Чтение онлайн

Зато всегда можно работать исподтишка!

Многочисленные друзья принесли в «клювиках» информацию, что Долорецкие не в первый раз проворачивали подобные схемы. Все было на уровне слухов, однако слишком уж их было много. Якобы сначала они выбирали цель, потом как-то портили им планы, доводили до банкротства и шли на все готовенькое. Таким образом пострадала дочь ювелирного мастера Варуса из южного региона. Получила схожее предложение, поехала в гости и исчезла без следа.

Чем больше я копала, тем неприятнее становилось.

Какие-то подозрительные махинации с лабораториями, подогревание недоверия к правящему Дому… Они будто готовили революцию!

К тому моменту, как Лана уехала, я была готова пойти на крайние меры. Все что угодно, только не допустить их встречи... И небеса оказались на моей стороне. Когда сладкая парочка проезжала через окрестности Вронского дистрикта, произошел побег из Колизея и все оцепили куполом. За сестру я почти не переживала. С оборотнями она ладила куда лучше, чем с людьми.

Оставалась одна проблема.

Долорецкие захотели меня. Родители отнекивались до последнего – надеялись, видимо, получить более выгодное предложение, а может, боялись позора (одну дочь не спасли, а уже вторую отдают замуж) – но устоять перед давлением столь влиятельных персон даже они не могли. Звонок Ланы стал ключевым моментом перед побегом.

Я была свободна. Впервые за всю жизнь я точно знала, что впереди ничего не ждет – и радовалась этому.

Пора избавиться от скучной оболочки. Докопаться до правды и спасти непутевых родителей вместе с любимой сестренкой. Ключ к пониманию всей этой истории скрывался где-то в прошлом, не зря же уважаемые создатели оборотней так старательно ее переписывали…

22

Иелана

Стая готовилась к встрече с делегацией переговорщиков. Все их жутко важные и безумно секретные секреты вынуждали освободившихся работать на износ. Особенно почему-то вкалывал Маркус, не говоря ни слова о причинах подобного рвения. Он пропадал ночами, рыская в поисках прохода на военную базу, и это заставляло понервничать. Сомневаюсь, что он воспылал идеями потенциальных врагов. А значит – его чем-то подкупили.

Рохан же… тут все еще сложнее. Едва приблизившись к отметке «мир», мы резко ушли в ноль и состояние холодной войны. И ладно бы просто игнорировали друг друга, но нет. Это было похоже на домоклов меч, что с противным дребезжанием начинал стучать по макушке каждый раз, когда мы оставались наедине.

Из разных слухов я знала, что постель еще не повод для совместного будущего, но все равно обижалась. Как устраивать сцены, так он первый, а как мириться – так будь мудрее, подлый человечек, действуй первым!

Едва сдерживала желание начать швыряться вещами и топать ногами, как Офелия Лисовская в свои лучшие годы. Толку-то?

Вместо столь непродуктивного поведения я занялась непосредственно работой. Надо было отплатить друзьям Рохана за их действия и тот факт, что они все же рискнули развезти продукты из гастрономов в закрытые районы дистрикта. Люди голодали, и это было крайне важным шагом к примирению двух народов.

Ошейники класса Z-21 отличались особым устройством.

В отличие от своих «собратьев» для гладиаторов и прочих агрессивных пород оборотней, эта модель умело защищала свою начинку и постоянно совершенствовалась. Харад раздобыл для меня несколько свободных пробников, над которыми предстояло химичить.

– Ладно у боевых рабов, ладно у прислуги… Но детям-то за что этот ужас? – бурчала я, с каждым разом все больше ужасаясь особенностям прошивки. Она реагировала на малейшие колебания настроения. Током маленьких волчат учили сдерживать эмоции, запрещалось лить слезы или показывать клыки. Из них пытались сделать каких-то безэмоциональных кукол!

И все время, когда на глаза случайно попадалась умильная реклама: «Приведите своему наследнику верного друга, который всегда будет участлив и весел», мне и в голову не приходило задуматься об обратной стороне подобных вещей. Удивительная слепота.

Даже внутреннее ощущение, что рабство – это плохо, как-то легко обходило бытовые мелочи из жизни, где подобное отношение к оборотням было возведено в норму.

– Ты, действительно, можешь их снять? Без шуток? – спросил Рохан, материализуясь позади моего рабочего кресла. К моей чести – я даже паяльник не уронила. Только на миг перестала дышать и чуть не захлебнулась слюной.

– Да. Нет. Не знаю. Одно дело взламывать старую систему, как было у вас, другое – новенькую разработку от талантливых инженеров.

– Дети не должны носить рабские ошейники.

– Никто не должен… господин, – Я сняла с носа специальные очки с подсветкой и потерла зудящую переносицу.

– Могу с этим поспорить.

Как же напрягает.

– Неужели?

– Лжецам и фарисеям веры нет – так говорил наш бывший хозяин. Весьма мудрые слова. Тебе нужно постараться, чтобы доказать чистоту своих намерений, Лана, – равнодушно отметил альфа, подковыривая отросшим когтем мои инструменты.

– А тебе нужно перестать быть тупорогим ослом. Но пока что-то не выходит!

Все. В этот момент можно было смело ставить на моем воспитании крест. Любое из существующих правил для юных леди было успешно нарушено, и учитывая, что я нагло хамила тому, от кого скрывала часть своей биографии, это можно было назвать неким возвышением.

От грешницы кающейся, до той, кто грехопадением наслаждается.

– Ого, научилась дерзить. А ведь раньше была такой вежливой девочкой! – фальшиво сокрушился Рохан. Он словно искал повода. Искал и дождался.

– Лейла сказала, что с тобой иначе нельзя. Иначе быстро забываешься и теряешь контроль.

Тогда он с вежливой улыбкой, от которой мороз пробежал по коже, наклонил голову в бок. В широкой ладони возник сам собой пульт управления. Словно смакуя момент, альфа покрутил его пальцами, как обычно делают с любимой монеткой. Металлический корпус тускло сверкнул в свете электрического пламени.

– Ты ведь его потерял, – сердито прошипела я, вставая с места.

– Солгал. Не только же тебе хранить секреты, в мужчинах тоже должна быть какая-то загадка, не так ли?

– Только нажми, обещаю, ты пожалеешь.

Медленно, очень медленно стала приближаться к нему. В груди клокотал вулкан, ноги затвердели в коленках. Я больше не боюсь. Нельзя позволять с собой играться, унижение и свобода несовместимы.

– Ах, – Рохан сам разорвал оставшуюся дистанцию и прижал меня к каменной кладке, заставляя смотреть на свое «оружие». – Кажется, палец соскользнул!

Чистая кристальная агония.

Но вместо боли – неконтролируемый поток наслаждения, столь сильного, что тело разом охватила слабость. Сражаясь с собственным разумом, я всматривалась в высокомерное лицо альфа-оборотня, чьи жадные глаза пронзали меня насквозь.