Чтение онлайн

Обратившись к научному сообществу Норвегии, Брок и Нансен убедили его взять под «опеку» Воронежский университет. За зиму Нансену и Броку удалось собрать в Кристиании, Бергене и Тронхейме необходимые средства, на которые по линии Нансеновского комитета и Международного Красного Креста из Норвегии в Воронежский университет были отправлены продовольственные посылки, книги и техническое оборудование, в частности микроскопы. [22] Эта гуманитарная деятельность вызывала неоднозначное отношение в политических кругах, и Нансену – главному организатору европейской помощи России – пришлось столкнуться с резкой критикой как со стороны Запада, так и со стороны советского правительства. [23] Брок несколько раз публично выражал поддержку Нансену, кроме того, они выступали в прессе с совместными обращениями к норвежским властям, призывая: ради облегчения страданий народа России следует отложить в сторону взаимное недоверие и оскорбления, которыми обменивались западные столицы и Москва. [24]

Поскольку Брок был либеральным консерватором по убеждениям и не раз критиковал большевиков публично, ему вполне могли отказать в визе для поездки в СССР в 1923 году и разрешении посещать различные учреждения. Те не менее визу он получил. Отчасти это, возможно, было связано с рекомендательным письмом, которым Брока перед поездкой снабдил Нансен. [25] Следует отметить, что еще до Брока в Советской России по приглашению большевистских властей побывало несколько делегаций и отдельных представителей Норвежской рабочей партии. [26] Норвежские революционеры отправлялись в Россию с четкой политической целью: воздать хвалу новому большевистскому порядку и поучаствовать в организации международного революционного движения. Подобные визиты были, бесспорно, выгодны большевистским властям. Каким же будет результат поездки Брока, никто предсказать не мог.

В конечном итоге Брок написал книгу, призванную служить противовесом целому потоку, как он считал, идеализированных и ложных описаний советских реалий, вышедших из-под пера представителей рабочего движения. Еще в 1919 году, сразу после выхода в свет, Брок отрецензировал первые два отчета членов Норвежской рабочей партии о поездках в Советскую Россию. В сентябре 1919 года он резко раскритиковал брошюры Эмиля Станга Sovjet-Rusland («Советская Россия») и Микаэля Пунтервольда I Lenins land («В стране Ленина») на страницах Aftenposten. [27] Брок характеризовал эти работы как «пустопорожние попытки защитить […] русский большевизм», не способные произвести никакого впечатления на политически зрелого читателя. Их авторы, отмечал он, – представители возникшего в Норвегии экстремистского социализма, а сами брошюры следует рассматривать не как объективное описание ситуации в Советской России, а как элемент норвежских внутриполитических споров: «Мы слишком долго терпели, позволяя норвежским «большевикам» распространять свои доводы в защиту нынешних русских властей. Эти доводы основаны на слухах и спорных утверждениях […] Сейчас всем уже должно быть ясно, что русские большевики рядятся в тогу социалистических теорий и одновременно проводят политику, на деле абсолютно противоречащую этим теориям; в Советской России – самый несвободный, неравноправный и жестокий авторитарный режим из всех, с которыми сталкивался мир в последнее время». [28]

Четыре года спустя Брок мог констатировать: в литературе о Советской России по-прежнему преобладали сочинения норвежских социалистов, сочувствовавших большевикам. Созданный ими образ необходимо скорректировать.

Первым на книгу Брока о Советской России отреагировал его близкий друг и политический союзник Константин Гулькевич. В сентябре 1923 года он написал Броку, что прочел рукопись и обсудил ее с их общим знакомым – экономистом А. А. Чупровым. В этом письме и последующей переписке Гулькевич отзывается о труде Брока с большим энтузиазмом: «Не знаю книги, которая давала бы такую потрясающую картину того, что происходит в России. Хотя всюду чувствуется, что Вы писали кровью Вашего сердца, все же ни минуты спокойный, желающий быть всегда справедливым тон не покидает Вас». И пусть даже рассказ Брока вселяет уныние – столько в нем свидетельств лжи, коррупции и злоупотреблений власти – Гулькевич находит утешение в том, что автор подметил признаки ослабления существующего режима: «Только Вы Вашею любовью [к России] могли разобраться в этом!» [29] Кроме того, Гулькевич и Чупров настоятельно рекомендовали Броку не раскрывать имена тех, с кем он беседовал в Москве и Петрограде: это могло бы подвергнуть их большой опасности.

Сразу после публикации книги Брока она превратилась в «яблоко раздора» между норвежской буржуазной и рабочей прессой. Первые рецензии на книгу появились в консервативной прессе в середине ноября 1923 года: их авторы обильно цитировали «Диктатуру пролетариата» и высоко оценивали глубокие знания автора о российском обществе и культуре, его объективный, научный подход к теме. Aftenposten перепечатала целые параграфы из книги с пояснительными комментариями самого Брока. Газета Nationen сделала акцент на выводе Брока о том, что власть большевиков все еще непрочна, а значит «битва за Россию» пока не проиграна. Более того, подчеркивала Nationen, эта книга принесет особую пользу в Норвегии, где восхваление Рабочей партией большевизма встречает широкую поддержку в обществе. Норвежские читатели – как социалисты, так и все остальные – заслуживают правдивой информации о «чудесах, которые нам предлагают [большевики]», иронически резюмировала газета. [30] Главный орган Рабочей партии – газета Arbeiderbladet – напечатала короткую и резко критическую рецензию на книгу, написанную коллегой Брока, профессором истории, социалистом Эдвардом Буллем. Книга показывает, полагал Булль, что у автора сложилось крайне искаженное представление о современной ситуации в России, а его понимание российских реалий очевидно не выходит за пределы славянской филологии. Утверждения Брока – сплошное морализаторство и инсинуации, отмечал рецензент, и в них не содержится ничего, кроме его собственной убежденности, что советский строй никуда не годится и достоин всяческого порицания. В декабре за рецензией Булля последовали дальнейшие нападки на книгу и ее автора в рабочей прессе. [31]

Хотя книга Брока была посвящена Советской России, «битва рецензий» вскоре переросла в спор о внутриполитических проблемах Норвегии: консерваторы и либералы критиковали социалистов за поддержку большевиков – «этих мошенников под коммунистическим государственным флагом». [32] Bergens Tidende в двух номерах напечатала статью, где утверждалась, что при новой власти «русская угроза» Норвегии сохраняется, пусть и в новом обличье. Газета предостерегала читателей: наивное восприятие большевистской пропаганды заманит Норвегию в ловушку, и страна окажется в сфере влияния гигантского восточного соседа. [33] В рецензиях рабочей прессы отразился и раскол в Норвежской рабочей партии, произошедший в начале 1920-х. Так, газета Den nye Social-Demokraten – орган правых социал-демократов, отколовшихся от Рабочей партии в 1921 году, утверждала: большевики исказили марксизм настолько, что по сути «распяли Маркса на кресте вниз головой». Автор статьи соглашался с мнением Брока о том, что рано или поздно власть большевиков закончится: в истории России они представляют собой лишь интерлюдию. [34]

В конечном итоге «Диктатура пролетариата» стала самым известным для широкой публики из всех трудов Брока. [35] Это было обусловлено несколькими причинами: свою, роль, вероятно, сыграл интригующий заголовок, полемический тон книги и умение автора излагать сложные вопросы четко и сжато. Несомненно, имела значение и репутация Брока в качестве признанного «знатока» России. Более того, издательство Aschehoug воспользовалось разгоревшейся полемикой в прессе и сформулировало для рекламы книги краткое, но убедительное обращение: «Из всех книг этого года, которые мы от всей души готовы рекомендовать каждому читателю, эта занимает первое место. Ее экземпляр должна иметь каждая публичная библиотека, каждый читательский кружок – чтобы книга дошла до максимально широкой аудитории». [36]

Большое внимание к книге было связано и с моментом ее публикации. В 1923 году в советско-норвежских отношениях имелось несколько нерешенных трудных вопросов. Кристиания еще не признала большевистское правительство де-юре, но с 1922 года в Москве действовало норвежское торговое представительство и две страны вели переговоры о торговом соглашении. В феврале 1924 года было объявлено о признании советского правительства; СССР в свою очередь признал суверенитет Норвегии над Шпицбергеном – тем самым был решен еще один спорный вопрос двусторонних отношений. Решающую роль в переговорах о признании сыграла Александра Коллонтай – глава торгпредства СССР в Кристиании. [37] В 1922 году в норвежской прессе разгорелись острые дебаты о правомерности торговли с большевистскими властями, а в 1923-м предметом споров стал еще и вопрос об официальном признании советского правительства. По вопросу о признании мнения в норвежском обществе разделились, но к концу года даже часть консервативной прессы пришла к выводу, что Норвегия не может поддерживать статус-кво: торговать с Советской Россией и отказываться признавать ее де-юре. В начале октября 1923 года Видкун Квислинг – бывший военный атташе норвежской миссии в России и помощник Нансена в организации помощи голодающим Поволжья – опубликовал в Tidens Tegn статью, где утверждал, что для Норвегии пришло время протянуть руку Советской России, признав ее официально. Цитаты из статьи тут же разошлись по другим изданиям: в комментариях подчеркивалось, что Квислинг знает ситуацию в СССР не понаслышке. Газета Dagbladet заявила: в конечном итоге отказываться пожать руку торговому партнеру просто невежливо. Более того, официальное признание советского правительства несомненно обернется позитивными последствиями в двусторонних отношениях, – как экономических, так и политических – а включение России в европейскую сферу принесет непредвиденные блага русскому народу. [38]

«Диктатура пролетариата» Брока быстро превратилась в неотъемлемый компонент общей дискуссии по «русскому вопросу», а переговоры о признании де-юре подогревали читательский интерес к книге. В феврале 1924 года, всего за неделю до подписания двустороннего соглашения между Норвегией и СССР, в Bergens Tidende была напечатана статья с анализом книги Брока. В ней также утверждалось, что содействие «благополучному развитию России» отвечает собственным интересам Норвегии как ее малого соседа: ведь коллапс российской экономики создаст для Норвегии угрозу. [39]

Интерес к книге подогревали и действия самого Брока. В конце мая и июне 1924 года спор в прессе вокруг «Диктатуры пролетариата» вспыхнул с новой силой. Причиной послужило решение Брока разослать сокращенное «народное» издание книги в норвежские школьные библиотеки. В рабочей прессе разразилась буря негодования: она расценила эту инициативу как акт политической агитации, направленной не только против большевистской России, но и против Норвежской рабочей партии и ее многолетних усилий по улучшению положения учителей и учеников из рабочих семей в норвежских школах. Самого Олафа Брока обвинили в стремлении нажиться на книге, а Arbeiderbladet в угрожающем тоне отметила, что его действия легко могут создать прецедент. Автор статьи задавал риторический вопрос: «Может быть нам стоит раздать школьным учителям […] наиболее выдающиеся труды Ленина и Троцкого?». [40] Рабочая пресса возложила ответственность за рассылку книги на коалиционное либерально-консервативное правительство страны, а также опубликовала интервью-«допросы» с министром по делам церкви Карлом Санне и заместителем министра иностранных дел Августом Эсмарком. Поскольку Эсмарк заявил, что норвежский МИД считает нетактичной в дипломатическом плане «агитацию в школах против дружественного государства», он подвергся резкой критике еще и со стороны консервативной прессы. [41]

Через неделю газета Tidens Tegn потребовала немедленной отставки Эсмарка. [42] Arbeiderbladet, в свою очередь, указала: Эсмарк сделал свое заявление от имени Министерства иностранных дел, а значит если кому-то и уходить в отставку, то самому министру. Тем не менее, продолжала газета, после официального признания Норвегией большевистского правительства Советская Россия вошла в круг государств, к которым следует относиться столь же тактично, как и к любой великой европейской державе, и чем скорее консервативная пресса к этому привыкнет, тем лучше. [43] За критикой книги Брока в рабочей прессе стояла Александра Коллонтай, назначенная после признания СССР советским полпредом в Норвегии. После того как Эсмарк публично денонсировал собственные заявления, споры вокруг «Диктатуры пролетариата» утихли. В конечном итоге книга была без лишнего шума изъята из школьных библиотек. [44]