Чтение онлайн

Поэтому мы наставляем вас и властью, дарованной нам, строго приказываем ежегодно торжественно отмечать день рождения означенного славного мученика и день его гибели и обращаться к нему в молитвах с просьбами простить наши грехи, так чтобы он, при жизни томившийся в ссылке во имя Христа и подвергшийся мученической смерти, перед которой мужественно перенес страдания, тронутый молитвами истинно верующих, заступился за нас перед Богом.

Дано в Сеньи, 12 марта» [243] .

Побег молодого Генриха, который не был простым ребяческим капризом, как поначалу был склонен думать король, стал превращаться в очень серьезную проблему. Сразу же после Рождества Элеонора, очевидно, жестоко поругалась с Генрихом и бежала в свое Аквитанское герцогство, забрав с собой Ричарда и Джефри. Архиепископ Ротру Руанский написал ей длинное письмо, возложив всю вину за ссору на нее одну. В заключение он писал:

«Пока дела не приняли дурной оборот, вернись со своими сыновьями к мужу, которому ты обязана подчиняться и с которым должна жить; вернись, пока он не преисполнился недоверия к тебе и твоим сыновьям. Мы не сомневаемся, что он будет всячески проявлять к тебе свою любовь и заверит тебя в твоей полной безопасности. Мы умоляем тебя – убеди своих сыновей быть послушными и преданными своему отцу, который ради них испытал много бед, избежал многих опасностей и претерпел столько трудов.

И чтобы то, что было приобретено этим упорным трудом, не оказалось разрушенным и рассеянным с бессмысленной легкостью, мы говорим тебе это, благороднейшая королева, во имя Божьей любви и с искренним милосердием, ибо ты наша прихожанка, как и твой муж.

Нельзя насмехаться над правосудием. Либо ты возвращаешься к мужу, либо с помощью канонического закона мы будем вынуждены подвергнуть тебя церковному суду. Мы не хотели говорить тебе об этом, но, если ты не прислушаешься к голосу разума, мы, скорбя и рыдая, сделаем это. Прощай» [244] .

Однако Элеонора не обратила на это письмо никакого внимания. Она отослала Ричарда и Джефри к старшему брату, во Францию. Но когда она сама, переодевшись в мужское платье, попыталась последовать за ними, люди Генриха II перехватили ее. Король, давно уже не испытывавший к ней никаких нежных чувств, если он вообще когда-нибудь любил ее саму, а не богатые земли, которые она принесла ему в приданое, заточил ее в тюрьму. Гервасий Кентерберийский пишет, что вся эта история с побегом ее сыновей была задумана ею самой и все было сделано по ее совету. «Элеонора, – пишет он, – была очень умной женщиной, рожденной в благородной семье, но очень ветреной». Автор же книги «Деяния Генриха» утверждает, что «авторами этого гнусного предательства были Людовик, король Франции, и, как утверждают некоторые, сама Элеонора, королева Англии, и ее дядя Ральф Фей» [245] .

Роль Людовика VII в этом деле была ясна. Поощряя детей Генриха II бунтовать против отца, он, должно быть, думал, что защищает свои права, ибо молодой Генрих и Ричард совершили оммаж и принесли клятву верности как герцоги Нормандии и Аквитании непосредственно ему. В ту пору ни слова не было сказано о претензиях, которые Генрих II мог предъявить на эти герцогства и на верность своих сыновей. Аналогичным образом Джефри держал свое герцогство Бретань как вассал своего брата, которому он поклялся в верности, а не как вассал отца.

Поэтому Людовик VII, стремясь погубить своего соперника, мог заявить, что он является сеньором всех трех принцев, кем он в действительности и был. Он мог также заявить, что, помогая им бунтовать против отца, он просто выполнял свой долг по отношению к своим вассалам и помогал им получить то, что принадлежало им по праву. Более того, его зять был законным образом помазан и коронован в качестве короля Англии, а в его коронационной клятве не содержалось никаких оговорок о том, что он вступит в свои права только после смерти отца.

Весной Людовик VII провел в Париже совет, где, без сомнения, высказал все эти аргументы. Потом он поклялся, что, сколько хватит сил, будет помогать молодому Генриху и его братьям в их войне против отца и сделает все, чтобы молодой король получил во владение Англию. Граф Филипп Фландрский, граф Мэтью Булонский и граф Теобальд Блуаский совершили оммаж и принесли молодому Генриху клятву верности, а он в ответ пообещал им земли в тех странах, которые намеревался завоевать. На этом совете или сразу же после него к бунтовщикам присоединилось большое число недовольных нормандцев, бретонцев и пуатевинцев, которые хотели сбросить с себя иго старшего Генриха [246] .

Пока сыновья и их союзники составляли свой заговор, Генрих II занимался делами церкви. Легаты Альберт и Тео двин приказали, чтобы епископские вакансии в Англии, а также пост архиепископа Кентерберийского были немедленно заняты. Вакансии имелись в шести епархиях, а Бат и Линкольн жили без епископа уже семь лет. Генрих получал от свободных престолов более 6 тысяч фунтов в год, поэтому он не очень-то стремился посадить на них новых епископов, но кардиналы решительно настояли на этом.

Генрих написал папе, что не только заполнит все вакансии, но и сделает это в результате свободных выборов, чтобы никто не подумал, что он продвигает своих людей [247] .

После этого он приказал кафедральным капитулам провести выборы епископов. Вот что он писал Винчестерскому капитулу:

«Генрих, король Англии, герцог Нормандии и Аквитании и граф Анжу, своим верным монахам Винчестерского собора шлет свое приветствие.

Приказываю вам провести свободные выборы, но запрещаю избирать кого-нибудь иного, кроме Ричарда, моего священника, архидьякона Пуатье» [248] .

В конце апреля епископы и другие священнослужители собрались в Лондоне и приступили к выборам. Самая богатая из всех епархий, Винчестерская, досталась Ричарду Илчестеру, как и велел король. На пост епископа Линкольнского, второй по значению и богатству после Винчестерского, был избран Джефри, незаконнорожденный сын короля, которому в то время было около двадцати лет. Джефри Ридела, архидьякона Кентерберийского, наградили епархией Или, а Реджинальд, архидьякон Солсберийский, сын епископа Джоселина, получил Бат. Чичестерская епархия досталась Джону, ее декану, а Херефорд – Роберту Фолиоту, близкому родственнику Гилберта Лондонского.

Ни один из вновь избранных епископов не отличался святостью или ученостью, а некоторые прославились разгульным образом жизни и невежеством. Выборы, которые на самом деле стали простым утверждением кандидатур короля, показали, что Генрих ни в чем не раскаялся. Четверо из шести были явными врагами Томаса Бекета или близкими родственниками его врагов; никто из вновь избранных епископов не поддержал его в борьбе против короля. С другой стороны, ни одна кандидатура из числа друзей Томаса даже не рассматривалась, хотя Джон Солсберийский являлся одним из самых выдающихся людей Англии.

После этого духовенство приступило к решению вопроса о преемнике святого Томаса. После долгого обсуждения собравшиеся решили передать дело на рассмотрение короля, который еще не высказал своего пожелания. В Нормандию отправили двоих монахов, одним из которых был Ричард, настоятель монастыря в Дувре, которые должны были выяснить, чего хочет король. Одновременно с этим епископ Гилберт написал Генриху II письмо, в котором уверял его, что не имеет никакого желания становиться архиепископом Кентерберийским, хотя нет никаких свидетельств того, что кто-нибудь предлагал его кандидатуру.