Чтение онлайн

В горле у Байрони заклокотал смех, нездоровый, истерический. Брент увидел, как в ее глазах мелькнул ужас.

— Байрони!

Смех прорвался наружу, но Байрони поперхнулась.

Она почувствовала, что Брент поддерживал ее, слегка похлопывая по спине.

Пытаясь овладеть собой, она глубоко вздохнула.

— Вы подрались с мужем? Поэтому и убежали из дому? Он ударил вас?

Как гневно звучит его голос, рассеянно подумала она.

— Нет, никакой драки не было. — Она почувствовала, как сильнее заболела голова. «Все-таки я нездорова, — подумала она, — но не могу оставаться здесь».

— Но в чем же дело?

Почему он не оставит ее в покое? Она представила себе, что было бы, если бы она в точности рассказала ему обо всем. Он бы ей, разумеется, не поверил. Он никогда не верил ничему, что она ему говорила. Но дело даже не в этом. Она не может и не должна ничего говорить, пока не решит, что делать. Это только ее дело, и больше ничье.

— Я должна уйти.

— Ну и отправляйтесь к дьяволу!

— Я должна быть дома до того, как меня хватятся.

Брент в ярости и на самого себя, и на нее вскочил с кровати.

— Может быть, ваш дорогой муж зашел слишком далеко? Потребовал слишком многого? Оскорбил слух маленькой леди?

Как ни странно, его гнев прошел. По крайней мере стал таким, к которому она уже привыкла и как-то понимала. Она не могла понять приступа его нежности.

— Да, — холодно согласилась она, — ему захотелось овладеть мною на обеденном столе, и я воспротивилась.

— Идите вы к черту!

Он быстро отошел от нее, и она зачарованно смотрела, как он сжимал и разжимал кулаки опущенных по швам рук. Брент был в халате. На подбородке виднелась темная щетина — значит, он не брился. Должно быть, еще рано. Она уже раздумывала, что скажет Айре.

Внезапно она поняла, что на ней не было ничего, кроме его халата, теплого и мягкого. Он хранил его запах. Байрони медленно свесила ноги с кровати. Она чувствовала слабость, но головокружения не было.

Горло еще болело, как и голова.

— Где моя одежда?

— Она пришла в негодность. Мэгги что-нибудь вам одолжит.

— Герцогиня.

— Вы оскорбляете ее, но я сумею заставить вас придержать язык.

Она устало улыбнулась ему.

— Прошу вас, Брент, я должна уйти, и как можно скорее. Не могли бы вы попросить у нее что-нибудь из одежды? Я обещаю все вернуть.

Она выглядела разбитой и одинокой. Он без единого слова вышел из спальни. Несколько секунд спустя Мэгги принесла одежду. И не задала ни единого вопроса.

— Благодарю вас, — сказала Байрони. — Вы очень добры.

Сизо-голубое шерстяное платье было коротко, но Байрони этого не заметила. Брент вошел в комнату в тот момент, когда она уже накидывала на плечи шаль.

— Вас отвезет домой Неро, — коротко объявил Брент. — Карета наемная, следовательно, по ней ваш супруг ничего не узнает. Полагаю, у вас уже есть какая-нибудь правдоподобная версия?

— Надеюсь.

— Постарайтесь, — продолжал он холодным как лед голосом, — придерживаться условий вашей сделки. Я вовсе не желаю оказаться втянутым в ваши мелкие грязные авантюры;.

— Да, это было недопустимо с моей стороны. Я очень сожалею.

— Не изображайте из себя побитую собаку!

Байрони в первый раз улыбнулась.

— Вы хотели сказать — суку?

Она повернулась к Мэгги, прищурившись смотревшую на разъяренное лицо Брента.

— Еще раз благодарю вас.

Байрони захотелось смеяться, когда она двадцатью минутами позже незаметно проскользнула в дом.

Никто ее не увидел. Она прошла к себе, осторожно сняла одежду Мэгги и сложила ее. Потом надела теплую ночную рубашку и зарылась в постель.

Она подумала о том, не спали ли Айра с Ирен вместе по ту, сторону двери, соединявшей смежные комнаты.

Надо что-то сделать, еще раз решила она.

Впрочем, ответ был прост…

Она натянула одеяло до подбородка и уснула.

Байрони молча постояла на пороге кабинета Айры, потом заставила себя тихо закрыть за собой дверь и пошла вперед. Она изучала сидевшего за дубовым письменным столом мужа, пока он не заметил ее присутствия. Он читал газету, полностью погрузившись в это занятие, и, казалось, излучал спокойствие и безмятяженность, которые обычно умиротворяли и расслабляли Байрони. Теперь этого ощущения не было. Представлялось ли ей, что он должен выглядеть по-другому теперь, когда она все знала? Но, разумеется, он выглядел по-прежнему. Та же белая кожа, светлые волосы, лишь чуть темнее, чем у его дочери, великолепно вылепленные черты аристократического лица. Сущий ангел, подумала она. Ее всегда восхищали его руки — длинные и узкие, с ухоженными ногтями. Нежные руки, ласкавшие тело своей сводной сестры.

Хватит, Байрони!

— До этого могли додуматься только идиоты, — пробормотал Айра хмурясь. Он почувствовал присутствие Байрони и, прежде чем поднять на нее глаза, принялся неторопливо складывать газету. — Как вы себя чувствуете, дорогая? — спросил он, поднимаясь из кресла. — Вы по-прежнему немного бледны. Это меня беспокоит.

— Все хорошо, Айра. Благодарю. — Как обыденно звучат голоса! Она набрала в легкие воздуха. — Мне нужно поговорить с вами, Айра.

— Ну разумеется, дорогая. — За два дня он устал от конфликтов с рабочими на литейном заводе. Совершенно нежелательны еще и домашние неприятности, черт бы их побрал. — Садитесь, пожалуйста.

— Нет, садиться я не хочу. — Много раз за последние три дня она вновь и вновь обдумывала то, что должна ему сказать. Он коснулся ее руки, и Байрони резко отшатнулась.

Айра нахмурился, но промолчал.

— Айра, — очень спокойно сказала она, — я знаю.

Он хранил молчание, и выражение его лица ей ничего не говорило. Он отлично знал, что она имела в виду, прекрасно понял ее, но тем не менее спросил:

— Что вы знаете, Байрони?

— Я знаю о вас с Ирен, и.., о Мишель.

— Понятно. — Все было ясно, и, к собственному удивлению, он почувствовал неожиданное облегчение и только потом намек на страх. Они всегда были так осторожны! Уж не сболтнула ли чего эта черная сука :

Эйлин? Нет, об этом не могло быть и речи. — Могу я спросить, как вы об этом узнали?

— Я вас видела. Обоих, в вашей постели.

В ее голосе звучало крайнее отвращение; Айра внезапно ее возненавидел, ему захотелось ударить Байрони. Разумеется, этого он сделать не мог, он никогда не ударил ни одну женщину. Его отец очень рано внушил ему, что женщин нужно лелеять и оберегать. В его голове пронеслись глубоко спрятанные воспоминания. Его отец и мать Ирен умерли, погибли во время внезапно налетевшей зимней бури. Они с Ирен остались одни в доме, и он был охвачен безутешным горем. Тогда к нему и пришла четырнадцатилетняя, но уже умудренная опытом Ирен. И овладела им. В его двадцать восемь лет у него было немного женщин, и ни разу ни одной девственницы. ;

Она полностью отдалась ему, молчаливо перенеся боль расставания с девственностью, и полюбила его.

«Навсегда», — шептала она ему.

Как странно, пристально глядя на него, думала Байрони. Он по-прежнему выглядел как ангел, и этого не изменило даже то, что ей все стало известно. Но от нее не ускользнуло отражение боли в его глазах.

— Могу я спросить, каковы ваши намерения? — вежливо, почти равнодушно спросил он.

— Я ничего не намерена делать. Буду молчать, если вы освободите меня от этого похожего на фарс брака, и…