Чтение онлайн

Она и печатает, разве нет?

Его рука лениво потянулась к её плечу и слегка отодвинула край кофточки.

– Не любишь бюстгальтеры?
– спросил диктатор, не заметив бретельки.

– Эта кофта с чашечками, - машинально отозвалась она, чтобы он не подумал, что это она его пытается соблазнять таким образом. – В бюстгальтере нет необходимости.

– М-м-м, - протянул глава государства, медленно поведя пальцем вдоль выреза, опускаясь в нижнюю точку декольте.

 - Что Вы делаете? – решила всё же возмутиться она.

– Ш-ш-ш, - зашипел улыбающийся Медведь. – Ты же у нас такая невозмутимая, сдержанная, отстранённая. Я тебя совершенно не волную, тебе вообще нет до меня дела, как до мужчины, разве нет?

– Да!

– Ну, так не обращай на меня внимания и дальше, продолжая поражать своим трудолюбием. Или всё же не можешь?

Милена раздражённо поджала губы. Заставив себя поверить в то, что его здесь нет. Запретив себе реагировать на его прикосновения.

Но это было всё сложнее. А точнее, невозможнее.

Президент потянул декольте вниз, высвободив левую грудь помощницы, и сейчас пощипывал мгновенно отреагировавший на колебания воздуха сосок. Властно подёргал.

Золотарёва задышала чаще, пытаясь максимально сосредоточится на тексте, но у неё получалось всё хуже.

Она хотела уже вовсе не игнорировать президента.

Она хотела ещё.

Она хотела больше.

Глава государства чуть наклонился, и мужская рука скользнула ей под юбку, надавив на чувствительный бугорок.

Милена прикрыла на мгновенье глаза.

– Печатай! – приказал диктатор, и она покорно распахнула глаза, выполняя приказ. Дыша через раз. Шире раздвинув ноги. Поддавшись игре.

Похоже, у него тоже была своя точка кипения. Мужчина оттолкнулся от стола, вырвав из-под неё стул. Встал сзади, одним резким движением задрал юбку, рванул вниз нижнее бельё.

Милена замерла в положении, упираясь ладонями в стол. Дрожа от ожидания и желания, пока президент расстегивал ремень. Послышался звук молнии, и она почувствовала Его головку у своего входа. Застонала от предвкушения, но та не двинулась.

Золотарёва подалась назад, но диктатор скопировал её движение, не позволив насадить себя на него. Проведя головкой по клитору и снова ко входу. И снова, чтобы дать ложную надежду.

Милена застонала, уже от отчаяния. Она сходила с ума от желания, каждый раз подаваясь назад, когда казалось, что он вот-вот позволит ей почувствовать себя внутри.

– Пожалуйста, - услышала она свой слабый стон.

– Что? – спросил он, явно ожидавший нечто подобное. Добивавшийся этого своими действиями.

– Пожалуйста, - громче повторила она.

– Умоляй, - жёстко приказал тот, кто держал в страхе пол мира.

Золотарёва до крови прикусила губу, чтобы сдержать рвущиеся по приказу мольбы. Пытаясь совладать с собой, но тело ей более не принадлежало. Оно горело. Оно пылало. Оно умирало и хотело жить, а это было невозможно без Него. Здесь. Сейчас. В ней.

– Умоляй!

– Прошу, - сорвалось с губ.

Она вскрикнула, когда он резко устремился в неё, и кричала, не переставая, пока он безжалостно врывался в неё снова и снова.

Сводя с ума своим напором, своей силой, своей властью. Над ней.

– Так-то лучше, - услышала она, обессилено лёжа на столе, когда Медведь вышел из неё, предварительно успешно кончив.

Оскорблённое чувство собственного достоинства среагировало быстрее, чем она успела подумать.

Золотарёва впечатала в президентскую щеку звонкую пощёчину, дерзко одернула юбку, умудрившись практически одновременно натянуть трусы на место. Схватила сумочку и вышла из-за стола, направившись к выходу.

– У меня обеденный перерыв час, - бросила она резко. – Закончу с твоим чёртовым указом, когда вернусь!

«Точка!», - почти хлопнула она дверью, насколько это было возможно сделать с мощными пуленепробиваемыми дверьми приёмной президента.

 Ей потребовалось около получаса, чтобы успокоится и вернуться к реалиям жизни и осознания своего места в ней.

Милене стало страшно.

Ни отец, ни бывший муж не спустили бы ей ничего подобного, а они были всего лишь людьми.

Кроме того, в её случае инициатором насилия была именно она – президент лишь унизил её.

Для неё насилие было неприемлемым поведением. Оно не должно исходить ни от одной из сторон. Это порождает хаос и выводит отношения на уровень, где размываются границы допустимого. Где теряется уважение. Настоящее. Основанное не на страхе.

Гонимая тревогой и чувством вины, она задержалась с обеда лишь на пятнадцать минут.

– Ты где была?! – потребовала объяснений Ангелина Ивановна

Она тихо скользнула за свой стол и возобновила работу над треклятым указом, решив оставить вопрос без ответа. Постоянно допуская опечатки и провозившись с ним гораздо дольше, нежели была способна в спокойном состоянии.

Президент на рабочее место с обеда так и не вернулся.

Не было его и на следующий день. Напряжение в теле Золотарёвой, в ожидании скорой расправы стало спадать. Она воспылала надеждой, предполагающей, что всё же пронесёт, но та безнадёжно рухнула, когда в конце третьего рабочего дня на выходе из Кремля к ней подошла служба безопасности.

– Милена Золотарёва?

– Да, - сдавленно отозвалась она.

– Следуйте за нами.

На ватных ногах она последовала за шкафом, обтянутым в чёрный костюм. Затылком чувствуя, как позади за ней следует ещё двоё, отрезая пути к бегству. Хотя куда бежать, куда?! И от Кого?

Её посадили в пуленепробиваемый джип, в котором она совсем недавно ехала с главой государства. Сейчас же её попутчиками были три безопастника, суровые выражения лиц которых не предвещали ничего хорошего.

Милена была практически уверена, что её вывезут за пределы города и избавятся от трупа на какой-нибудь свалке.

«Если смерть, то быстрая», - единственное на что она смела надеяться в этот момент, считая за благо.

Хуже страха смерти может быть лишь страх предстоящих издевательств и боли. Для неё, по крайней мере.