Чтение онлайн

Высокий и стройный мужчина, у которого только-только появлялась седина среди коротко стриженых волос, переминался с ноги на ногу, глядя на свои собственные колени. Никто не любил смотреть в глаза учителю, и Фрай тоже не любил смотреть в глаза ученикам. Он многое мог увидеть в них. Слишком многое.

Иногда детям казалось, что их учитель – самый старый старик на свете; что он прожил не одно столетие и вот-вот впадет в маразм. Стоило только взглянуть на его лицо. Об этом говорили не только его морщины, выстроенные сетками, и шептание себе под нос, но и пустой взгляд. Взгляд ушедшего.

Фрай О’Коннелл редко демонстрировал свои навыки, но, когда приходилось, всем казалось, что его кто-то подменял. Особенно удивляла его резкость и готовность. Однажды один из учеников Гунер чуть ли не спятил от своей юношеской ярости (возраст у учеников был разным; для обучения и Фрая это не имело значения) и, подхватив лежащий на холодной земле кинжал, сделал рывок к спине учителя. Все в тот миг подумали об одном: сейчас произойдёт что-то ужасное, и никто не сможет его остановить – не успеет. Потому что кинжал через полсекунды был уже в упоре. Но Фрай среагировал. Развернулся на сто восемьдесят градусов, заранее выдвинув руку, чтобы успеть перехватить кинжал. Как итог – Гунера был изгнан из Гор Орнеполоса навсегда в свою жалкую деревню, из которой пришел. Такое случается редко, раз в столетие, говорил им учитель про разгневанных учеников, поднявших руку на собственного учителя. Раз в столетие, но случается.

Фрай взглянул на двенадцатилетнего мальчика с голубыми глазами. В этих глазах не было ни капли испуга, но и желания выходить тоже.

Пока капли сильно били о каменную дорогу, можно было шептаться, хотя некоторые уверяли других о том, что учитель способен услышать их сквозь любой шум. Но Бейкер Кволз не верил во все эти байки.

– Он выберет его, – шепнул он на ухо своему приятелю, чуть склонившись в бок, но не двигая головой. Сказал совсем тихо, и это прозвучало как «овберт ео».

Тим Рудвел зашевелился, но вовремя опомнился. Резко шепнул:

– Не слышу.

– Выберет его, – повторил Бейкер.

Учитель зашагал правее, очень медленно, примерно шаг в пять секунд. Его рот открывался почти в такт огромным ледяным каплям. Опять что-то шептал себе под нос.

– Мальчика из Аделии, – догадался другой, сказав это Бейкеру. Патекс Коллье. Их новый приятель, с которым они неохотно общались. Считали его слабее. Хотя Тим Рудвел ни с кем не общался.

Сказал он громче, чуть развернувшись. Фрай перестал говорить с самим собой и поднял голову. Посмотрел между Патексом и Бейкером. У обоих всё внутри сжалось. Затем учитель продолжил пялиться вниз. Оба выдохнули.

– Он выберет Мальчика из Аделии.

– Заткнись, – прошипел Бейкер. Патекс умолк. Затем сам Бейкер добавил: – Да.

Учитель их будто бы не замечал. Его выбор затянулся. Затем он наконец произнес:

– Раст.

Голубоглазый мальчик вышел вперед. Показательно кивнул учителю (Фрай смотрел прямо на него) и повернулся к остальным.

Патекс хмыкнул, сделал это громче, чтобы было слышно сквозь дождь, но не так, чтобы учитель заметил.

– Я же говорил, – сказал он это еще тише. Так тихо, что Бейкер только через время разобрал слова. После того, как Фрай О’Коннелл сказал:

– Патекс.

У того снова всё сжалось, но он тут же вышел вперед, чересчур резко, словно его ужалила пчела в заднее место. Он сжал челюсть, впервые почувствовав мороз улицы, как будто до этого стоял возле горячей батареи.

Патекс был выше Мальчика из Аделии, но все видели, на что мальчик из Аделии способен. Они считали, что его научили этому в Центральной Аделии, потому недолюбливали. О понятии «Полубог» никто не знал, за исключением одного лишь Макунета ка Триера, который однажды заикнулся об этом и вскоре понял, что лучше такое не говорить, и их учителя.

Пожалуй, голубоглазого мальчика еще недолюбливали и за его «близость» к учителю. Им казалось, что Раст – любимчик Фрая О’Коннелла. Хотя никто из них ни за что не захотел бы стать таким любимчиком.

– Начинайте, – сказал Фрай и с этого момента более не смотрел себе под ноги.

Оба подошли к промокшему не меньше, чем они сами, мешку с деревянными палками. Выхватили по одной и отошли друг от друга на приличное расстояние. Патекс держал палку неуверенно, словно в руках у него был бластер и он собирался из неё стрелять, а не биться ей, но затем встал в стойку. Дерево было влажным.

Голубоглазый мальчик смотрел на гору, за которой не было видно солнца.

– Ближе, – сказал учитель. Патекс сделал пару неуверенных шагов. Мальчик из Аделии тоже прошагал.

– Начинайте, – повторил учитель.

Раст сжал палку и двинулся вперед. Патекс тоже вцепился в неё, как утопающий за соломинку. Шаги обоих мальчиков были размеренными, осторожными. Патекс сделал выпад первым, попытался отвлечь соперника ударом по коленям, совершив переход к удару по плечу, но мальчик из Аделии отразил всё. После неудачной атаки они снова закружили. Остальные наблюдали. Губы Бейкера беззвучно шевелились. Он думал: «Пропусти удар, пропусти удар, пропусти удар, получи по роже, получи по роже, выбей ему зубы…»

Патекс снова сделал выпад. И снова неудачный. На этот раз Раст наказал соперника за такую глупую резкость, ударив того по лодыжке, хотя шея тоже была свободна. Фрай поморщился, но продолжил наблюдать, переходя с одной стороны на другую. Он следил только за Растом.

Патекс подавил боль и на этот раз атаковал более продуманно. Совершил ложный выпад, которым они недавно обучались. Пошел вперед. Стук дерева затрещал параллельно с каплями дождя. Сначала Раст отразил удар возле глаз, затем у живота, а потом возле груди и левого бедра. Патекс слишком долго возвращался в стойку, и Расту хватило времени нанести контрудар.

Он ударил по бедру. Патекс издал стон и отпрыгнул на шаг. Капли продолжали стукаться о холодные камни.

Раст заметил реакцию учителя.

Патекс вновь атаковал. Теперь уже совсем небрежно, словно собирался сдаться. Все уже поняли, что мальчик из Аделии снова выйдет победителем. Патекс сделал широкий выпад и получил удар по ребру, затем отразил удар, медленный, возле челюсти и снова атаковал. Очень небрежно. Чересчур. Но вновь получил лишь удар по лодыжке, хотя было открыто почти всё тело.