Чтение онлайн

– Зато нам будет скоро хорошо...

– Лева, тумир а тойве, аф идиш зол дер кинд нит фарштэен, - прервала его мама

Я, конечно, обиделась, но виду не подала. Во-первых, я все равно все понимала, а во-вторых, дер кинд - это до пяти лет, а я уже никакое не дитя!

– Да что тут говорить!
– махнул рукой папа, - Гоим фун подлесье ун ундзер Зинаида, и будет у нас агройсе глик.

Я передала папе последнюю тарелку и побежала в спальню. В спальне пахло горячим паяльником потому что Мишка паял усилитель. Я еще не очень хорошо знаю, что такое усилитель, но только Мишка всегда его паяет. Иногда к нему приходит Леха Лившиц и они паяют вместе. Тогда они все время ругаются, и то Мишка кричит: "Леха дурак!", а то Леха кричит: "Мишка идиот!"

– Мишка, - с порога спросила я, - у нас, что будут жить гои из подлесья?

Мишка ткнул паяльником в желтенький как леденец камешек, и кивнул головой.

– Но... в подлесье же живут цыгане и бандиты! Там всегда дерутся и режут друг друга ножами! Почему они будут жить у нас??

– По кочану, - буркнул Мишка, - Сонька, я занят серьезным делом, я паяю усилитель, а ты мне мешаешь.

– Да, ты всегда паяешь этот усилитель, - махнула рукой я

– Да, всегда, - очень сердито ответил Мишка, потому, что мне постоянно мешают, вот сейчас тоже!

– Я маме расскажу, что вы с Лехой в апреле ходили купаться, - сказала я

Мишка застонал и отложил паяльник.

– Тетя Белла и дядя Лазарь поменялись квартирами с этими людьми, и они будут жить рядом с нами. Теперь ты отстанешь?

– Так значит, они не уезжают в Израиль, а просто переселяются в подлесье что ли?

– Нет, они уезжают, все Сонька, иди, займись чем-нибудь и дай мне спокойно поработать, я уже из-за тебя забыл, какое мне тут переменное сопротивление надо: на 33 кОма или на 47 кОм. Вот будешь меня доставать, я точно тебя в следующий раз не пущу смотреть, как мы с Лехой фотографии печатаем!

И мне пришлось отстать от Мишки, потому что смотреть, как печатают фотографии - это самое интересное, что может быть. А происходит это так.

Сначала Мишка с Лехой снимают со шкафа увеличитель, раскладывают пачечки с фотобумагой и Мишка спрашивает: "Унибром или бромпортет?", а Леха говорит, чтоб доставал и то и другое. Потом окно завешивают одеялами и зажигают фонарь с красным стеклом. И в комнате сразу становится все красное и жуткое. Мишка с Лехой садятся около стола, а я забираюсь на Мишкину кровать и смотрю, как они долго наводят резкость, поднимают и опускают огромную голову увеличителя, потом, наконец, подкладывают лист бумаги и громко считают до пяти или шести и белый еще листик бумаги окунают в ванночку с проявителем. И вот тут наступает самое интересное. Сначала листик просто лежит в проявителе, а потом на нем начинает все быстрее появляться картинка. Когда она полностью появится, листик кладут во вторую ванночку с закрепителем, а потом уже в большую ванночку с чистой водой. Когда все фотографии напечатают их кладут сохнуть, и постоянно бегаю проверять, высохли ли они, потому что если их пересушить, они свернутся.

Вот поэтому я отошла от Мишки и пошла заниматься чем-нибудь, а Мишка пошел к тете Белле звонить по телефону Лехе и спрашивать про сопротивление.

У тети Беллы дома есть телефон. Все потому что дядя Лазарь - очень важный и редкий человек. Мама говорит, что другого такого нет во всем городе, а папа добавляет, что и во всей стране такого нет. Дядя Лазарь - непьющий сварщик! Поэтому у него большая зарплата и халтуры, и телефон дома, и тетя Белла не работает, а обеспечивает уют и украшает жизнь. А у нас папа - обычный инженер-конструктор, и у него оклад и рацухи, и телефона у нас дома нет. Но на самом деле, это неважно, потому что все, кто хочет позвонить нам, просто звонят тете Белле. Да и звонят нам не так часто. Иногда папе звонит его начальник, и тогда тетя Белла кричит нам в дверь: Куриленко! Раз в неделю нам звонит мамина мама - бабушка Лея или мамин брат дядя Яша, и тетя Белла тогда кричит: Стародубские! А иногда звонит папина мама - бабушка Сима, и тетя Белла кричит: Гомельские! Потому, что бабушка Лея и дядя Яша живут в Стародубе, а бабушка Сима в Гомеле. А вот сама тетя Белла постоянно разговаривает по телефону. Когда с утра мы - мама, Мишка и я приходим, она машет маме руками заходить, мне машет руками проходить в комнату, а Димке машет руками брать портфель и идти в школу, а сама в это время сидит в коридоре на пуфике возле трельяжа и быстро-быстро говорит в трубку. Мишка помогает Димке закрыть портфель, и они все втроем: мама Мишка и Димка, идут в школу. Мама, конечно же, в школе не учится - она наоборот учитель математики в средних, и даже старших классах. Они уходят, а я иду рисовать или играть тихонько, чтобы не мешать тете Белле делать важный телефонный разговор.

Но в это утро тетя Белла вовсе не сидела на своем пуфике - она сидела на полу, гладила Тимку и плакала. А когда мы вошли, вскочила и кинулась на шею маме.

– Идочка, - вскрикнула она и опять расплакалась.

– Господи, Белла, что случилось, - испугалась мама

Тетя Белла быстро взглянула на нас и прошептала:

– Исаак от геклинген. Эр койфн а билет ин морган

Мама рассмеялась и стала гладить тетю Беллу по волосам и утешать

– Ну и что же ты плачешь, глупая ты, вы же столько к этому шли! Надо радоваться! Белка, ну прекрати, ей-богу.

Тетя Белла опять кинулась к Тимке и спросила

– Идочка, а вдруг они станут обижать Тимку?

– Не станут, - ответила мама, - мы вообще его к себе заберем. Правда, дети?

Я, как это услышала, так просто аж дышать перестала, чтобы не спугнуть, а Мишка важно сказал:

– Вы мне потом, тетя Белла расскажите, что он ест, маме некогда, а я буду варить ему.

Я дернула Мишку за рукав и прошипела ему в ухо:

– Я тебе потом расскажу, что он ест.

Тетя Белла опять вскочила и воскликнула

– Ида! Вы должны забрать наш шифоньер!

– Ты что, - испугалась мама, он же совсем новый! И потом. Вы же всю мебель отдаете Шуру!

– Ну, вот и отдадим всю кроме шифоньера!
– заявила тетя Белла, а ты выкинешь ваш коричневый шкаф и ваш желтый шкаф и поставишь его в детской. В него все прекрасно влезет - он с антресолями. А на место коричневого шкафа поставишь Сонькину кровать, и там у вас хоть какой-то простор будет.

– Берите, тетя Ида, важно сказал Димка, - шифоньер хороший, в средний ящик, например, все мои солдатики влезают. Солдатиков-то я заберу в Израиль, но Сонька там может каких-нибудь кукол хранить.

Димка, конечно, сказал совершенную глупость. Кто это запихивает кукол в ящик? Куклы спят в коробках из-под обуви, в которых им делают кроватки, это же не солдатики какие-то. Зато в ящике я смогу хранить свои тетрадки с историями, туда много должно поместиться.

– Ну, посмотрим, - рассмеялась мама, а теперь быстренько портфель застегивай, и побежали, опаздываем уже!

Тетя Белла захлопнула дверь за мамой, Мишкой и Димкой, пару секунд постояла, а потом воскликнула:

– Господи, проводы же! и кинулась к телефону.

Проводы были в пятницу.

Народу собралась просто уйма! Двери обеих квартир были открыты. Из нашей квартиры в тетебеллину притащили стол, потому что у них всю мебель кроме шифоньера уже увез Шур. Потом оказалось, что не хватает стульев и табуреток, потом тетя Белла потребовала, чтобы собравшиеся мужчины вынесли наши коричневый и желтый шкафы и поставили шифоньер, потом стали накрывать на стол. Между квартирами бегала тетя Белла, а мы все, начиная от Мишки с Лехой и заканчивая маленьким Семиком, который вообще еще не очень хорошо умел ходить, бегали за ней, потому что помогали. Время от времени тетя Белла кричала:

– Дети! Вилки!

Или

– Господи, форшмак! Про форшмак забыли!

И тогда мы все начинали тоже кричать и носиться туда- сюда.

Сначала все праздники не очень интересные. Все сидят за столом, едят, произносят всякие тосты и говорят о всяких скучных вещах. Зато потом чуть позже, дядя Лазарь берет гитару, и мы все садимся вокруг него, даже на пол, если больше некуда, и слушаем. Дядя Лазарь поет, взрослые поют с ним или подпевают, а в некоторых песнях подпеваем и мы.

Вот сейчас он несколько раз перебрал струны и тихонько начал: