Диктатор
Шрифт:
Стальной взгляд скользнул ей на лицо. Он улыбнулся, хотя улыбка ей показалась фальшивой.
Президент подошёл. Его большой палец почти нежно скользнул по её щеке.
– Нет, - наконец, произнёс он.
– Вы ещё нужны стране, госпожа Золотарёва. Если, конечно, не желаете отправиться в отпуск, но из города я тебя не выпущу, имей в виду.
– Не желаю, - коротко ответила Милена.
Понимая, что в возникших взаимоотношениях у неё и так особо не было выбора. Становиться же содержанкой-затворницей и вовсе не входило в её планы.
Медведев одобрительно кивнул.
– Твоя одежда наверняка испорчена, - деловито продолжал он, направившись к пиджаку, небрежно брошенному на диване. Совсем не тому, который она помнила. – Подбери себе что-нибудь в гостевой спальне наверху. Машина будет ждать тебя внизу – она отвезёт тебя домой. Или хочешь остаться здесь?
– Нет.
– Хорошо, - безразлично отозвался он, надел пиджак и вернулся к ней, чтобы горячо поцеловать. Тело Милены откликнулось помимо воли, потянувшись навстречу его желанию. – Чёрт подери, - оторвался президент от любовницы, чтобы поправить достояние в штанах. – Ты такая горячая, золотко. Ладно, я поехал.
– Угу.
Глава 6. Умоляй!
Первым делом Золотарёва вернулась в душ, чтобы проверить действительно ли её одежда «испорчена».
Да.
На чёрной юбке «элегантными» узорами застыли следы реакций их тел друг на друга. Трусики насквозь пропитались спермой, вытекшей из неё, пока она дошла до душа.
Вряд ли диктатор надеялся иметь от неё детей или был настолько небрежен. Он всё о ней знал. Милена была в этом уверена. Никто не допускается к личности президента настолько близко без увесистой папки с пометкой твоего имени на ней. Даже подозрительная активность начальства, навязчиво предлагавшая ей повышение последний год стала понятной.
Наверное, должно было польстить, что президент, после одной единственной встречи, воспылал таким желанием, что год пытался затянуть её в столицу более лояльными методами, пока не пришлось прибегнуть к открытому принуждению.
Наверное.
Но полное отсутствие романтики и эмоциональной составляющей вообще со стороны любовника убивало любую радость. Её просто оттрахали. И, видимо, собираются пользовать и дальше.
Объекту желания одного из самых сильных и могущественный людей мира оставалось лишь расслабиться и получать удовольствие.
«Охрененное удовольствие, - справедливости ради должна была она признать. – Так чего трепыхаться?».
Необходимо было лишь максимально эмоционально отгородиться, не допуская глупых надежд и чаяний, относительно их связи.
Золотарёва открыла гардероб в гостевой спальне на верхнем этаже, куда ей было велено заглянуть.
Увидев многообразие одежды с бирками разных размеров, она физически скривилась от отвращения.
У президента, однако, был разнообразный вкус. Она здесь явно не первая. И не последняя.
Очередная шлюха главы государства на квартире для удовлетворения его естественных потребностей.
– Твою мать, - в сердцах выругалась она, чувствуя, как внутри всё вскипает от переполнявшей женскую гордость ярости.
*
Ничто не помогает так отвлечься от чего угодно, как полное погружение в работу.
И что из того, что на этой самой работе постоянно ходит туда-сюда объект, от чувств к которому ты бы хотела отгородиться?
Просто не поднимай головы и не обращай внимания!
Что Милена и делала последующие три дня. Не получая более от «начальства» каких-либо знаков внимания или, тем более, предложений личной встречи.
Может быть, он потерял к ней интерес, после того, как получил желаемое?
Может быть.
«Так даже лучше», - убеждала она себя, не позволяя даже глаз поднимать, когда он проходил мимо.
Продолжая размышлять о том, что зарплата на данном месте в десять раз больше её предыдущей в Камянске, жильё у неё халявное. Пока, по крайней мере.
Если Он о ней просто забыл, поживёт пока Золотарёва в столице, подкопит денег, а потом… а хрен его знает, что потом.
Может, рванёт на какой-нибудь дорогущий курорт. Или ещё что-нибудь, не важно. Главное, что есть хоть какая-то цель – копим деньги!
*
Четвёртого дня за десять минут до обеденного перерыва президент привычно покинул рабочий кабинет, пройдя через приёмную и скрывшись за огромными дверьми вместе с телохранителями.
Через пару минут телефон его основного секретаря. Единственного, от которой был существенный толк зазвонил.
– Да, господин президент, - ответила Ангелина Ивановна.
Все помощницы в приёмной приосанились и напряглись, превратившись в слух.
Милена очень пыталась не прислушиваться.
– Да, господин президент, - продолжала соглашаться единственная женщина, близкая к главе государству по возрасту. И выглядевшая, кстати, для своих лет, так же великолепно, как и он. – Да, господин президент. Да, поняла. Хорошо.
Ангелина Ивановна сбросила вызов и потянулась к множеству толстенных папок у себя на столе. Порылась в одной из них, достала какой-то документ на нескольких листах и, поднявшись, направилась к столу Золотарёвой.
– Пропала электронная версия этого указа, - сказала она, пренебрежительно бросив скреплённые листы Милене на клавиатуру. – Необходимо заново набрать. Срочно.
– После обеда? – уточнила «новенькая». Уже привыкшая к подобному отношению со стороны «сторожилы» к остальным помощницам.
– Что тебе непонятно в слове «срочно»?
Золотарёва решила проигнорировать риторический вопрос, взяв в руки документ, состоящий из семи листов.
В принципе, с её скоростью печати, здесь делов-то минут на двадцать.
Сотрудницы, максимально приближенные к личности главы государства, собрались и покинули приёмную, отправившись на обед в соседний ресторан.
Милена приступила к срочной работе, которую ей фактически поручил президент.
Она удивилась, когда вновь увидела его в приёмной, и быстро вернула взгляд на монитор, продолжая печатать.
Медведев подошёл ближе и облокотился задом о её стол. С ироничной улыбкой глядя на старательную «печатальщицу».
Золотарёвой показалось, что кислорода в помещении стало меньше, но она пыталась не обращать внимания на фривольное поведение начальника с явным подтекстом на личные взаимоотношения. Она на работе! А он приказал ей срочно напечатать этот хренов документ, не отпустив на обед!