Чтение онлайн

– Мне уже не нравится твоя интонация.

– Встряхни для меня соседний гамак, – с этими словами Дикая вновь встала и, прислонившись к стволу, начала обходить его по кругу. Я даже не спросила, куда она намылилась. Решила просто приготовить лук со стрелами на случай, в котором мне придётся отбивать её павшее тело от стаи оголодавших волков.

Мы лежали в метре друг от друга, в странных, глубоких гамаках, на ощупь походящих на кору, покрытую тонким слоем мягкой паутины, и ели пресные, но приятные на вкус плоды Хлебного дерева. Дикая срезала два и, притащив их в капюшоне своей кофты, заверила, что большим количеством нам не разжиться – Хлебное дерево росло недостаточно близко к Сонному, так что даже два плода достались ей с трудом.

– Могло быть и хуже, – вдруг подала голос из своего гамака Дикая. Я сразу же посмотрела в её направлении: мы обе легли повыше, ближе к верхнему основанию гамака, чтобы иметь возможность периодически бросать взгляды друг на друга.

– К примеру? – откликнулась я.
– Львы?

– Представь: бегущее стадо бизонов, ты в поле, посреди которого растёт всего лишь одно-единственное дерево, до которого ещё нужно успеть добраться.

– Давай что-нибудь из нашей, а не параллельной реальности. К примеру: я бегаю по дремучему лесу в компании малолетки, с луком и стрелами вместо нормального оружия, словно в допотопные времена…

– Живёшь в пещере, охотишься на мамонтов, сражаешься с саблезубыми тиграми… Кстати, малолетка стреляет из лука в миллион раз лучше тебя, старушенция.

– Из-за тебя я чуть не сорвалась вниз, пока лезла в этот гамак.

– Ты хотела сказать, что вниз ты чуть не сорвалась исключительно из-за своей неуклюжести, а сейчас расслабленно лежишь в комфортабельном гамаке благодаря тому, что я около месяца назад приметила это дерево.

– То есть ты не случайно выбрала именно это дерево?

– Разве по моему бегу не было заметно, что он целеустремлённый?

В ответ я хихикнула и, отковыряв от хлебного плода очередной кусок, начала жевать:

– Послушай, мне жаль, что так получилось с этим Блуждающим, Нарциссом. Может, так даже лучше? Может, ты спасла парня от страданий?

– Утешу себя этой мыслью после ночи слёз.

– Прекрати паясничать.

– Да я даже не начинала.

Под нами зарычали волки. Мы одновременно бросили взгляды вниз. Похоже, пара волков не поделила между собой высохшую палку. Победа неожиданно осталась за мелким волчонком. Я вернулась к поеданию хлебного плода, при этом отметив, что тени в лесу уже начали сгущаться. Интересно, какой выдастся эта ночь?

– Интересно, – решила продолжить вести ленивый диалог я, – что последнее ты помнишь?

– Как ты забиралась в гамак и чуть не…

– Я не о сегодняшних воспоминаниях. Ты утверждаешь, будто у тебя, как и у меня, в отличие от других обитателей Паддока, память не повреждена. Но если ты помнишь всё, тогда ты можешь помнить и откуда сюда попала, а быть может даже и с какой целью.

– Этого я как раз не помню. У меня как будто пара дней, а может и недель стерлись из памяти непосредственно перед попаданием в Паддок. Очнулась я уже в воздухе, болтающейся в двух сотнях метров над землёй: над головой купол парашюта, что происходит – понять не могу, и не помню ничего из того, что могло бы объяснить моё попадание в эту ситуацию, но при этом я откуда-то знаю, что нужно управлять стропами, чтобы избежать тяжелой посадки, хотя до тех пор я даже не имела понятия о том, что такое стропы и где они располагаются. Может быть, меня кто-то инструктировал перед полётом?.. Не знаю. Не помню. Да и как именно управлять стропами, я так и не вспомнила – пыталась допереть на ходу.

– Должно быть, ужасно оказаться со слегка подчищенной памятью одной в поле, по соседству с лесом чудовищ, да ещё и накрытой куполообразным силовым полем.

– Не то слово, – собеседница полуухмыльнулась. – Это сейчас Паддок выглядит более-менее обжитым. Видела бы ты его в первые недели: только жалкий шалаш с кострищем, кое-как собранные моими стараниями. Но шло время, прибывали новые люди, все шалаши одной ночью пали жертвами ураганного ветра, зато у нас остались гамаки и парашюты – так появилась идея обустроить Ночлежку из привязанных в роще гамаков, защищённых от лёгких осадков сшитыми материями парашютов. Позже у нас объявился рукастый мужчина, который сконструировал первый вариант фермы для тех курей, что прилетели вместе с ним, в ящиках. Смешливый мужик был, громко и заразно хохочущий… Продержался в Паддоке четыре недели, – Дикая постаралась на этом моменте избежать паузы, и у неё почти получилось это провернуть, но только “почти”. – Потом появился Яр. До его прибытия я уже сконструировала себе лук и стрелы, но они были не такими хорошими, какие смог сделать он. В итоге это оружие стало кормить нас лучше, чем силки, на которые я, в первые недели своего пребывания здесь, полагалась больше, и вопрос с нехваткой стрел решился сам собой.

– После того, как Люминисцен растерзал первого человека, ты не стала опасаться брать с собой других и сама не приобрела страх перед Тёмным лесом, – скорее утвердила, нежели спросила я.

– После первой потери какое-то время не брала людей, но сама в лес ходить не перестала – нам было необходимо пропитание, а я отличаюсь самоуверенностью, так что… Но время шло, людей становилось всё больше, одного кролика или пары куропаток не хватало на всеобщее суточное утоление голода. Я быстро поняла, что всех не прокормлю, какой бы суперметкой ни была. Крупной дичи здесь почти нет, да и мелкая тогда давалась мне с бoльшим трудом, нежели сейчас. Да и нехватка воды прежде была сильнее – бутылок у нас сначала не было, их позже сбросили вместе с Выводом, до того же момента Яр смастерил из дерева ведро, которое слегка пропускало жидкость… В общем, в самом начале я больше нуждалась в сторонней помощи.

Она замолчала. Покрутив в руке крупную косточку от хлебного плода, я, слегка перегнувшись через край гамака, бросила её вниз. Трое волков среагировали, но тут же разочарованно вернулись на свои места и продолжили лежать, но уже глядя вверх. Мы не такая уж и крупная добыча, как для стаи такого размера – неужели они этого не понимают? Пошли бы поохотились на сохатого или лис погоняли…

Я вернулась в гамак и запрокинула руки за голову. Посмотрим, кто кого. Если к рассвету не уйдут – начнём стрелять.

– Давно хотела спросить: что у тебя с глазами?

– В смысле? – Дикая посмотрела на меня, и в ответ я повернула голову в её направлении, чтобы мы встретились взглядами.

– Никогда не видела такого цвета глаз. Чёрное серебро… – Я задумчиво назвала выдуманный мной же цвет. – Да и вообще ты отличаешься… Я тебе уже однажды говорила об этом, но ты уклонилась от этой темы. Твоя неординарная внешность и практически нечеловеческий магнетизм – всему этому ведь должно быть какое-то логическое объяснение.

– Оно есть.

– Снова собираешься паясничать?

Я её подловила. Ухмыльнувшись, она отвела взгляд.

– Ладно, не стану, – с этими словами она выпустила косточку от своего хлебного плода вслед за моей и так же, как и я, несколько секунд понаблюдала за реакцией хищников.

– Расскажешь? – приподняв брови, терпеливо добавила я, когда, вернувшись в гамак, Дикая, вместо того, чтобы продолжить смотреть в мою сторону, начала рассматривать крону дерева над своей головой.

Прежде чем ответить, она немного помолчала.

– Помнишь, в первый раз рассказывая тебе о Стали, я упомянула о Металлах?

Глава 29.

– Ну и что такое Металлы?

– Не “что” такое, а “кто” такие. Металлы – генетически модифицированные люди. Появились во времена разгорания Стали. Учёные Павшего Мира, вроде как, стремились создать вакцину, способную защитить человечество от агрессивного вируса, но по итогу перестарались.

– Что значит “перестарались”?

– Вывели сыворотку, способную перестраивать человеческие гены. Фактически ввели в оборот вакцину “сверхчеловека”. У Металлов проблема со временем – они практически не стареют. А ещё их почти невозможно убить, плюс они намного сильнее, быстрее и выносливее обычных людей. Но самая интересная их способность – умение обращать любые предметы в тот металл, которым они являются. К примеру, если Металл Золото – он сможет прикосновением своей крови к поверхности, допустим, камня, обратить тот в золотой булыжник, который, впоследствии, будет золотым до самого основания.