Чтение онлайн

Офицер, только начавший делать карьеру в полиции, поднялся, нависнув над тщедушным хозяином.

– Я же вижу. Ты честный гражданин. Если и оказался в чем-то замешанным, то по ошибке. Наши органы справедливые. Все учтут, разберутся. Невиноватых у нас не карают.

Прозвучало еще несколько убедительных фраз времен военного коммунизма – о социальной справедливости и самых честных в мире правоохранительных органах.

– …Тебя же подставили. Кто-то попросил, поручился за них. А ты хорошо не подумал, – темно-карие глаза вьетнамского полицейского смотрели пытливо, колючие зрачки казались кончиками острых гвоздей.

– Виноват. Бдительность потерял, – сдался слабый духом бизнесмен, проклиная в душе своего двоюродного братца, подселившего «выгодных» клиентов.

– Так-так, – полицейский боялся, что хозяин вновь замкнется, – родственник, наверное, посоветовал? Я же не для того спрашиваю, чтобы кого-то покарали. Нам только те европейцы и нужны.

– Мой двоюродный брат Бам Вам Донг их ко мне направил. Вроде он их в море встретил. Они сказали, что вдоль побережья путешествуют. Так что, можно сказать, устроились у меня по его рекомендации. Хоть я от своего брата и слова не слышал. Я его вообще уже два дня не видел. Мы часто так делаем. Он посылает, я принимаю. Вроде рекламного агента. От каждого такого заселения я ему обычно двадцать баксов отстегиваю. Тут все так делают. Это же не преступление?

Офицер полиции задумчиво постучал пальцами по дешевому офисному столу.

– И теперь верю. Скажи мне честно, как думаешь – вернутся они?

После недолгого размышления хозяин кемпинга признался:

– Думаю, что нет. Так мне показалось. А в клиентах я редко ошибаюсь.

– Значит, твой брат.

– Двоюродный, – напомнил владелец кемпинга.

– И джонка у него. А зовут его…

– Бам Вам Донг, – с готовностью подсказал родственник.

– Да, да, слышал о нем. Это он премию за выловленную акулу отхватил. Что ж, будем искать. Он должен больше знать.

Сделав с десяток звонков по мобильнику, связавшись с полицейскими осведомителями, через четверть часа молодой лейтенант уже выяснил – последний раз джонку ловца жемчуга видели направляющейся к «острову погибших кораблей». А это как-то слабо вязалось с его занятиями. Там не было скалистых отмелей, где обитали б жемчужницы. Да и акулы там встречались редко. А всякое несовпадение обязательно насторожит настоящего полицейского.

Он не знал и даже не стремился узнать, кто на самом деле эти загадочные дайвингисты. Просто среди других офицеров полиции лейтенант получил ориентировку и разрабатывал тех, кто под нее подходил. А потому его доклад вышестоящему начальству был всего лишь одним из нескольких.

Любой морг – место мрачное, куда «простые смертные» стараются не заглядывать без необходимости. А уж тем более мрачное впечатление производит морг судебно-медицинской экспертизы. Туда редко попадают умершие своей смертью. Разве что найдут гражданина без документов в кармане, скончавшегося от сердечного приступа прямо на улице.

Именно такой морг и имелся в Камрани. Даже днем в нем горели яркие люминесцентные лампы. Дневной свет еле-еле пробивался через узкие, высоко расположенные окна. Ряды столов из нержавеющей стали, холодильная камера для хранения трупов, биохимическая лаборатория, стеллажи со стеклянными цилиндрами на полках, где в мутноватом спирте или формалине плавает выцветший «биологический материал».

Обычно в работе у местных патологоанатомов-судмедэкспертов находилось не более пяти-шести трупов. В связи же с последними событиями морг оказался переполнен. И на подмогу двум штатным специалистам прислали бригаду из Ханоя. Возглавлял ее старенький профессор Ли Джун: один из ведущих специалистов в своей области. О нем ходили легенды. Свой путь в профессии он начал еще в годы войны с Америкой. Командование заметило талантливого врача-самоучку, который в полевых условиях, в джунглях, умудрялся проводить операции, извлекая из тел осколки. Дипломированные специалисты удивлялись, как это парню, имеющему за плечами лишь несколько классов школы, удается разобраться в анатомических премудростях. Ответ был прост: прежде чем браться за живых – раненых, Ли Джун изрядно натренировался на трупах: как своих соотечественников – северян, так и южан с американцами. О хирурге-самоучке из глухих джунглей даже появилась небольшая заметка в главной газете Советского Союза «Правда». И молодого таланта руководство Вьетнама направило учиться в Москву. Военно-медицинскую академию в СССР Ли Джун окончил с отличием. Вернулся на родину, практиковал в военных госпиталях. Но с годами рука у знаменитого профессора стала не такой твердой, и он вернулся к любимому занятию – переквалифицировался в патологоанатомы, занял должность заведующего кафедрой военно-медицинского факультета Национальной медицинской академии в Ханое. Практически все судмедэксперты сегодняшнего Вьетнама являлись его бывшими студентами.

Ли Джун, старый, сгорбленный, с редкой седой бородкой, прохаживался между металлическими столами в анатомическом зале морга. В зубах сжимал неизменную папиросу – «Беломор», к которому пристрастился во время учебы в СССР. Последние годы его студенты с ног сбивались, разыскивая среди знакомых тех, кто выезжал в страны бывшего СССР, и умоляли привезти с десяток «старорежимных» папирос. Ведь за две подаренные пачки «Беломора» профессор ставил зачет автоматом.

Во время работы Ли Джун никогда не расставался с зажженной папиросой: прикуривал одну от другой, объясняя, что так борется с характерным запахом морга. Но недоброжелатели шептались, будто в папиросах у профессора набит совсем и не табак. Так это или нет, толком никто не знал.

Ли Джуну, как самому знаменитому патологоанатому страны, поручили вскрытие полковника Люня – инспектора Министерства обороны, убитого террористами на военно-морской базе «Камрань». Знаменитый профессор даже немного обиделся, ведь случай был заурядный, не предвещавший никаких сюрпризов. Абсолютно здорового полковника расстреляли на глазах у свидетелей. Труп не лежал неделю на дне, его не закапывали в землю, его не грызли морские обитатели. Бедного Люня сразу доставили в морг. Труп лишь слегка обгорел и плавал на поверхности. Всего-то и дел – извлечь осколки, собрать их в пакет и составить отчет о вскрытии. С этим мог справиться кто угодно.

Профессор и справился за час. Походил по залам, выискивая, как каждый медик, какой-нибудь «интересный» случай. Он отворачивал простыни, которыми были прикрыты трупы. О погибших от таинственного излучения он уже знал многое из отчетов, осматривал покойников сам – до него над ними основательно поработали коллеги. И Ли Джун был с ними абсолютно согласен. Смерть наступала в результате резонансного колебания органов, под воздействием инфразвуковых частот.

«Выдернули из столицы. Хотят моим именем прикрыться. По большому счету мне тут и делать нечего», – Ли Джун щелкнул зажигалкой, раскурил погасшую было «беломорину».

Его рука держала приподнятый край простыни.

– Интересный случай, – с блаженной улыбкой на губах пробормотал профессор.

Все остальные покойники были азиатами. И только один европейцем. На предплечье синела татуировка с эмблемой: «ВМФ СССР».

– Эй, коллеги, – крикнул он в гулком анатомическом зале, – кто производил вскрытие русского?

На его зов появились двое относительно молодых судмедэкспертов.

– Мы, товарищ профессор.

– Есть вопросы?

Профессор скептически глянул на своих выпускников. Как всякий университетский преподаватель, он видел в своих бывших студентах лишь бездарей и бездельников, способных променять лекции и практические занятия на лишнюю бутылку кислого рисового пива. И это несмотря на то, что его выпускники были уже награждены почетными званиями и государственными наградами.

– Хотите глянуть отчет, товарищ профессор? – подобострастно предложил один из патологоанатомов.

Второй смотрел себе под ноги как двоечник, не решался открыть рта перед академическим светилом.

– К черту отчет. Бумаги пишутся не для профессионалов. Объясняй своими словами.

Судмедэксперт, стараясь как можно чаще употреблять заумные медицинские термины, объяснил, что смерть наступила в результате проникающего ранения в области груди и последовавшей за этим остановки сердца.