Чтение онлайн

— Да, бессмысленно причинять человеку боль, когда он её не чувствует, — печально усмехнулась Ида. Эдмон еле заметно кивнул и, стукнув костяшками пальцев по стенке кареты, скомандовал кучеру:

— Останови здесь.

Виконтесса Воле осторожно, отклонившись назад, бросила взгляд в окно. Там, сверкая огнями, простирался Монмартр. Они были ближе к той его части, что примыкала к площади Пигаль. Шумные подвыпившие, да и трезвые компании молодых, и не очень, людей слонялись взад вперед, свистом и громкими возгласами окликая проходящих девиц, которые кокетливо смеялись и что-то кричали им в ответ. Это была запретная жизнь, сладкая и манящая. Ида прекрасно знала, кто эти смеющиеся, вызывающе одетые девушки. Но, не смотря на то, что она в какой-то степени принадлежала к их числу сострадания или жалости в душе не появлялось. Напротив, возникало лишь отвращение.

— Тебе лучше остаться здесь, — негромко сказал Дюран, распахивая дверцу кареты, не дожидаясь, пока это сделает медлительный кучер.

— Нет, я пойду с тобой, — Ида сказала это спокойно и твердо, тоном, который не терпел раздражений. Эдмон удивленно поднял одну бровь и, как-то странно качнув головой, вышел из кареты и протянул своей спутнице руку.

Ступив на мостовую, средняя виконтесса Воле ощутила ещё большее отвращение, приблизившись к тому, с чем раньше ее разделяли стенки кареты. Всё вокруг было пропитано пороком, бедностью, грязью и дешевой роскошью — самое отвратительное сочетание, которое только можно было представить. Сразу же попав в этот водоворот из смеющихся, праздношатающихся людей Ида чуть было не потеряла понимание того, где она находится и в какую сторону ей нужно идти. К счастью, герцог Дюран, который медленно, но уверенно шёл вперед, крепко держал её под локоть, словно даже на секунду боялся отпустить. Уже после первых шагов он заметил, как шедшие навстречу мужчины бросали восхищенные взгляды на Иду, и, пройдя мимо, оборачивались вслед.

Наконец, выбравшись из толпы, которая обоих раздражала, они свернули в какой-то тёмный и сырой переулок, куда менее оживленный. Окна нижних этажей светились ярким, но чем выше, тем более тусклым становился свет. У дверей, из-за которых иногда слышались крики, смех и музыка, стояли девушки в откровенных платьях, которые в полумраке казались почти роскошными. На них сияли разноцветными бликами камней украшения, хотя Ида и определила с первого взгляда, что это было лишь дешевое стекло. Возле одной такой дверей, рядом с девицей в бледно-розовом, стояли два молодых человека. Один, видимо тот, что был посмелее друга, выразительно подняв брови, кивнул в сторону дома. В ответ на это Дюран с силой сжал локоть Иды и притянул её к себе так близко, как только мог, метнув при этом на молодых людей такой леденящий душу взгляд, что смельчак судорожно сглотнул и отступи к стене.

— Пришли, — внезапно сказал Эдмон, останавливаясь напротив темной высокой двери, которая, по-видимому, была черным ходом. Оглядевшись по сторонам и увидев, что опасности нет, он оставил Иду в тени стены, а сам поднялся по лестнице и постучал в дверь набалдашником трости. Долго ждать не пришлось. Дверь тут же открылась и оттуда, вместе с музыкой и весельем выглянула женщина лет сорока, сильно состарившаяся из-за выпивки и дешевой косметики.

— Мне нужна Алин Ферье, — коротко произнес Дюран, быстро оглядывая женщину с головы до ног.

— Вам… — начала, было, женщина слащавым тоном, оглядывая его как потенциального покупателя, но Эдмон холодно прервал её:

— Мне поговорить.

— На разговорах денег не сделаешь, — заявила женщина, тут же потеряв все свое прежнее кокетство.

— Достаточно? — спросил Дюран, достав из кармана несколько заранее приготовленных новеньких банкнот. Глаза женщины загорелись живым алчным огоньком, и она попыталась тут же схватить заветные бумажки, но Эдмон быстро убрал руку, проговорив, — Сначала позовите Алин.

Женщина кивнула и закрыла дверь. Эдмон оглянулся на Иду. Она стояла в молчаливом ожидании, но он видел, что это место, эти люди неприятны и противны ей.

Дверь снова открылась и на площадку выскользнула девушка в салатовом платье, украшенном кружевами и бантами. Её личико, с совсем детскими чертами лица, которые не могла исправить даже яркая краска, было больным и измученным. За подол ее роскошного платья цеплялось серое существо со спутанными волосами и перепачканным лицом. Если бы Ида не знала, что это девочка, то, пожалуй, не сразу бы определила пол ребенка.

— О, пришёл, — произнесла девушка высоким голоском, в котором так некстати пробивалась грубая хрипотца.

— Для начала — добрый вечер, мадемуазель Ферье, — излишне, почти издевательски, вежливо сказал Эдмон и, кивнув на ребенка, которого Алин старательно старалась спрятать за свою спину, добавил, — Я хотел начать разговор с другого, но, как я понимаю, вот это существо — Эдма.

— По твоему, я позволила бы ещё какому-то ребенку цепляться за мои юбки?

Эдмон взглянул на Алин, а затем, осторожно взяв продолжавшуюся жаться к матери девочку за плечо вытащил ее на свет. Малышка испуганно смотрела на незнакомого ей мужчину, даже не подозревая, что это был её отец, которого она видела впервые в жизни. Несколько мгновений он смотрел в лицо девочки, обрамленное темными кудрями, а затем, переведя взгляд на Алин, мрачно произнёс:

— И через сколько лет ты хотела приобщить её к своему роду занятий? Лет через восемь-девять?

— Ей четыре года! — грубо ответила Алин.

— Да, я умею считать, — тем же тоном отозвался Эдмон, отпуская перепуганную девочку, которая тут же рванулась к матери. — Меня больше интересует другое. На что идут мои деньги, если она выглядит хуже, чем дитя нищих?

Алин оставила вопрос без ответа, лишь опустив глаза, и Эдмон, поджав губы и гордо вскинув голову, процедил сквозь зубы:

— Не скажу, что не предполагал такого.

— Эдмон… — Алин вздёрнула руки к груди и бросилась вперёд, видимо, пытаясь оправдаться, но Эдмон отступил на несколько шагов, словно не желая, что бы эта женщина прикасалась к нему.

— Нет-нет, господин Дюран, герцог Дюран, господин герцог, — насмешливо произнёс он, продолжая держать руки так, что бы в любой момент можно было остановить новые посягательства Алин. — Ваша светлость, если угодно, но никак не по имени.

Алин презрительно скривилась, но всё же, хоть и нарочито почтительно, продолжила:

— Что ж, ваша светлость, если вам так угодно, раз уж тебя так волнует судьба Эдмы, то ты можешь признать её и забрать к себе.

— И лишить тебя дополнительного источника заработка? — криво усмехнулся Дюран.

— Я может быть плохая, но всё же мать, — девушка гордо вздёрнула голову, оскорблённая подобным заявлением. — И если ты получил моё письмо, то ты знаешь, что я больна. Когда я умру, с Эдмой здесь не будут церемониться.

Эдмон нахмурился и, после некоторого молчания, заговорил:

— Я могу лишь, в который раз, предложить тебе забрать её отсюда и отправить учиться. Признавать её своей я не собираюсь и не хочу, и я много раз говорил почему. Если тебя подобное предложение по-прежнему не устраивает, то мне остаётся лишь раскланяться и пожелать удачи.

— Ты хочешь для своей дочери такой же жизни, какой живу я? — почти закричала Алин, сжимая кулаки. — Посмотри на меня, посмотри, до чего ты меня довел! Ты сломал мне жизнь!

— Благодарю, я даже не старался, — усмехнулся Эдмон.