Чтение онлайн

Lonngren T. «Прошу […] не гневаться моим вопросам»: норвежский профессор Олаф Брок как переводчик (из истории российско-норвежских научных связей). Poljarnyj vestnik. Norwegian Journal of Slavic Studies.

2016. Vol. 19. P. 51–67.

Myklebost, K. A., Мечта о либеральной России. Ottar 1/2017 No. 314. Troms0 Museum, UiT Norges arktiske universitet, Troms0, 2017.

Сорокина, М. Ю. Архивы дипломатических ведомств как источник по социальной истории науки. Архивоведение и источниковедение отечественной истории. Проблемы взаимодействия на современном этапе. Доклады и сообщения на 4-й Всероссийской конференции 24–25 апреля 2002 г. Москва, 2002. С. 129–135.

Т. П. Лённгрен

Университет Тромсё (UiT) – Арктический Университет Норвегии

6 июня 1923 года норвежский профессор-славист Олаф Брок (18671961) получил разрешение посетить недавно созданный и уже скандально известный Институт красной профессуры в Москве. В Москву Брок приехал, чтобы познакомиться с реальной ситуацией в Советской России, где после многих лет потрясений – революции и гражданской войны – постепенно устанавливалась определенная стабильность. Маршрут его поездки ограничивался Петроградом и Москвой; Брока особенно волновали условия жизни интеллигенции при новом режиме. Он с явным интересом ждал встречи с «красной профессурой» – учеными «нового типа», чьей задачей было распространение большевистской идеологии и превращение теории коммунизма в основу экономической и духовной жизни молодой Советской республики. Сразу после визита в Институт Брок записал свои впечатления: «Весьма интересно. Институт – центр коммунистической духовной пропаганды, где будущих преподавателей обучают различным дисциплинам научного «марксизма». В то же время его глубоко встревожило восприятие мира через идеологическую призму, красной нитью проходившее через все утверждения «красных профессоров»: «Все, о чем мы говорили, в том числе все мои ответы на их вопросы о внутренней ситуации в Норвегии, моментально […] сводилось к проявлениям «классовой борьбы», «экономических условий» и так далее. Мне приходилось отвергать подобные толкования, порой даже довольно жестко, хотя и с юмором. Здесь самым очевидным образом царят фанатическая вера и предвзятые убеждения. Тем не менее я пообещал быть к их услугам в деле обмена литературой». [13]

Краткие заметки Олафа Брока о посещении Института весьма характерны для подхода норвежского профессора к политическим реалиям новой, советской России: он весьма критически относился к усилению идеологического контроля над общественной жизнью при большевистском режиме и сужению пространства для свободных интеллектуальных дискуссий. Тем не менее он – не без усилий – старался выглядеть заинтересованным и готовым к контактам, невзирая на идеологические барьеры, разделившие Советскую Россию и Европу после Октябрьской революции. Архивные материалы о поездке Брока в 1923 году свидетельствуют, что он систематически и добросовестно собирал сведения о новых порядках в Советской России, особенно в сфере высшего образования. Так, в Институте красной профессуры Брок подробно записал информацию о критериях приема и организации учебного процесса, а также возможностях установления контактов с научными кругами Запада за счет командирования студентов для учебы за рубеж и обмена литературой.

Вернувшись на родину в июле 1923 года, Брок поделился некоторыми ощущениями от путешествия в письме своему бывшему преподавателю в Венском университете Ватрославу Ягичу: «Поездка была мучительной, раздражающей, я постоянно становился свидетелем психологического террора, которому подвергается интеллигенция. Правовая система, высшее и среднее образование, цензура – все аспекты «интеллектуальной жизни» производят гнетущее, пугающее впечатление. Никто не мог вообразить, что «идея», даже с учетом печально известной склонности русских к логике радикализма, превратит людей в рабов. Этот «марксизм» – одно из самых страшных среди всех ужасающих последствий войны и послевоенных лет». [14] Брок признался, что испытал чувство облегчения, вернувшись домой, но все же он доволен поездкой: во время пребывания в России ему разрешали без помех встречаться с людьми и наблюдать за ситуацией – в результате он сумел повидаться со старыми друзьями и коллегами.

Точная цель визита Брока в Советскую Россию весной 1923 года нам неизвестна. В предисловии к своей книге «Диктатура пролетариата. Увиденное и осмысленное в начале лета 1923 года», Брок дает понять, что его задачи не ограничивались наблюдением за условиями жизни россиян, и отмечает, что его интересовала в первую очередь ситуация в интеллектуальной сфере. Есть основания предполагать, что поездка была связана с работой Брока в начале 1920-х годов по оказанию помощи российской интеллигенции и высшим учебным заведениям, страдавшим при новом советском режиме как от материальных лишений, так и от политических репрессий. Кроме того, она стала следствием твердой убежденности Брока в том, что он обязан написать книгу, которая служила бы противовесом целому «букету» путевых заметок социалистов о России, опубликованных в Западной Европе после Октябрьской революции. По мнению Брока, в этих публикациях Советская Россия идеализировалась, и им следовало противопоставить точное и последовательное описание реального положения дел в стране.

Критические отзывы Брока о «красной профессуре», да и само его желание побывать в СССР становятся понятнее в свете его биографии, давних личных и научных связей с Россией. В 1900 году Олаф Брок стал первым профессором-славистом в Университете Кристиании (так тогда назывался Осло), и к 1923 году его считали одним из ведущих норвежских специалистов по России. Помимо нескольких новаторских работ по фонетике славянских диалектов, Брок опубликовал в норвежской прессе большое количество статей о российской культуре, литературе и политических событиях. Большинство из них печатались в ведущей консервативной газете Aftenposten, издававшейся в Кристиании. В этих заметках Брок рассказывал об актуальных политических проблемах тогдашней России, основываясь на информации, получаемой из российской прессы и переписки с русскими друзьями и коллегами. Репутация Брока как эксперта по российским делам во многом была связана с его широкими связями с этой страной: среди знакомых профессора были не только представители научной интеллигенции, но и видные деятели культуры, политики и дипломаты. [15]

Политическая направленность статей Брока о России отразилась еще в путевых заметках, опубликованных в 1902 году. По убеждениям Брок был либеральным консерватором, он глубоко сочувствовал российскому народу, страдавшему, как он считал, под гнетом царского абсолютизма. Эти взгляды вполне соответствовали общему мнению, превалировавшему тогда в Норвегии и Западной Европе в целом: царская Россия считалась отсталой страной, оплотом деспотизма. В газетных статьях Брок с нескрываемым энтузиазмом оценивал процессы либерализации в России после революции 1905 года. По его мнению, ведущей политической силой в стране стала Конституционно-демократическая партия («кадеты») во главе с Павлом Милюковым – благодаря ее усилиям гигантская империя начала постепенно продвигаться по пути к современному государству западноевропейского типа. Это, как Брок считал, откроет для русского народа эпоху процветания и сблизит Россию с остальными странами Европы. Когда через несколько месяцев царь распустил Первую Думу за «незаконные действия», Брок был возмущен и предрек России народные бунты невиданного доселе масштаба. [16]

Прогнозы Брока оправдались только через десять лет. После отречения царя в феврале 1917 г. кадеты пришли во власть в составе Временного правительства и начали воплощать свою программу, провозгласив конституционную парламентскую республику и наделив всех российских подданных равными гражданскими правами. Броку показалось: долгожданная эпоха либерализма в России вот-вот станет явью. Но уже летом-осенью 1917 года оптимизм в отношении Временного правительства рассеялся на фоне ширящихся в обществе требований о выходе из войны. В самом правительстве мнения по вопросу о военных целях страны разделились. Тем временем популярность большевиков росла, поскольку они были единственной партией, заявившей о готовности немедленно и без всяких условий заключить мир с Германией. Когда же в октябре большевики захватили власть, Россия стала объектом надежд и идеалом для людей, резко отличавшихся от Брока по политическим убеждениям – представителей международного революционного рабочего движения.

Для Олафа Брока Октябрьская революция стала сильнейшим ударом по его мечте о либеральной России. Он называл Ленина «великой темной силой нашего времени», а популярность большевиков считал результатом пропаганды и безответственного подстрекательства народа к беспорядкам. Как и многие другие западноевропейские наблюдатели, не разделявшие революционных идей, Брок был уверен, что большевики – явление временное, и скоро они исчезнут с мировой политической арены так же внезапно, как появились. [17] Пока же он всеми силами старался противостоять большевистскому влиянию и поддерживать российских либералов – как в Европе, так и в самой Советской России.

В последующие годы, когда гражданская война вынуждала людей покидать страну, Норвегия приняла несколько волн русских беженцев. Брок собирал для них деньги, помогал российским эмигрантам в Норвегии найти жилье и обустроиться, и одновременно организовывал публикацию статей русских эмигрантов, разоблачающих программные заявления большевиков. [18] В 1919 году Брок обратился к другому норвежцу – Фритьофу Нансену, незадолго до этого согласившемуся занять пост Верховного комиссара Лиги Наций по репатриации военнопленных (вскоре он станет Верховным комиссаром по делам беженцев). Брок предложил Нансену сотрудничество по гуманитарной помощи Петрограду, и тот с готовностью согласился. [19]

Как отмечается в книге Брока в 1923 году, его особенно волновало положение российской интеллигенции. Коллеги Брока в Петрограде и других крупных городах были лишены не только материальных благ, но и возможности вести научную работу в атмосфере свободы слова и дискуссий, без опасения стать жертвой политических репрессий. Через так называемый Финляндский комитет помощи русским ученым во главе с профессором-славистом из Хельсинкского университета Иосифом Юлиусом Микколой Брок сотрудничал с общеевропейским объединением ученых и высших учебных заведений, оказывавшим гуманитарную помощь и моральную поддержку российским интеллектуалам, снабжавшим их научной литературой. Помощь направлялась прежде всего Петроградскому дому ученых, находившемуся под патронажем Максима Горького. [20] Кроме того, Брок призывал Нансена, наряду с помощью военнопленным, беженцам, а с 1921 года – и голодающим в Поволжье, принять участие в работе по облегчению положения российской интеллигенции. [21] Нансен вновь ответил согласием, и интеллигенция Москвы и Петрограда стала получать гуманитарную помощь. Зимой 1922–1923 года Нансен и Брок старались организовать помощь интеллигентам в российской провинции.