Чтение онлайн

— А когда вы виделись в последний раз? — продолжала допрос средняя виконтесса Воле.

— Позавчера. В городе. На утренней прогулке, — раздельно произнес Клод, звякнув чашкой об блюдце.

— Только не говори, что ты стараешься постоянно попадаться ей на глаза! — воскликнула Ида. — Поверь мне, будет намного лучше, если ты будешь появляться в её жизни раз или два в неделю. Ещё лучше, если при этом ты будешь разговаривать с ней о чем-нибудь содержательном, что может её заинтересовать. И совсем хорошо, если при этом ты ей подаришь что-то вроде цветов. Главное, дождись весны. Тогда в них недостатка не будет.

— Ида, — Клод взглянул на сестру и в его глазах пробежала весёлая искра, — ты, как всегда, даёшь мне хороший совет, до которого мне самому следовало бы додуматься.

— Благодарю, — улыбнулась Ида, откидываясь на спинку кресла, что позволяла себе только дома иди при братьях. — Главное, постарайся врезаться ей в память. И, желательно, не как влюбленный идиот, а как самый умный и обаятельный из её поклонников. Это будет не так трудно, если учесть, что поклонников у неё не так уж много.

— Конечно, они все у тебя, — иронично заметил Клод, весело сверкнув глазами в сторону сестры.

— Не завидуй, — с той же интонацией ответила Ида, допивая чай. — Зависть — плохое качество для достойного молодого человека.

Клод улыбнулся одним уголком рта и перевёл взгляд на небольшой и весьма неудачный портрет в овальной раме, который весел точно напротив его кресла. Виконтесса Воле тоже обернулась на картину, затем ещё раз оглядела брата, и, наконец, спросила:

— Он не писал?

Клод отрицательно качнул головой:

— Он связывается со своим поверенным. — и с горечью добавил, — С поверенным, Ида. Не с нами.

— Порой мне кажется, что наша семья и счастье несовместимы, — печально вздохнула средняя виконтесса Воле. — Он хотя бы знает о том, что…

— О том, что он вдовец уже как два года? — переспросил Клод. — Последние десять лет ему более, чем безразлично, всё, что происходит здесь. Шлюхи Нового Света достойны внимания куда больше, чем два сына. Прости меня за это выражение.

— Клод! — с лёгкой укоризной воскликнула Ида. — Каким бы он ни был, он твой отец!

— Да, он мой отец и общество слишком верит в наследственность, что бы допустить мысль о том, что я не расточительный ветреный повеса. Если он решит вернуться…

— И что же ты сделаешь? — тряхнула головой виконтесса Воле. — Не пустишь на порог его же дома, что бы тебя обвинили в непочтительности к отцу, который никому больше не нужен?

— Нас всё равно в чём-то обвинят, так не всё ли равно в чём? — усмехнулся Клод. — Лучше поступать так, как подсказывает собственная честь, потому что честь общества — это мифическое существо.

***

Ида вернулась домой только к обеду. Душеспасительные беседы с Клодом всегда шли ей на пользу, хотя он и не говорил почти никогда ничего такого, что не было бы очевидно. Но даже лишь только одно присутствие кузена и его вечно улыбающиеся глаза уже обладали способностью вдохнуть новые силы в виконтессу Воле. Сейчас ей даже стало как-то спокойно от того, что она наконец-то дала ему пару советов по поводу Жозефины, хотя она прекрасно понимала, что он допустит тысячу ошибок в их исполнении. Теперь оставался только один человек из её окружения, о котором в ближайшее время нужно было позаботиться — Моник.

Пятого февраля был её день рождения и до этого, столь ожидаемого, момента оставалось ровно две недели. Ни о каком пышном торжестве не могло идти и речи — на это не было денег. В глубине души Ида считала, что Моник вполне может обойтись какой-нибудь безделушкой в качестве подарка и праздничным ужином. Правда, за такие мысли она себя всегда жестоко укоряла, так как Моник обычно не скупилась на идеи для праздника в честь своей сестры.

— Ну наконец-то, — в холл вышла Жюли. — Я хотела с тобой поговорить.

— Неужто? — наигранно-удивленно ответила Ида, снимая полушубок, который Жак тут же забрал и унёс, и развязывая ленты шляпки.

— Да, - холодно произнесла Жюли. — Так вот, надеюсь, в погоне за состоянием Дюрана ты ещё не забыла, что у нашей младшей сестры через две недели день рождения.

— Я помню, — сказала Ида, распахивая дверь библиотеки. Она уже знала, что хочет сказать Жюли: то, что не даст ни франка на это мероприятие.

— Я хотела сказать…— продолжила Жюли, но Ида самым бесцеремонным образом её прервала:

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Что ты не дашь мне ни франка. Это единственное, что ты хотела мне сказать?

Жюли молча подняла бровь и несколько мгновений смотрела на сестру.

— Нет, — наконец произнесла она. — Я хочу, так и быть, одолжить тебе денег, чтобы ты могла купить для Моник хоть что-нибудь приличное.

— Поистине королевская щедрость, — прошептала Ида, заходя в кабинет и подходя к столу. Деньги сейчас были не лишними, но ей почему то сейчас вспомнилось то, что Моник и Жюли всегда ладили друг с другом лучше. Маркиза Лондор лишь гордо поджала губы и вздернула подбородок в ответ на ироничную фразу сестры.

— Хорошо. Рада, что ты наконец-то поняла, что я несколько стеснена в средствах, — язвительно продолжила Ида, с насмешкой глядя на сестру. Стены её неприкосновенной обители придавали уверенности. — Я буду весьма признательна за помощь, так как поседение мои деньги ушли на туфли к Рождественскому балу.

— Все хуже, чем я думала, — не менее язвительно протянула Жюли и положила на стол перед сестрой несколько банкнот, видимо, заранее ею приготовленных для этого случая. — Надеюсь, ты не поскупишься в этот раз.

Проговорив последние слова, маркиза Лондор повернулась и направилась к двери. Уже почти на пороге её догнал негромкий голос Иды:

— Герцог де Дюран — последний человек, за состоянием которого я стала бы гоняться. Я слишком эгоистична, что бы отдать себя человеку, наибольшая любовь которого — он сам.

Эти слова прозвучали, возможно, излишне холодно, для того чтобы Жюли поверила в них. В конце концов, кто из девушек в округе не начал мечтать об этом человеке, стоило ему только появиться в обществе? А уж учитывая мелочность средней Воле не оставалось сомнений, что это не более, чем притворство. Оглядев, с ног до головы, сестру придирчивым взглядом, словно желая таким образом узнать все её тайны, Жюли вышла, плотно прикрыв за собой дверь кабинета, так и не подтвердив, но и не опровергнув свои предположения.