Чтение онлайн

Мне захотелось проверить это, потому я и собрался нырнуть вниз. Видел я в темноте отлично, и для меня не составляло никакого труда разглядеть, что делается на глубине.

Я разделся, сложил одежду на берег, оглянулся на пылающий невдалеке костер, сфокусировал «ночное зрение», после чего все стало зеленоватым и двуцветным, и погрузился в воду, спрыгнув с твердого каменистого берега.

Течение было довольно сильным, но спокойным. Я поплыл брассом, не напрягаясь. Добивался лишь того, чтобы держаться на одном месте, хотя меня течением все-таки сносило вниз по реке.

Я опустил голову в воду — подо мной проплывали какие-то блоки, как будто на дне находились искусственного происхождения строения, или это были пакеты из сланцевых пород. Вдруг сбоку от меня мелькнула какая-то тень. Рыба? Огромная рыба? Мне только крокодила не хватало, с запоздалым сожалением подумал я, и вдруг какая-то сила мощным рывком утянула меня под воду.

От неожиданности я выпустил целый сноп пузырьков, у меня сразу застучало в голове: воздух! Воздуха! Я стал отбиваться ногами, руками, изгибаться, бить по схватившим меня лапам, — нет, ничего не помогало. В меня вцепились своими отростками несколько существ с такой силой, что заболели ноги, как будто схваченные стальными обручами. Я забился, теряя сознание. Только одна мысль колотилась у меня в умирающем мозгу: жить! Жить хочу! Дышать! Воздуха! Воздуха! И я не выдержал и вдохнул ледяную воду, заполнившую мои легкие…

Легкие? Легкие ли? Моя грудь мерно поднималась и опускалась, пропуская через себя холодную бодрящую жидкость, я посмотрел на свои руки — они превратились в ласты, как будто я был Ихтиандром и смотрел на себя со стороны.

Тело видоизменилось — грудь стала очень широкой, почти треугольной, ноги утончились, но заканчивались ластами, как у аквалангиста. Пальцы тоже имели перепонки. Я мысленно ощупал себя — слава богам, хоть мужские причиндалы были на месте. Это меня позабавило, я засмеялся, выпуская пузырьки воздуха из жаберных крышек на груди. Те, кто тащил меня, остановились, подплыли ко мне, осмотрели меня и закивали головами удовлетворенно, потом один из них показал — следуй за мной! — и гибкими движениями заскользил вперед, как тюлень. Я попробовал повторить то, что он делает, вначале неуклюже, потом все более уверенно, и последовал за ним.

Двигались мы недолго и скоро оказались у овального отверстия тоннеля, в который и заплыли. Уровень воды понижался, и наконец моя голова выскочила на воздух.

Я посмотрел: на моих глазах «тюлени» превращались в церберов!

Я осторожно выполз из воды на сухое и попробовал снова превратиться в человека: закрыл глаза и представил себя — свои ноги, руки, голову, все тело. Меня обдало жаром — боли не было, но тело явно изменялось, и ощущение было не из приятных. Скорее всего, при изменении мозг блокировал болевые ощущения, иначе бы метаморф выл от боли, а раз этого не происходило… Я открыл глаза, осмотрел себя — все было на месте. Посмотрел на церберов — они терпеливо ждали, потом один отрывисто, лающе сказал:

— Что, нельзя было сделать тело, как у нас? Беги за нами!

Цербер рванулся вперед, остальные за ним, а я, медлительный человеческий детеныш-маугли, пустился вслед за ними, пытаясь хоть как-то не отрываться от скоростных существ.

Бежать пришлось не так долго — около пятнадцати минут, но для меня это был запредельный бег. Я мчался так, как будто от этого зависела моя жизнь, но не успевал за проводниками — им приходилось несколько раз останавливаться и поджидать меня. При этом метаморфы оттягивали уголки губ, улыбаясь, как это делают собаки, и, высунув красные языки, отрывисто что-то говорили в мой адрес, явно не восхищаясь моими статями или болтающимися при беге причиндалами.

В конце концов я был вымотан… не как собака, а как человек, который пробежал три километра со скоростью спринтера, а не стайера. В общем, упал пластом.

Коридор, по которому я бежал, был искусственного происхождения — состав его облицовки, видимо, являлся таким же, как и дороги, приведшей нас сюда. В конце коридора располагалась большая комната с возвышением в центре, на котором сидели и лежали семь таких же «псов», которые привели меня сюда, а вокруг них и ниже сидели еще несколько десятков церберов.

В комнате было темно, но свет не зажигал никто — я в темноте видел отлично, только, правда, без цветов, все было черно-белое. Церберам, судя по всему, свет тоже был ни к чему.

— Кто ты? — тяжелым рыком отреагировал на мое появление один из церберов, сидевших на возвышении. «Ну вот, ни здрасте тебе, ни прощай! — подумал я. — Невежливые ребята!»

— Я — человек.

— Вижу, что не болотная змея, — странно, отрывисто зарычал спрашивающий.

Только немного погодя я понял, что он этак смеется.

— Ты — меняющийся. Как ты здесь оказался, почему с этими людьми? Чего тебя с ними связывает? Они — не меняющиеся. Они — зло.

— Они не зло. Мы пришли издалека, из-за пустыни, я хочу побывать в развалинах цивилизации, посмотреть, что там есть.

— Ты лжешь! Один из тех, кто с тобой, был здесь раньше! Мы убили многих из них и знаем, откуда они взялись! Они не из-за пустыни! Старейшины предлагают тебя убить. Ты опасен. Ты знаешь о нас, ты нас можешь видеть сознанием, не только глазами, тебя надо уничтожить и всех твоих спутников тоже.

— Объясните, почему обычные люди — зло? Почему их надо убивать? Я не могу понять этого — почему мы враги? Мы никому не хотим причинить зла!

— Вы причините зло! Вы найдете в развалинах и выкопаете зло и снова выпустите его в мир! Наши предки завещали: если появятся люди, надо их убивать. В противном случае они вновь откопают зло, и снова будет беда. Огонь, будут плавиться скалы, вскипит вода, сгорят леса и все, что осталось после Большой Беды, исчезнет, и мы тоже! Так говорят наши предания. Таковы наши обычаи.

Цербер помолчал и продолжил:

— Скажу тебе откровенно, человек, старые обычаи уже многих не устраивают, не все хотят сразу убивать людей, кое-кто считает, что настала пора поговорить с людьми, выяснить, что они такое, может быть, они и не хотят уничтожать мир? Но есть большая часть меняющихся, которые желают убивать вас, это приверженцы старых законов. Ты понял меня? Убеди меня и остальных, что ты и твои спутники должны жить. Можешь это сделать? Сможешь — будешь жить.

— А как они узнают, что я им скажу? Ведь на человеческом языке разговариваешь только ты!

— Я передаю им всем сразу в мозг. Разве ты не умеешь этого делать? Ты же меняющийся! Расскажи, как ты стал меняющимся!

Я задумался: «Как же этих паскудников убедить не грохнуть меня? Если они навалятся толпой, от меня только ошметки полетят! Я и пискнуть не успею, какие там заклинания?! Они с места за долю секунды сотню километров в час делают!»

— Скажите, а способность передавать из мозга в мозг у вас сразу была, с самого первого поколения?

— Это ты нас будешь допрашивать, да? А не мы тебя? Ну ты и наглец! — отрывисто зарычал-засмеялся цербер.