Дикая. Я тебя сломаю
Шрифт:
Дина
Звуки коридора растворяются, внутри меня горит знакомое чувство — то самое раздражение, которое начинается с живота и поднимается к горлу. Я знаю этот сигнал, обычно после него я кого-то бью.
Правда, девчонка оказывается тоже не промах, она реально пытается меня ударить, в волосы вцепилась мертвой хваткой, будто сейчас скальп с меня снимет. Сучка.
Я делаю шаг и резко толкаю её обеими руками в грудь. Не сильно, просто… Чтобы запомнила. Но этого хватает, чтобы стерва потеряла равновесие и завалилась на пол.
Пусть ещё спасибо скажет, что я ей не врезала, а то потом бы месяц через трубочку питалась.
— Впредь будешь за языком своим следить, овца, — бросаю с вызовом.
Брюнетка медленно встает, вид как у разъяренной драной кошки, видимо, не ожидала от меня такого отпора. Долго не думает, она снова напирает: хватается за мой кардиган и рывком тянет к себе. И вот оно… Начинается балаган. Вокруг нас собираются заинтересованные лица, кто-то визжит:
— Ого! Драка!
Толпа мгновенно образует живое кольцо. Студенты снимают нас на телефоны, кричат что-то, словно они пришли сюда матч посмотреть:
— Давай, блонди, врежь ей!
— Ставлю косарь на брюнетку!
Я краем глаза вижу всё это и только качаю головой. Тоже мне, зрелище. Я за свою жизнь столько насмотрелась, что уже не впечатляет. Тем временем, гадина пытается ударить меня, но я ловлю её запястье, выворачиваю в сторону.
Она шипит.
— Пусти, сучка! — рычит.
— Не вопрос, — отпускаю, а потом плечом толкаю так, что она снова отлетает на пару шагов. Брюнетка бесится, в зрачках горит чистый гнев. Так тебе, курица!
Но она с криком снова набрасывается, вцепляется в волосы, рвёт изо всех сил.
Я кусаю язык, чтобы не треснуть кулаком, как на ринге. Честно, ещё чуть-чуть, и правда врежу, будет хана ее намалеванной физиономии.
— Отвали, психичка! — сквозь зубы выдыхаю, но девчонка только зло улыбается. Следующие секунды всё превращается в хаос: мы валимся друг на друга, задеваем стеклянную витрину, где стоят спортивные кубки.
Раздаётся глухой треск, потом звон. Прилавок рушится, и мы падаем прямо в груду осколков. Твою мать…
На секунду становится очень тихо. Очень.
Мы медленно поднимается, стоим, смотрит на друг друга, ошарашенно хлопая глазами.
Кусочки стекла мерцают под лампами, как снег.
— Что здесь происходит?! — слышится возмущённый рык преподавателя с конца коридора.
Толпа мгновенно отступает, а я тупо смотрю вниз. Ну всё. Просто шикарно. Не день, а подарок судьбы.
Брюнетка поджимает губы, на ней виднеется кровь, злоба во взгляде кипит через край.
— Ты ответишь за это, клуша, — рычит, морщась.
Хочется засмеяться, но вместо этого лишь шепчу с вызовом:
— Очередь отстаивай, звезда.
В этот момент рядом со мной появляется Аня, хватает меня за плечи:
— Дина, мать твою! Тебя жизнь ничему не учит?!
— Я не виновата! — почти выкрикиваю. — Эта стерва первая полезла! Я держалась, как могла, клянусь!
Аня осматривается вокруг: толпа, осколки, преподаватель с перекошенным лицом.
— Да, конечно, держалась, — бурчит она.
Я выпрямляюсь, поправляю кардиган и вдруг замечаю его.
Парня, стоящего чуть в стороне. Высокий, темные, чуть растрепанные волосы, руки в карманах, на лице ни эмоции. Стоит и смотрит, как будто перед ним не драка только что была, а скучная лекция. Что-то странное есть в его взгляде: холод, презрение и лёгкая скука.
И почему-то именно это цепляет. Интересно, откуда взялся этот ледяной красавчик? Но ответ не заставляет себя долго ждать.
Брюнетка, вытирая кровь с губ, подбегает к нему и что-то быстро шепчет, глядя на меня через плечо. Он кивает без выражения, пожимает плечами.
Вот значит как, видимо, это её парень…
Ну и ладно, хреновый вкус у чувака, видимо.
Аня почти тащит меня в сторону, шепчет сквозь зубы:
— Я же предупреждала тебя о том, что на Ярохину нельзя реагировать! Надеялась, что ты меня послушаешь!
— Что? На кого?! — не сразу вкуриваю, о чем она.
Аня закрывает лицо ладонью.
— О господи… Дина, ты меня вообще слушала?! Да это же Арина Ярохина! Ты только что с ней дралась!
Я замираю. Сердце падает куда-то то в желудок.
— Так это была она? — произношу медленно, криво ухмыляясь.
— Да, — вздыхает Аня и смотрит так, будто уже читает мне приговор. — Дочка депутата.
В голове проносится только одно короткое слово: «Жопа.»
Арина всё ещё шипит что-то своему красавчику, демонстративно громко:
— Я добьюсь, чтобы эту быдлу отчислили.
Вот сучка!
— Попробуй, — отвечаю громко, и несколько зевак в толпе хихикают, не удержавшись.
— Это новенькая, да?
— Горячая штучка…
Я сплевываю кровь прямо на пол рядом с разбитым стеклом и разворачиваюсь к подруге.
— Пошло оно всё к чёрту!
Честно говоря, испытываю дикое желание тупо свалить отсюда. Куда-нибудь на ринг, чтобы выпустить пар как следует. Но… Не судьба.
В этот момент за спиной раздаётся властный, строгий голос все того же преподавателя:
— Обе в деканат! Сейчас же!
Толпа моментально стихает, оборачиваясь на звук.Я вижу перед собой седого мужика с папкой под мышкой, злющий как собака, взгляд такой, будто прожигает насквозь.
Аня только закрывает лицо рукой:
— Всё, приехали.
Черт! Хреново дело. Влипла я по самые помидоры. Прекрасно ведь понимаю, что дочку депутата наверняка отмажут, а вот меня… Мне уже точно никто не поможет.
Здравствуй, новая жизнь… И прощай.
Глава 3
Ярослав
Я всегда считал, что понедельник — самый худший день недели. Но, как выясняется, иногда существуют исключения.
Иногда утро может начаться совсем недурно. Например, когда ты стоишь у стены, откровенно зевая, и наблюдаешь, как твоя любимая сестричка устраивает гладиаторские бои прямо посреди универа.