Чтение онлайн

Солнце довольно низко, осталось определить, какое сейчас время суток, и направиться на восход.

Спустившись, вспомнил, что я хоть и начинающий, но маг. Пусть неизвестно, где и как я очутился, но учитель с меня шкуру спустит за отлынивание от тренировок. Я приступил к медитации, перешел на магическое зрение и… поразился насыщенностью магического фона. Он просто зашкаливал, забивая восприятие переливами энергии. Дальше пяти шагов от меня все сливалось в сплошное марево. Попытка пропустить сквозь себя энергию чуть не привела к перегоранию ауры и внутренних энергетических линий. Я решил воспользоваться удачным опытом обряда и отделился сознанием от тела.

М-да. О пропуске энергии через себя можно пока забыть: с трудом удавалось просто удерживать стабильное состояние. Решив не забивать голову вопросами о причинах таких странностей, начал подстраиваться под окружающий меня мир энергий, привыкая к высокой плотности магии. Процесс привыкания проходил трудно, вынуждал действовать только на ощущениях, подстраиваясь то к бешено крутящемуся вихрю, то к полной неподвижности энергии.

Странно: это результат моего обряда или место такое? Лика говорила, что Кронос меня отправит на какой-то Ойкум. Интересно, где это? Кстати, что там насчет подарка в виде двух добровольно принесших себя в жертву жрецов чужого бога? Я попытался в мельчайших деталях вспомнить финал обряда. Что за странное возмущение прошло в его конце? Раз за разом я прокручивал воспоминания, пока не обратил внимание на замеченное краем сознания: мастера душ попытались на меня воздействовать. Теперь понятно, почему они «добровольно» принесли себя в жертву. Они не могли не понимать: учитель моментально избавится от них. Значит, осознанно жертвовали собой, лишь бы уничтожить меня, да и на жертвенник их никто за уши не тащил.

Что такого произошло, ради чего фанатики пошли на смерть? Или план был в уничтожении ученика как такового, дабы враг не усилился, а несколькими фанатиками можно и пожертвовать? Они не могли не понимать – это новый виток войны. Десять прирожденных магов (и это только ученики Олега, у них тоже могут и должны быть свои), по крайней мере один из которых способен управляться с силовыми линиями, тем более на своей территории, способны не оставить от местных инквизиторов и воспоминаний без потерь со своей стороны. А если захотят отомстить, то, возможно, и подпортить много крови уже на территории инквизиторов.

За размышлениями не заметил, сколько прошло времени, а действующее на инстинктах сознание с гораздо большим успехом стало подстраиваться под природный магический фон. Еще немного помедитировав, я вернулся в нормальное состояние.

Нечеловеческая слабость навалилась на все мое естество, мгновенно погрузив в сон. Только и успел отметить краем потухшего сознания окружающую меня темноту да грохот ночных цикад.

С утра проснулся бодрым и полным сил. Проверил свой внутренний резерв: он был полон. Потянувшись, начал разминаться. За прошедшие месяцы я так привык к физическим нагрузкам, что уже не мыслил себя без них, они просто вросли в мое подсознание. Закончив разминку, определился с направлением дальнейшего передвижения. Солнце встало в глубине джунглей, но я задумал сначала наведаться к водным просторам. Заурчавший желудок напомнил о регулярном полноценном трехразовом питании и нескольких легких перекусах. Ноги затоптались в нерешительности, а глаза неуверенно посмотрели на кусты с ягодами: там остались только зеленоватые. Желудок в знак согласия забурлил – мол, переварим: в детстве сколько зеленых фруктов употребил, и ничего. Ягоды оказались немного кислее спелых, но лучше утолили жажду.

Глубоко вздохнув, как перед нырком в воду, я ступил под сень деревьев. Там царил сумрак и влажный воздух был насыщен испарениями перегноя. Углубившись метров на двадцать, я начал мысленно чертыхаться, а пройдя еще чуть, материться в голос. Молодая поросль, густые колючие кусты и свисающие лианы – вся растительность тропических джунглей пыталась помешать моему продвижению, цеплялась за одежду, царапала открытые участки кожи. Тучи насекомых кружились надо мной, массированно атакуя с разных сторон. Ноги то и дело спотыкались о переплетения корней, что грозило вывихами и переломами.

Сделав очередной шаг, почувствовал, как что-то хлещет меня по ноге. Из-под подошвы кроссовок виднелся шершавый коричневато-зеленый стебелек в пару сантиметров диаметром и сантиметров пятьдесят в длину. Я стоял и тупо наблюдал за извивающейся ожившей лианой. Что за растение такое? Догадавшись переключиться на аурное зрение, заметил небольшие отличия стебелька от прочих растений. Всполохи его ауры все больше и больше напоминали ауру живого существа.

Пока я размышлял, стебелек затих и его аура начала стремительно тускнеть.

– Как я не догадался: надо просто отойти и посмотреть! – рассмеялся я своей глупости и убрал ногу с дерганой лианки.

Стебель заканчивался утолщением на корне дерева. Я присмотрелся и разглядел сплющенную голову змеи.

– Ага, укусить меня хотела! – обвиняюще воскликнул я. – Фиг тебе, сама станешь обедом!

Настроение стремительно поднималось: после легкого утреннего завтрака наконец пришло чувство насыщения, только что избежал укуса наверняка ядовитой змеи и разжился блюдом на обед. Осталось выйти к морю, или что там есть, набрать сухих дров и развести огонь. А уж приготовить местный деликатес смогу.

Я погрузился в воспоминания, связанные со змеями. Мне тогда было лет пять, мы с родителями поехали на машине в отпуск на юг. Во время остановки на берегу речки отец нашел в кустах садок для рыбы со спутавшейся сетью. Видимо, его бросил рыбак перед встречей с рыбинспекцией. В садок залезли штук двадцать ужей, гадюк и кобр, а вылезти не смогли, образовав шипящий клубок. Отец сразу заявил, что на обед у нас будет деликатес – жареные змеи. Мать подняла крик, мол, она не будет жрать всякую гадость и нам не даст. Если он хочет, пусть жарит их на чем угодно, но не на нашей сковороде, она ее просто выкинет потом. Тогда батя сдался и не стал жарить змей – в советские времена, да еще и в отпуске, когда до ближайшего города не меньше сотни километров, трудно найти новую сковороду.

Усмехнувшись, подумал, что сейчас у меня сковороды нет, но все равно отведаю жареных змей. И никто мне не помешает. А куда добычу пристроить? Ну можно и на ремень намотать, он не развалится.

Жаль, что до воды долго добираться. Джинсы и футболка уже успели превратиться в лохмотья, а кроссовки вот-вот кушать попросят. Скоро буду по джунглям голышом, как Тарзан, бегать. Тарзан? А это идея! Тропический лес огласился ликующими воплями человека, прыгающего с дерева на дерево, имитирующего крик Тарзана, срывающегося на мат после неудачных прыжков.

Прыгая по деревьям, я избавился от докучливых насекомых. Воздух тут был не таким спертым, как внизу, и настроение поднялось на заоблачные высоты. Жизнь прекрасна! Вокруг разбегается и разлетается мелкая живность, уступая дорогу жизнерадостному мне. Плевать, что уже босиком, без футболки и в коротких драных джинсовых шортиках. Все замечательно!

Деревья стали реже, и я спустился на землю. Обойдя широченный ствол, нос к носу столкнулся с симпатичным зверьком. Он стоял на двух ногах, копошась в коре четырьмя лапками-ручками, выискивая и поедая насекомых. Шерстка короткая, черная с коричневым, ушки кругленькие, как у медведя, а мордочка похожа на кошачью, с длинными усами и рыжими пятнами по щекам и лбу, длинный хвост с кисточкой извивается по земле. Красавец!

Зверек уставился на меня своими зелено-желтыми глазами и настороженно втянул воздух, принюхиваясь. Я послал ему волну доброжелательности, медленно протянул руку и почесал за ушком. Он не заставил себя ждать и довольно заурчал, распространяя ауру удовольствия.

– Кронк, – проворковал зверек. – Кронк. – На сей раз лапки потянулись к моему поясу.

– Тоже хочешь змею попробовать?

Я снял с пояса свою добычу и протянул малышу. Только дети могут выглядеть так симпатично, несмотря на непривычный вид. Зверек тут же выхватил змейку из моих рук, выпустил из пальцев острые коготки и освежевал ее в пять секунд. Довольно заурчав, он проглотил завтрак, после чего начал крутиться, приближаться ко мне, дотрагиваясь одной из лапок и сразу отбегая. Все это сопровождалось смешным «кронк».