Чтение онлайн

– Похоже, этого террориста, русского по происхождению, застрелили потом соучастники. Выстрел произведен в упор. В кожу въелись частички сгоревшего пороха.

– Это и невооруженным глазом видно, – попыхивая «беломориной», проворчал профессор.

Кучка пепла упала на кафель, и Ли Джун растер ее ногой.

– А теперь смотрите сюда. Во все четыре глаза, – жестом фокусника он резко сдернул простыню, бросил ее на топчан и заложил руки за спину, – запястья хорошо осмотрели?

Двое бывших учеников профессора склонились над трупом. Каждый завладел одной рукой. Блестели стекла очков. Медики тяжело дышали. Они, как в прежние годы учебы, боялись строгого преподавателя, который приготовил им западню.

– Ну, молодые люди. И что мы видим? Что мы пропустили? Что не отразили в отчете?

Медики до боли в глазах всматривались в успевшую посинеть кожу.

– Да, да. Именно запястье. И на щиколотки не забудьте взглянуть. Там такая же картина.

Профессор заплевал «бычок» папиросы. Тут же выбил из пачки новую, залихватски переломил картонный мундштук и щелкнул зажигалкой. Крупный табак затрещал, как дрова в камине. Смолистое облако дыма поднялось к люминесцентной лампе и растеклось по сводчатому потолку полуподвального помещения.

– Итак, что мы видим? – вещал профессор. – То, что вы заметили частички сгоревшего пороха возле раны, – это хорошо, но это же первый класс начальной школы! Это же на виду. Нужно смотреть глубже.

Отмеченные званиями и наградами судмедэксперты вновь почувствовали себя беспомощными студентами-недоучками.

– Товарищ профессор, – взволнованно прошептал один из них, – взгляните, – и поднес увеличительное стекло к лодыжке трупа моряка, похищенного морскими торговцами с завода-рефрижератора.

– Зачем мне смотреть? – пожал плечами профессор, продолжая прохаживаться между рядами металлических столов, – я это заметил и невооруженным глазом. И, что характерно, сразу!

– И я вижу, – второй судмедэксперт склонился над трупом, чуть ли не нюхая его, – еле различимые следы веревки, характерные отпечатки волокон. Предположительно джутовая. Руки и ноги были связаны, товарищ профессор. А я-то сперва подумал, что это следы от резинки манжет.

– Для меня это не открытие, – Ли Джун даже не бросил взгляд на труп.

Он вел себя как гроссмейстер, ведущий партию одновременной игры с несколькими противниками, наперед зная, что во много раз превосходит их вместе взятые возможности. Профессор просто купался в своей славе.

– А теперь кто первым правильно ответит на мой вопрос?

Бывшие студенты напряглись. А Ли Джун продолжил:

– Связывали европейца до или после смерти?

– Конечно же, до, – одновременно вырвалось у обоих судмедэкспертов.

– Правильно. А теперь дополнительный вопрос. За сколько часов до смерти веревки впились в запястья и лодыжки нашего европейца? – и профессор, не оборачиваясь, большим пальцем через плечо указал на труп. – Если кто-нибудь из вас не читал моей монографии о появлении гематом, даже не советую отвечать.

– Предположительно прошло не менее четырех часов, – выпалил судмедэксперт-очкарик.

– Почему?

– Гематомы могут проступить и посинеть на теле только живого человека, через несколько часов после кровоизлияния. В своей монографии вы описали интересный случай, – подыскал нужное слово очкарик. – Когда жители деревни избили палками мертвого американского летчика. Гематом после этого не наблюдалось.

– Заключение верно и для людей белой расы, и для людей желтой расы? – задал каверзный вопрос профессор кафедры медицинского факультета.

– Вопрос расы не важен, – тут же бойко ответил второй судмедэксперт, – просто гематомы на светлой коже более заметны.

– Вижу, вы читали мою монографию. Выводы?

– Если этот европеец в самом деле участвовал в покушении на жизнь полковника Люня, то террористам не было смысла его связывать.

Профессор Ли Джун прямо-таки засиял от собственной важности:

– А теперь, молодые люди, вспомним, о чем я твердил вам на лекциях и практических занятиях в «анатомическом театре». Судмедэксперт имеет право делать выводы только в границах своей компетенции. Медицина – и больше ничего. Все остальное оставьте на совести следователей прокуратуры.

Бывшие ученики знаменитого профессора застыли в недоумении. Только что им представилась возможность продвинуться в следствии, но учитель остановил их на полдороге.

– Каждый должен заниматься своим делом. Вы можете не знать, что происходило с этим европейцем до того, как он попал на наш металлический стол, не знать, в чем он участвовал.

Разгорячившись, Ли Джун даже топнул скромным ботинком тридцать седьмого размера, но удар подбитого металлической подковкой каблука гулко разнесся под сводами старого, еще колониальной постройки, здания. Бывшие студенты внимали своему гуру.

– Судмедэксперт имеет право говорить только о том, что входит в его компетенцию. Но никто не запрещает искать в том направлении, куда устремлены ваши мысли. Никаких собственных выводов о мотивах преступления, о соучастниках. Ваше дело – труп. Он ваш помощник и единственный советчик. – Сморщенное лицо старого профессора налилось кровью, и он в сердцах ткнул мертвого моряка с рефрижератора указательным пальцем в грудь. – В глаза ему кто-нибудь заглядывал? Ищите дальше, – сказал Ли Джун и отвернулся.

Очкарик первым бросился поднимать веки. Светодиоды ручного фонарика ярко вспыхнули.

– На белках покойного явно различимо кровоизлияние, – радостно сообщил судмедэксперт.

– Так я и знал! – чрезвычайно обрадовался Ли Джун. – Предположения?

– Кровоизлияния вполне могут быть следствием выстрела в сердце, – не подумав, ляпнул второй патологоанатом.

– А могут и нет! – задиристо выкрикнул профессор. – Еще предположения! Смотрите внимательнее!

Судмедэксперты рвали друг у друга увеличительное стекло, вглядываясь в глазные яблоки. Наконец более способный к аналитическим умозаключениям очкарик произнес:

– Кровоизлияние в глазное яблоко произошло около восьми-шести часов до наступления смерти. Об этом я могу судить по цвету участков, прилегающих к гематоме. Они пожелтели. Кровоизлияние уже начало рассасываться.

Профессор резко повернулся на каблуках. Керамические плитки хрустнули под металлическими подковками. Он картинно вскинул руку и указал на труп:

– А теперь разрешаю сделать выводы.

Судмедэксперт-неудачник попытался восстановить свое реноме.

– Труп… покойный… наш пациент… Европеец подвергся насилию около восьми часов до убийства полковника Люня, в котором принимал участие.