Чтение онлайн

От размышлений её оторвал громкий стук во входную дверь. Ида быстро захлопнула книгу и прислушалась. Через холл послышались быстрые и легкие шаги Жака, затем приглушенные голоса и звук закрывающейся двери. Несколько мгновений стояла тишина, а затем Жак снова прошел через холл, войдя в гостиную. Видимо, доставили почту, догадалась Ида и осторожно подошла к двери, прислушиваясь. В гостиной раздался голос Жюли. Значит, письмо было для неё.

Ида презрительно хмыкнула. Жюли уже целую вечность не получала и не писала писем, но, в любом случае, это было не её дело. Какая ей разница, кто пишет её сестре и кому пишет она? Ведь раз Жюли безразлична она, то и Жюли будет безразлична ей.

Некоторое время средняя виконтесса Воле стояла у окна библиотеки, глядя на распускавшиеся вдоль подъездной аллеи розы и удалявшегося посыльного, пытаясь убедить себя в том, что ей абсолютно всё равно, что за письмо получила Жюли. Но природное любопытство неумолимо брало верх и, наконец смерившись с ним, Ида подошла к двери и осторожно приоткрыла её. В этот миг она услышала приглушенный вскрик Жюли и, не долго думая, широко распахнула дверь, быстро выскочив в холл, забыв обо всей своей неприязни к сестре. Её глазам предстала картина, которую она наверное могла бы назвать страшной, потому что никогда в жизни ещё не видела Жюли такой, какой она была сейчас.

Старшая виконтесса Воле, бледная как смерть, стояла на пороге гостиной, опершись рукой на дверь. Белая шаль с шелковыми кистями спала с одного плеча, лицо было искажено, плечи клонились вниз, колени подгибались и, казалось, ещё одно мгновение и она упадет на пол. В левой руке Жюли держала только что пришедшее письмо. Она силилась что-то произнести, но вместо этого только беспомощно глотала ртом воздух и трясла письмо. Её глаза были опустошенными, взгляд отдавал безумием.

— Антуан… — наконец прошептала Жюли, медленно оседая на пол и прижимаясь к двери щекой. Письмо выпало из её тонких, ослабевших, трясущихся пальцев и красиво приземлилось на старый поцарапанный паркет. Ида быстро подняла листок бумаги. В нём было всего десять строк, подчерк был незнакомый, ровный, угловатый и куда-то спешащий.

«Многоуважаемая маркиза де Лондор». Так начиналось это письмо. Уже зная, что ожидает её дальше, Ида всё же продолжила чтение, надеясь, что предчувствие её обмануло.

«Я, как коммандующий полка, в котором числился ваш муж, вынужден сообщить вам прискорбную новость. Ваш муж, маркиз Антуан де Лондор, героически погиб во время одной из военных операций, а именно 7 февраля 1854 года. Искренне сочувствую вашей утрате, и прошу принять мои соболезнования. Заверяю вас, что он доблестно сражался и погиб, как герой, на поле боя. Мне очень жаль, что мой полк лишился такого доблестного офицера, как маркиз де Лондор. Но он навсегда останется в нашей памяти и в наших сердцах, как один из тех, кто ценой своей жизни отстоял наши интересы и интересы союзной нам Франции”.

Ида молча посмотрела на сестру, держа письмо в руках. По щеке старшей Воле одиноко катилась крупная прозрачная слеза.

— Интересы Франции… — пробормотала Жюли, почему-то улыбаясь и глядя на сестру ещё более безумным взглядом. — К дьяволу эти интересы, если они стоят так дорого. Ида, скажи мне, что это неправда. Я не верю в это. Ведь это неправда, Ида? Неправда?

— Конечно, Жюли, неправда. Успокойся. Все хорошо, наверное, произошла какая-то ужасная ошибка, — сказала Ида дрожащим голосом, чувствуя, что ни один мускул на лице не слушается её. Ей казалось, что сейчас она тоже упадет рядом с Жюли: так внезапна, и оттого так страшна, была эта новость.

Ида сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, потому что хоть кто-то должен был рассуждать здраво, когда этот дом охватит лихорадка трагедии. В первую очередь нужно было помочь Жюли и, уже после, как можно аккуратнее, поговорить с Моник. Сложив злосчастное письмо и спрятав его в корсаж, Ида быстро подошла к Жюли и, осторожно поднимая её на ноги сказала:

— Жюли, не нужно сидеть на полу. Иначе можно заболеть, а для тебя это сейчас может быть губительно. Это не более, чем ошибка. Они перепутали имена. Я уверена, что с Антуаном все в порядке. Вот увидишь, когда закончиться война, он вернется и мы все вместе посмеёмся над этой ужасной ошибкой. А сейчас не нужно и нельзя волноваться, слышишь?

— Да, ты права, — бесцветно ответила Жюли, опираясь на дверь и вытирая рукой слезы. Внезапно она обратила на Иду свои затуманенные от слёз глаза и умоляюще произнесла:

— Ида, пожалуйста, помоги мне подняться в спальню. Мне нужно прилечь.

— Разумеется, я тебе помогу, только не торопись, — Ида осторожно взяла сестру под руку и повела её к лестнице. Сейчас Жюли действительно нужно отдохнуть. Обо всем, что в этой ситуации интересовало среднюю виконтессу, она поговорит с сестрой позже, когда та придет в себя. А пока Жюли было лучше находится в своей комнате. Чем меньше слуги узнают раньше времени, тем лучше. Лишние сплетни не нужны, пройдёт время и их будет больше, чем нужно.

***

Моник вздохнула и ещё раз посмотрела в зеркало. Да, оказывается, любить кого-то не так просто, как она думала, читая романы. Там всё было легко и красиво, с непременной взаимностью и горячими признаниями, а на деле выходило лишь безразличие и равнодушие, сопровождаемое ироничными замечаниями герцога Дюрана. В книгах истинная любовь была лишь между главными героями, все остальные, кто проявлял похожие чувства, обыкновенно преследовали какую-то корыстную цель.

По коридору раздались легкие шаги и тихий голос Иды, иногда прерываемый слабым полушепотом Жюли. Моник с недоумением оглянулась на дверь, предчувствуя что-то неладное. Ида и Жюли никогда не ходили по коридорам вместе, да ещё и перешёптываясь при этом. В этот момент дверь спальни Жюли тихонько скрипнула и закрылась, так же почти неслышно. Моник быстро вскочила, бесшумно отодвигая стул, и прижалась ухом к стене, которая была общей у её спальни и спальни Жюли.

Впрочем, расслышать ничего не удалось: Ида говорила тихо, а Жюли молчала, изредка вставляя несколько слов весьма надрывным тоном. Моник невольно сжалась, ощущая, как предчувствие чего-то ужасного одолевает её все больше и больше. Иду было нелегко вывести из состояния циничной апатии, в котором она почти всегда пребывала, но сейчас она была явно взволнована.

В комнате Жюли все стихло и снова скрипнула дверь, видимо, Ида вышла в коридор, но шаги не удалялись к лестнице, а замерли у её собственной двери. Моник поспешно отскочила от стены и села на кровать. Ей не хотелось, что бы сестра застала её за таким неблаговидным занятием, как подслушивание. Дверь медленно открылась и в комнату зашла Ида. Несколько мгновений она стояла на пороге, а затем тихо прикрыв за собой дверь, молча прошла и села на стул перед зеркалом, облокотившись плечом на спинку.

— Началось, Моник, — наконец произнесла она, глядя в сторону.

— Что произошло? Что-то с Жюли? — настороженно спросила Моник, тщетно пытаясь прочесть что-нибудь в неподвижном лице сестры.

— Не совсем, — уклончиво ответила Ида и снова замолчала. Некоторое время стояла глубокая, ничем не нарушаемая тишина.

— Только что пришло письмо, — снова заговорила Ида, глубоко вздохнув и продолжая глядеть в пространство. — Две недели назад погиб маркиз Лондор.

Моник ахнула и схватилась рукой за спинку кровати, едва не падая в обморок. Ида безразлично подумала о том, что если бы ситуация была более подходящей, она, пожалуй бы, дала сестре хорошую пощечину, что бы та не разыгрывала подобные драмы.

— И что теперь будет? — прошептала Моник, глядя на сестру круглыми глазами. — Ты уверена, что это правда?

— Более чем, — Ида вынула из корсажа письмо и протянула его Моник, — потому как сомневаюсь, что маркизов де Лондор так много.

Моник быстро пробежала глазами письмо и отдав его обратно Иде, прошлась по комнате.

— Так что же теперь будет? — повторила она свой вопрос, переводя пустой взгляд на Иду.

— Не знаю, — ответила Ида, покачав головой и внезапно подняв голову резко произнесла. — Но это началось уже давно, Моник. Беда никогда не приходит одна. Я должна была знать, что случиться что-то подобное.