Чтение онлайн

Тарин заслужила уважение каждого из них за то короткое время, что пробыла здесь.

Странная острая боль пронзила грудь Трея – незнакомая и пугающая.

– Пойду приму душ. Вернусь через несколько минут. – Они кивнули, но были полностью сосредоточены на Тарин, которая моментально уснула.

Трей со своим волком успокоились тем, что они побудут с Тарин, пока он смоет со своего тела потёки крови и застоявшийся запах мёртвого волка. Мёртвого волка, который больше не был угрозой его паре и их отношениям.

Пока Трей принимал душ, он вспоминал, как чувствовал себя, когда ничего не оставалось, как наблюдать за тем, как Тарин неуверенно пыталась завладеть вниманием его волка.

На него опять нахлынули злость, отчаяние и беспокойство. Но в этом коктейле эмоций было что-то ещё. Страх. Трей действительно испытал страх.

Не то чтобы он не испытывал эту эмоцию раньше. Конечно испытывал. Наличие слаборазвитой совести и взрывного характера не означало, что он не знал страх.

Но больше всего его беспокоило сейчас то, что он так сильно боялся за Тарин, боялся, что она будет серьёзно ранена и боялся, что её у него заберут вот так… и это будет его вина.

Он даже не мог сказать, что этот страх принадлежал волку. Его волк сейчас был по уши в своём дерьме. Нет, эти эмоции принадлежали Трею.

Должно быть, это было прямым последствием естественного ненормального собственнического инстинкта и беспредельного покровительства, которое пришло с соединением. Очевидно, это были традиционные инстинкты, которые выходили на передний план, поглощали и брали верх.

Трей понял, что соединение может и будет временным, но инстинкты защищать его пару очевидно превзойдут здравый смысл.

Очевидно. Так же, как его инстинкт пометить свою самку и подчинить её себе превзошёл его настоящее безразличие к подобным вещам.

Да, это всё инстинкты, только они. Очевидно. Только это не улучшило его настроения, так как оставалась ещё одна проблема, беспокоившая Трея. Тарин не должна обладать возможностью успокаивать его волка.

Когда оборотень переходил в дикий режим, он вёл себя больше как бешеный. Он атаковал бесчувственно, не испытывал никакой эмоциональной привязанности, терял все доводы разума и логики.

И всё равно её запах и голос пробились даже сквозь тот туман к его волку.

Трей почувствовал, как быстро его волк принял её как свою пару, как быстро он переключился от желания убивать на желание защищать.

Единственной причиной, из-за которой его волк не отходил от трупа было то, что он не был достаточно стабильным, чтобы понять, что рыжий волк умер и не представлял никакой угрозы для Тарин.

И если его волк был так привязан к Тарин сейчас, то каким же он будет через три месяца? Что случится, когда она уйдёт?

Волк Трея прорычал в знак протеста, подтверждая подозрения Трея, что возможный разрыв с ней будет более проблематичным и неудобным, чем он предполагал, даже если учесть, что они не запечатлены.

В отличие от настоящих пар, отношения между запечатлёнными могут угаснуть со временем.

Для несчастливой запечатлённой пары было нелегко просто пожать друг другу руки и разойтись из-за существующей между ними сверхъестественной связи.

Боль от расставания была как на психическом уровне, так и на физическом.

Для большинства волков это означало постоянные мигрени, томительное чувство пустоты и периодические приступы депрессии на протяжении нескольких лет, если не дольше.

Некоторые волки замыкались полностью в человеческой половине, неспособные существовать без своих пар.

В самом худшем варианте развития событий для любого волка, расставшегося со своей парой, было начать деградировать, оставшись в волчьем обличье, и полностью одичать, нападая на любого, с кем он вступает в связь – как случилось с его матерью.

После того, как Трей был изгнан отцом, его мать – которая была покорной волчицей – впервые в жизни восстала против авторитета его отца.

Когда он отказался пересмотреть изгнание, она ушла с Треем и другими, надеясь, что справится с расставанием, потому что её связь с его отцом была через запечатление, а не то, что они не были настоящей парой.

Однако расставание оказалось для неё очень тяжёлым, скорее всего из-за того, что она была покорной волчицей. В течение шести месяцев она деградировала… и именно Трею пришлось её убить.

Он никак не был готов пройти через что-либо подобное ещё раз. Поскольку он и Тарин не запечатлены, ни для кого из них не было никакого риска страдать от таких последствий, когда они расстанутся, но было очевидно, что его волк уже начинал привязываться к ней. И это пугало Трея до чёртиков. Поэтому вместо того, чтобы пойти прямиком к Тарин и узнать как она, он закрылся в своём кабинете.

Ещё одно, что пугало его – это понимание того, что если бы её не было с ним на той встрече с Посредником, если бы она не успокаивала его своими прикосновениями, он наверняка бы потерял самообладание и устремился бы к глотке Даррила.

Он никогда не мог полностью на кого-нибудь положиться. У него никогда не было человека, от которого он мог черпать силу. Но это было нормально, потому что он не хотел ни в ком нуждаться.

Он никогда не был ребёнком, который жаждал физического внимания – что было чертовски хорошо, потому что он никогда не получал его.

Он всегда гордился собой за отсутствие такой слабости, как потребность в ком-то или чём-то. После того, как он нашёл пару, получил связь, которая пришла с этим соединением, всё полетело к чёртовой матери.

Не то чтобы он хотя бы на минуту поверил, что связь этого соединения могла приниматься во внимание как само собой разумеющееся, но у Трея не было интереса в поощрении желаний его половинки их выполнением.

Может, если он отдалится от неё, будет проводить с ней мало время, не будет касаться её, это облегчит дело и уменьшит привязанность его волка к ней.

Ему необходимо игнорировать те желания быть с Тарин, касаться её, покрыть метками всё её тело, чтобы оставить на ней свой запах.