от меня будет зависеть, насколько строго.

— Хватит, Франческотти, я не желаю больше слушать. Сейчас я доставлю вас. в Мехико, и там вас заставят заговорить по-другому.

Лейтенант прошел в комнату связи и несколько раз попытался дозвониться до дяди. Но ни дома, ни в офисе, ни в парламенте Абелярдо Обрегона Фабилы не было. Решив, что соединится с ним в пути, Рамон передал свое сообщение главному дежурному полицейскому Затем отдал приказ Серхио и одному из десантников вести задержанного в вертолет.

Он посадил Франческотти к стенке, сам сел рядом. Два молодца с автоматами сидели сзади них и два спереди. Около часа летели в полном молчании, а потом пилот поймал в эфире приятную мелодию и включил трансляцию в салоне. Через какое-то время мелодия неожиданно оборвалась и голос диктора сказал: «Только что стало известно, что в центре Мехико совершен террористический акт. Жестокое вооруженное нападение на машину известного политика и депутата парламента Абелярдо Обрегона Фабилы. Двое телохранителей убиты на месте, сам депутат доставлен в отделение реанимации с многочисленными ранениями. Врачи опасаются за его жизнь. Нападавшим удалось скрыться с места преступления. Полиция ведет усиленные поиски».

Рамон судорожно глотнул, глаза стало щипать соленым. Он закусил губу и старался смотреть прямо в спинку кресла напротив. Это сообщение могло означать не только возможную смерть его дяди, но и крах того дела, которому оба они отдали все. Ведь совершенно неизвестно, встретился Абелярдо с президентом или нет? И как знак того, что удача простилась с людьми по фамилии Фабила, к нему подошел радист вертолета и озабоченно сообщил: диспетчер будет сажать их на гражданском аэродроме… Рамон не успел еще осмыслить это странное сообщение, как услышал справа от себя насмешливый голос Франческотти:

— Разве я не предупреждал, лейтенант, что тебе не стоит лететь в Мехико? Я умею предсказывать будущее. Как только мы сядем, тебя арестуют за грубое превышение полномочий. Ваших людей из Центра отзовут, если уже это не сделали. Их обыск ничего не даст, а если случайно они на что-то и наткнулись, то это что-то тут же растворится: достаточно нажать одну хитрую кнопочку. Про покойников плохо не говорят, но глупец был твой дядя, и ты от него недалеко ушел.

— А свое будущее ты можешь предсказать? — странным, как бы отчаянно повеселевшим голосом спросил Фабила.

— Могу и свое. С меня снимут наручники, извинятся. Я заеду домой, захвачу кое-какие подарки и полечу обратно. В тех краях, лейтенант, меня ждет не дождется самая удивительная женщина в Мексике.

— Нет, Франческотти, не знаю, как мое будущее, а свое ты предсказал плохо. Эта женщина не ждет тебя! Роза Гарсиа Монтеро в данный момент обнимает своего мужа Рикардо Линареса в их собственном доме. И это последнее, что ты узнаешь в настоящем. Будущее же твое в моих руках. — Рамон Фабила щелкнул зажигалкой возле лица Армандо Франческотти. И отвернулся.

…Винт вертолета еще делал последние обороты, когда прямо к борту подкатил лимузин. Из него вышел важный господин в генеральском мундире и три телохранителя с оружием. Фабила выпрыгнул из вертолета и с улыбкой подошел к ним.

— Лейтенант! Где тот сеньор, которого вы незаконно задержали?

— Он заболел «синдромом Матеоса». Сейчас его вынесут на носилках.

— Вы грубо нарушили присягу, лейтенант. Вы арестованы! Сдайте оружие!..

— Ни в коем случае не сдавай, мой мальчик, — Фабила поднял голову и увидел дядю, живого и невредимого. — Это вы, Порфирио Присто, изменили присяге и продались преступникам. Это вы арестованы!

Присто схватился за кобуру, но его уже держали под руки два офицера безопасности, а еще двое показывали телохранителям какую-то бумагу.

— По какому праву! — прохрипел опешивший Порфирио. — Кто дал вам такие полномочия?

— Президент Мексики! — с достоинством ответил Абелярдо Обрегон Фабила.

— Дядя Абелярдо! — вконец растерялся Рамон. — Но ведь я сам слышал по радио, что ты в больнице в тяжелом состоянии. Совершен террористический акт.

— Все правильно, мой мальчик. Это была полезная дезинформация. Но нападение они готовили, не сомневайся.

А потом все вместе: Порфирио Присто — с ужасом, Рамон Фабила — равнодушно, а остальные — с любопытством, — смотрели, как выносят на носилках человека, одно имя которого заставляло трепетать сердца, чье богатство было неизмеримым, а влияние на чужие судьбы роковым и непреодолимым.

— Я все-таки взял тебя, Армандо Франческотти! — прошептал лейтенант.

Фортуна не обманула. Удачный день перешел в счастливый вечер.

Прошло три месяца. Один за другим возвращались к жизни пострадавшие от «снотворного Франческотти». Первым человеком, на котором решился испытать свое средство Мигель Сильва, была его жена Фелиситас, хотя ученому недвусмысленно намекали, что он может рискнуть «спящими» гангстерами. Но он сделал по-своему, так, как подсказывали ему долг и совесть. Три дня прошли в больших волнениях и переживаниях, больная очнулась, но бредила. А затем наступило резкое улучшение, все функции организма пришли в норму. Через две недели счастливый Сильва отвез Фелиситас домой и приступил вместе с Монкадой и профессором Матеосом к излечению всех остальных.