Чтение онлайн

— Местное общество я бы скорее приравняла к стаду, господин Лоран, — Ида старалась не глядеть на него.

— Но вы не видели иного общества, кроме этого, — вновь засмеялся Лоран.

— Я видела расхваленный высший парижский свет. И могу сказать, что это тоже самое стадо, лишь ещё более многочисленное, ещё более тупое и ещё более богато одетое, — виконтесса Воле гордо вскинула голову. — Корова останется коровой, даже если ей позолотить рога, господин Лоран. Люди — животные и всегда ими остаются.

— О боже, как вы критичны, — покачал головой Лоран. — Как вы это совмещаете?

— Что именно? — переспросила виконтесса, окинув его полным презрения взглядом.

— Ваш грубый скептицизм и ваших поклонников, — пояснил Лоран.

— Это всё равно, что смешивать два превосходных сорта вина, господин Лоран, — ответила Ида. — Я предпочитаю употреблять их раздельно.

Эдмон был больше не в силах на это смотреть и, отставив в сторону бокал, направился к Иде с целью прервать эту милую беседу, которая и без того сильно затянулась. Подойдя к ним уверенным шагом и, не менее уверенно, кивнув Лорану, который слащаво улыбнулся в ответ, обратился к Иде:

— Госпожа виконтесса, ваш вечер вновь не распланирован?

— Я думаю, даже для вас найдется время, господин герцог, — ответила Ида. Эдмон слегка приподнял брови и, обворожительно улыбнувшись, снова слегка кивнул:

— В таком случае, раз и у меня есть время для вас, я приглашаю вас на танец, — слова сопровождались, помимо улыбки, жестом, который был наполнен истинной элегантностью. Ида, не говоря ни слова, взяла Эдмона под руку и, обернувшись на Лорана, слегка улыбнулась и пожала плечами, словно пытаясь вызвать зависть.

— Меня раздражает, что он рядом с тобой, — тихо сказал Дюран, отводя Иду подальше.

— Непривычно, что его внимание направлено не на тебя? — засмеялась Ида.

— Нет, его внимание по-прежнему на мне, но мне не нравится, что он следит за мной с твоей стороны, — Эдмон остановился и посмотрел через плечо девушки на Лорана, который всё ещё не сводил с них глаз. — Вся беда в том, что он непредсказуем, потому что непоследователен, и умен, потому что выглядит глупцом.

Ида поджала губы и, оглядев зал, слегка толкнула локтем Эдмона, указывая глазами на разворачивающееся неподалеку действо.

Клод подошел к Жозефине неуверенным шагом, таким как будто был рабом, допущенным в святилище королевы. При этом он старательно придавал себе уверенно-беспечный вид, что делало его ещё более жалким. Эдмон уже давно заметил, что пока Клод находился на расстоянии от юной маркизы, он держался уверенно и гордо, но чем больше расстояние сокращалось, тем больше он робел и терялся. Вот и теперь, подбираясь к Жозефине, он выглядел побитой собакой, а не храбрым рыцарем. Жозефина в свою очередь тоже заметила это и с раздражением подумала, что если бы Лезьё держался от неё подальше, то она, возможно, могла бы и полюбить его.

— Жозефина, — Клод изо всех сил пытался придать уверенность хотя бы своему голосу, — вы сегодня прекрасны, как никогда.

— Вы говорите мне это при каждой встрече, — Жозефина устало обмахнулась веером.

— Потому что вы всегда прекрасны, — смущенно ответил Клод.

— Скажите мне, Лезьё, — юная маркиза вопросительно посмотрела на Клода, — почему вы вызываете у меня только отвращение, а поклонники вашей сестры доставляют ей удовольствие?

— Вероятно, дело в том, что вам нужно не то, что у вас есть, а то чего у вас нет, — пожал плечами Клод.

— Вы полагаете, что я избалованная? — гневно свела брови Жозефина.

— Отнюдь. Заметьте, вы сами это сказали. В то время, как я имел ввиду совершенно другое, — засмеялся Клод. — Я отметил в вас достоинство, а вы обнажили свой недостаток.

— Вовсе нет! — негромко ответила Жозефина, немного смутившись.

— Когда люди столь яростно отрицают наличие у них какого-либо недостатка, они чаще всего оказываются его обладателями, — смущение девушки придало Клоду уверенности. — Но я лишь хотел сказать, что у вас натура завоевательницы и в этом вы похожи на мою сестру, раз уж вы взялись сравнивать.

— Я сравнивала вас и поклонников вашей сестры, — вновь вспыхнула Жозефина, — Вас и хотя бы того же Шенье.

— Ну, я умен, образован, добр и беден, в то время как Жоффрей богат, самонадеян и неуверен в себе одновременно, — не без гордости за себя ответил Клод.

— По мне, так вы оба глупы, — хмыкнула Жозефина.

— Как вам угодно, — Клод слегка поклонился и, кивнув на оркестр, который уже заиграл первый вальс, добавил, — Ну вот, я лишь хотел пригласить вас на танец, а вы вновь меня оскорбили.

— Вы сделали это первым.

Жозефина гордо отвернулась, но увидев, как второй парой выходили Эдмон и Ида, вся зажглась от дикой ненависти и, повернувшись к Лезьё, быстро сказала, вставая и складывая веер:

— А знаете, я согласна! Так и быть, я осчастливлю вас в этот вечер!

Клод, несколько растерявшийся от такого заявления, мгновение стоял перед решительно настроенной Жозефиной, но затем все же сообразил в чем дело и быстро подал ей руку. На такое счастье он не мог даже рассчитывать. Жозефина же рассчитывала лишь разжечь в Эдмоне ревность, хотела, что бы он увидел, как девушка, которая преданно его любит, уходит от него к человеку, которого тот называет лучшим другом.

— Всё же вы удивительные создания, — прошептал Эдмон, глядя поверх головы партнерши. — Вы готовы сделать назло тому, кого любите, больше чем ему же во благо.

— Что ты имеешь в виду? — переспросила Ида, но тоже заметив Жозефину и Клода, сдержанно улыбнулась и добавила, — Я надеюсь, что она полюбит его назло тебе. Мой брат этого заслуживает.

— Уж больше, чем я, не спорю, — отозвался Дюран.

— О, с точки зрения света ты вполне достоин любви, — немного иронично протянула средняя виконтесса Воле. — Ты богат, а для простого и ограниченного счастья ничего больше не нужно.

— Мне казалась, ты тоже вполне могла бы довольствоваться этим «простым» и «ограниченным» счастьем, — усмехнулся Эдмон. Ида ничего не ответила на это замечание, и он счел это неприкрытым согласием. С ожесточением и болью каждый подумал про себя о том, что совершенно безразличен другому и, в который раз, проклял всё на свете.

Жозефина не отводила взгляд от этой странной пары. Трудно было представить, что бы виконтесса Воле с таким спокойным презрением и даже безразличием выносила общество того, кого ненавидела. По правде сказать, это спокойствие шло ей куда больше, чем горячность. С выдержкой пришло какое-то незримое, но ощущаемое благородство. Жозефина прекрасно знала, как, не скрывая насмешки, виконтесса отзывается о герцоге и как он в свою очередь, не скрывая презрения, отзывается о виконтессе. Поэтому видеть их рядом, хоть и с отсутствующими лицами, было странно. Напряжение проскакивало между ними, как искра, виделось во всем: в том, как они избегали смотреть друг на друга, как далеко друг от друга держались — даже Жозефина позволяла себе в танце прижаться к Клоду ближе. Было что-то драматичное в том, что два человека, так похожие, возненавидели друг друга так яростно.