Чтение онлайн

Материализовываться – слово-то какое-то… длинное и когда произносишь его, кажется, что чистишь сырую рыбу… зубами. Вроде бы ничего, только чешуя меж зубов застревает.

–Блин,– в сердцах выругался я про себя, совершенно не имея ввиду выпечку,– и зачем подходил к окну и слушал её!

В мыслях, я сердито ругал самого себя, но даже вслух, шёпотом, произнося острые колкости, делал это так, чтобы оно звучало словно не про меня, а про кого-то другого. Так хотелось взвесить жирного пинка этому другому. Да вот боялся мгновенной отдачи.

Но меня реально не на шутку терзали недавние слова жены, и несмотря на это, я продвигался и продвигался вперёд. Луна то скрывалась за тучками, то снова выходила и хоть немного, но освещала мой нелёгкий путь и не только. Шаг за шагом мои ноги отмеряли десятки, сотни метров, одновременно дрожали, были слабыми и выносливыми. Пройти мне осталось примерно около двух, двух с половиной километров. Уже сквозь лесополосу, расположенную вдоль деревни, к которой я направлялся, виднелся свет в близлежащих домах. Уже совсем рядышком слышался лай домашних собак, да и голоса гуляющей по улицам молодёжи тоже мне были слышно.

Будто никто не спал, а словно знали, что я иду и специально создавали шум.

"Подлецы?"

"Нет. Мерзавцы…"

Подувшее веяние прохладного ветерка с реки, снова вызывал у меня приступы кашля. Уже не присаживаясь на корточки и не пряча лицо в подоле футболки, а ровно стоя, не думая об осторожности и возможной опасности, я давал от души выйти наружу микробам. Слезившиеся глаза закрывались и проступала сдавленная влага. Но когда всё проходило, когда извержение внутренностей отлаживалось, я тут же опомнившись, резко осматривался и пригибался ниже к земле. Я никого не замечал, но чувствовали мои трусливые поджилки, что за мной кто-то наблюдает. Сославшись на нервное состояние, мне с трудом удалось себя успокоить и я спешно начал движение вперёд, и тут… меня кто-то окликнул.

–Э-э-эй,– хриплый голос звал меня полушёпотом, словно с эхом.

Не то, чтобы я испугался, но ноги сами встали как вкопанные, будто в землю вросли, а учащённое сердцебиение, словно маленькими молоточками, застучало в висках создавая мелкую вибрацию в верхней части тела. Из ступора я вышел быстро, выпрямившись во весь рост я медленно начал оглядываться в поисках исходящего звука; не с ума же я схожу в самом деле! Подумав о том, что я ещё ничего плохого не совершил, то и бояться мне просто нечего, а услышанные звуки мне просто показались, я уже было решил отправиться дальше, но тут опять до моего слуха донеслись звуки.

–Э-эй! Я здесь, за рекой.

Эхо летит вскользь о водную гладь и спотыкнувшись об илистый берег вываливается прямо передо мной.

У меня аж верёвка с плеча медленно сползла от очередного оцепенения. А за ней трико, а дальше развязались шнурки и осыпались в пятки позвонки. Я повернулся и поглядел на ту сторону берега. Там увидел здоровенную, чёрную фигуру человека, которая обращена была в мою сторону. Лунный свет отражается от жёлтизны грязного песка и он вытянутый чёрным штрихом в самой середине. Фигура некоторое время стояла неподвижно и ещё больше нагоняла на меня жути. Нехватало ещё, чтобы засветились глаза и блеснули остриём клыки. По правде я и этого ждал, потому что… потому что просто обосра… по-настоящему.

Всё-таки неимоверным усилием воли я переборол свой страх, нагнулся и поднял упавшую мою поклажу. Тут фигура наконец-то ожила и сдвинулась с места – оно приглядывалось ко мне. Немного спустя до меня долетели слова с того берега.

–Ну, чего так испугался,– хриплый голос всё так же шёпотом говорил, но так, чтобы мне было слышно.– Чё, кур воровал!

Хриплый смешок скакал через редкую рябь речки, но у самого бережка плюхнулся в воду по щиколотку. А там ил, который ещё глубже.

Вспомнися мультик из детства. Не помню названия, но был там плохой дяденька, имя которого тоже запамятовал – так вот, смеялся он именно так, потому что сотворил что-то плохое (это помню точно). Главное, сюжет совершенно выпал из головы и смысл, а вот смешок с хрипотцой всплыл как-будто так и надо.

Ведя борьбу со страхом, я ещё раз покрутился по сторонам и ответил тоже шёпотом.

–Да как тут не испугаешься!– Слабо откашлинувшись, я продолжил,– посреди ночи окликнуть, когда никого не ждёшь!

Снова плохой дяденька доносит хриплый смешок. И тоже кашляет.

Когда он закончил, я опять, не поворачивая гоовы пощурился по сторонам. Смотрел за его спину. Вдруг он не один. Чувство, кем-то затаённого и как-будто подглядывающего, скреблось под ложечкой и я ничего не мог с этим сделать.

"Может кто-то положит мне руку на плечо сзади, а может кто-то возьмёт за другую руку и потянет. Потом скажет: Вот где ты мне попался! И засмеётся, болтая головой вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз…"

Именно так выглядел мой страх; по-другому я называю это трусость. Да, я трус и то, что это правда признаваемая мною, несколько облегчает мою участь передо мной же самим. Сейчас меня направляет страх и даже можно назвать тот факт, что я не остался дома, я смело называю словом бояться. В детстве мне казалось, что это пройдёт в юности и само собой, а вот в юности я пришёл к выводу о том, что трусость можно победить, только физической силой.

Победить, значит предстояло драться, вести борьбу, возможно долгую и затянутую неизвестностью её окончания. И будет ли победа за мной, не давала мне покоя,– вдруг борьба окажется напрасной. Вдруг за правду, я смогу проиграть. Это тоже немного страшно!

В очередной раз, выглянувшая из-за туч луна, словно подтвердила мои кажущиеся странными думы, ну и дала маленькую возможность разглядеть встретившегося мне путника. Не такой уж он и здоровый, как мне показалось сначала; правду ведь говорят, что у страха глаза велики, да ноги быстрые.

Ну на счёт ног я, может, конечно и слукавил.

Мне хорошо был виден задний план и предположительное место его появления. Даже отпечатки его следов на песке, мне без труда удалось отличить от других. А он сам как ожившее пугало, вот, где-то за теми деревцами, спрыгнуло с шеста и вывалилось на мою голову. Он уже близко. Его угловатые скулы видно было даже на таком расстоянии (если не считать того, что включены были все визуально-фантазийно-воображаемые органы обработки информации). Взъерошенный чуб постоянно падал на глаза и он вздёрнутым движением головы, закидывал его назад и несколько секунд, он так и держал голову вздёрнутую к верху.

Он также как и я, время от времени оглядывался по сторонам как испуганный волчонок, и я даже через реку слышал его тяжёлое дыхание, как-будто до встречи со мной он пробежал несчётное количество километров. Но он не трус и просто потому, что вот так, посреди ночи сумел позвать меня и пообщаться. Если конечно не считать того, что парень возможно и псих.

Но речка служила мне надёжным щитом и путь отхода был тоже надёжным. Напряжение в моём теле потихоньку снижалось, падала температура накаливания нервных окончаний – ведь пока он на другой стороне берега, для меня он не опасен. Да и те несколько слов, перемолвленных между нами, как бы навели безопасный мост, по которому я же и смогу спастись от него, в случае чего. Но это так, философия.