Чтение онлайн

– У тебя там что-то важно было.

– Ой, прости. Я лишь хотела сказать, что думала над твоими словами. Много думала, правда. Было непросто признать некоторые ошибки восприятия, все же меня воспитывали с мыслями о превосходстве людей над прочими живыми существами. Возможно, ты прав, – Она зябко повела плечами, сжимая банку с рыбой, точно кружку горячего какао. – Нас приучили к мысли, что оборотни должны служить и подчиняться. Поэтому многих злит сама идея равенства. Но… Маркус никогда не был слугой, по крайней мере, для меня. Он тот, кто дарил мне тепло. Ты говорил – я не понимаю рабства. Возможно... Но быть женой аристократа – значит стать его тенью. Если муж скажет, что запрещает тебе работать или учится, ты подчиняешься. У эффир нет выбора, только воля главы.

Пожалуй, впервые чей-то душевный монолог не заставил меня зевать во всю глотку. Если бы не треклятый памятник, разбередивший старую рану, я бы не стал срываться. Теперь она снова казалась ребенком, растерянным и усталым.

– Ты слушаешь? – Лана опомнилась и замолчала.

– Да. Говори.

– Нас поставили перед выбором – либо я, либо моя сестра. А Ната, она всегда хотела выступать на сцене. Ее бы подобный расклад сломал.

– И своими мечтами решила пожертвовать ты, – Я криво усмехнулся, зная, что девчонка не станет пугаться вида не подпиленных клыков.

– У меня их толком и не было. Жертва минимальна, хоть выглядит иначе. В любом случае, мне нужно, чтобы ты знал – я готова рискнуть всем ради дорогих мне людей. Пусть Маркус станет свободным. Даже если потом не захочет быть рядом, я должна помочь...

Почему-то постоянное упоминание слабосильного волка-прислужника стало раздражать. Я облизал пальцы, испачканные в соусе и откинулся на спинку.

– Просто не лезь в неприятности и жди вестей из внешнего мира. Скоро Константиния начнет выкупать политическую верхушку дистрикта…

Не самый лёгкий разговор прервало появление Щенка. Наглый засранец, которого хозяин Макс выкупил за бесценок у овдовевшей пожилой пары ещё ребенком, пробрался на мою территорию без разрешения, залез через окно и даже шумно чмокнул моего человека в щеку.

– Пятый… Ой, Рохан, а ты слышал последние новости? Мы нашли фактотума Долорецких! Он скрывался в коллекторе!

Лана при звуках этой фамилии подозрительно побледнела.

12

Иелана

– Фак… что? – повторил Рохан, откидывая серебристо-белую прядь со лба. Когда он злился, его привлекательное лицо становилось картинно-заносчивым. Как у злодея из нуарного триллера.

– Фактотум. Доверенное лицо, представляющее интересы целой династии, – объяснила я, чувствуя, как сердце замирает в груди. Почему именно он? Так, надо успокоиться, а то на лице все написано.

Названный Щенком кивнул с искрящимися от гордости голубыми глазами.

– Мы стали на шаг ближе к своей цели. Если генетики этих благородных ублюдков ничего не знают про нашу святыню, то он-то точно должен!

– Подробности потом расскажешь.

– Она же твоя женщина, чего скрывать? – удивился Щенок, пожалуй, слишком крепко обнимая меня за плечи. И почему все оборотни такие контактные? Смущает.

– Я ухожу, Лана, – Рохан будто бы пропустил заявление своего товарища мимо ушей, только зыркнул на месторасположение его ладоней с острыми ногтями. – Сиди на заднице ровно, а если придет враг – используй пса как снаряд.

– Которого?

– Пф-ф, кого сможешь поднять – того и кидай!

Мне внезапно улыбнулись. Искренне, открыто. Не как обузе или существу, чей статус находился между понятиями «питомец» и и «идеологический враг». Опешили мы с Щенком одновременно, вплоть до отвисших челюстей. Не думала, что Рохан умеет улыбаться.

– Постойте, а что вы будете делать с пленником? – не хотелось портить момент, но спросить все же стоило. – Ведь без пыток обойдетесь, правда?

– Посмотрим, – уклончиво ответил за него Щенок.

– Но фактотумы связаны с главами Домов нерушимой клятвой. Их буквально заставляют хранить тайны хозяев, внедряя в мозг схожую с вашими программу!

– На кону стоят куда более важные вещи, чем жизнь одного человека, – Рохан хрустнул челюстью. – Но не думаю, что он сможет сопротивляться моей силе. Как язык развяжется, так и опустим... Не выходи наружу.

Одним грубым жестом он вытолкнул товарища из оконного проема прямо в кусты. И сам туда же прыгнул. Двигались оба оборотня феноменально быстро, с ловкостью недоступной простым смертным. Проследив, как два силуэта исчезают в лесном влажноватом мареве, скопившемся после дождя, я закрыла створки и спешно поднялась по винтовой лестницей в свою комнату.

Великая удача, что Рохан больше не пытался давить на меня своим темпераментом и пошлыми намеками. Это позволило развернуть под кроватью целую мастерскую.

Я облазила замок бедных Закировых с фундамента и до шатровой крыши, собирая детали для передатчика; той простой безделицы, что смогла бы связать меня с информационной сетью имени Купера-Розовица. КУРО.

Дрожащими руками соединила последние проводки, настроила сигнал и нажала на кнопку подобранного галло-фона. Тонкая пластина из полупрозрачного пластика мигнула. Расцвела радугой красок, издавая мелодичный свист загрузки.

Давай же. Прошу. Я хочу узнать, что с моей семьей, с Натиной. С отношением к оборотням, оставшимся снаружи.

И вот…

– Добро пожаловать в сеть, пользователь. Как мне к вам обращаться? – спросил слегка заикающийся, нежный голос.

– Затворница, – машинально сказала свой никнейм. – Активируй поиск, мне нужны новости Славии за последнюю неделю. Расставить в порядке важности: от самых главных к пустяковым. Никакой погоды и фактов из жизни селебрити!

– Я вас услышала. Обрабатываю запрос, Затворница.

Голограмма в виде очаровательного белого личика подмигнула мне, воспарив над галло-фоном. Пухлые губки надулись, взгляд серебристых глаз стал задумчив. Затем изображение сменилось на новостную ленту.

Массовая паника. Соседние дистрикты требуют начать расследование, люди, чьи родственники работали на лаборатории Долорецких, ждут справедливости и ответа правящего Дома.

Повальный отказ от волчат из питомников. Ученые наперебой выдвигают свои теории о внезапной мутации.

Вновь подняли голову радикальные группировки «Чистота генома» и «Раса».

– Боже, мир спрятил, – Я закусила губу, отмахиваясь пальцем от самых тяжелых фотографий и заголовков. Но тут, уже второй раз за день, мелькнуло ненавистное имя.