Чтение онлайн

А покамест царевич уже в Санкт-Петербурге. Допросы его и его возлюбленной. Кажется, ее показания дают делу новый ход… Что сталось с их ребенком? Вероятно, он родился мертвым, умер при рождении или… был при рождении убит!..

Далее… Царевич умирает, и его торжественно погребают рядом с останками его покойной супруги. Был ли царевич убит? Находился ли он в заключении в Петропавловской крепости или же под «домашним арестом»? Ясно, что смерть старшего сына решала для Петра многие проблемы. Конечно, молодые Романовы еще не играли в такие жестокие игры. Но в истории Рюриковичей, которых Романовы прокламируют как своих предшественников, прецеденты были, была уже даже и своего рода «модель» расправы с непокорным и, соответственно, «недостойным» сыном (вариант: братом). Так, по приказанию Александра Невского (личность крайне значимая для Петра) казнен за поддержку выступления новгородцев его старший сын Василий. Иван III жестоко расправляется с младшим братом Андреем Горяем и сыновьями последнего. Елена Глинская, вдова его сына Василия Ивановича, уничтожает деверей – Андрея и Юрия. Впрочем, до этого интригами Зои-Софьи Палеолог были уничтожены сын Ивана III от первого брака Иван Молодый и его сын Дмитрий. Уничтожение Иваном IV Грозным семейства Старицких (династическая линия его дяди Андрея), убийство Грозным сына Ивана довольно нам известны. И мы вновь напоминаем обо всем этом для того, чтобы показать: если Петр действительно принял решение о тайном убийстве сына, то вот на какие прецеденты он мог опереться…

В 1905 году в августовской книжке «Русской старины» было опубликовано сообщенное А. А. Карасевым письмо Александра Румянцева к Дмитрию Ивановичу Титову. Это письмо содержит подробное описание убийства царевича, тайно осуществленного по тайному же приказу царя Румянцевым, Толстым, Бутурлиным и Ушаковым. Имеется ли оригинал этого послания и где он хранится, мне неизвестно…

И снова и снова приходится напоминать о том, как мало мы на самом деле знаем о событиях, которые кажутся нам очень и очень известными. А на самом-то деле не так уж много опубликовано материалов и слишком уж о многом мы можем говорить только предположительно. Пушкину, например, первому было позволено заглянуть в некоторые материалы петровского времени. Его «История Петра Великого» так и не была написана, осталась в набросках. Написана была позднее книга о Петре Устрялова… Вот оно как: вроде бы написано очень-очень много, а все выходит, что мало и темно… Впрочем, не с одним лишь Петром – и с другими из династии Романовых не проще. Кажется, до сих пор не переиздано в полном объеме увидевшее свет в 1885 году в Англии сочинение В. А. Бильбасова «Екатерина Великая»…

Но возвратимся к нашему Петру. Итак, в 1718 году умирает Алексей Петрович. А в следующем году скончался и четырехлетний сын Петра от Екатерины, Петр Петрович. Теперь единственная мужская «отрасль» Романовых – четырехлетний Петр Алексеевич, внук Петра, сын Алексея и Шарлотты Бланкенбургской… Мы уже много раз вспоминали о неопределенности порядка престолонаследия. Вспомним еще раз. Конечно, рождение сыновей, появление именно мужского потомства приветствовалось не только в российской царской, но и в любой русской или европейской семье (патриархат, что поделаешь!). Но… В Англии, например, где женщина, выйдя замуж, лишалась права распоряжаться своим «приданым имуществом» (это право переходило к ее мужу), не существовало законодательства, которое запрещало бы женщине вступление на престол… И в России «такого закона не было». Ирина Годунова, как мы уже говорили, едва не попала на престол. И Софья не стала царицей вовсе не вследствие своего пола. Таким образом, каждый из Романовых, окружавших Петра (включая его жену) мог (вернее, могла) мысленно примерять на себя корону. Во всяком случае, никаких законодательных препятствий к этому не было. Более того, над Екатериной Алексеевной был совершен торжественный обряд коронования, помазания на царство. Но еще до этого, в 1722 году, был обнародован указ, согласно которому правитель сам избирал наследника. Подданные присягнули в том, что воля государя будет исполнена. Это была первая серьезная попытка гарантировать государству невозможность «смуты» после смерти очередного правителя. И опять – вспомним: поспешное удаление Алексеем Михайловичем датского жениха Ирины Михайловны, ссылка князя Хованского; далее – попытка посадить на трон маленького Петра «в обход» старшего брата, Федора Алексеевича; далее – после смерти Федора – трое претендентов: Иван, Петр и Софья… Указ Петра закреплял, по крайней мере, то, что будущий правитель не будет «избираться», но получит власть непосредственно по четкому распоряжению правителя предыдущего. Однако сам Петр медлил с подобным распоряжением. Надеялся ли он иметь еще детей? Царевна Наталья Петровна родилась в 1718 году… Почему он короновал Екатерину? То, что она уже была его венчанной женой, не давало ей никаких прав. Официальная коронация закрепляла за ней и ее детьми определенные права, включая их на более или менее «законных» основаниях в круг претендентов…

В сущности, Петру выбирать было не из кого. Вспомним, как заботился он в свое время о том, чтобы старший сын получил образование, достойное идеального будущего правителя: языки, математика, фортификация, военное дело, знания в области политики… Познаниям в военном деле, не только теоретическим, но и практическим, Петр придавал особое значение. И вот… Вместо взрослого сына, уже выученного, рядом оказались одни лишь женщины да внук, маленький мальчик… О потомстве Ивана Алексеевича, конечно, речь вовсе не шла. Младшую дочь, Елизавет, Петр, кажется, намеревался выдать замуж за границу, во Францию. «Кажется», потому что никаких твердых, невозможных к отмене решений он так и не принял. Впрочем, здесь дело зависело не только от него, но и от французских политиков. А подобный брак был бы очень важен для Петра и Романовых, и сейчас мы узнаем, почему… А пока – еще о возможных наследниках. Вторая дочь, Анна… Более пяти лет Петр держит при дворе молодого Карла-Фридриха, разоренного многолетней Северной войной герцога Шлезвиг-Гольштайн-Готторпского. В 1721 году, скоро после своего приезда в Россию, герцог впервые видит юную Анну Петровну. Если верить писаниям приближенных герцога, «Дневнику» Берхгольца и «Запискам» Бассевица, юноша и девушка понравились друг другу, и чувства их все возрастали… Имел ли Петр в виду Карла-Фридриха и Анну в качестве вероятных своих наследников? Во всяком случае, при его жизни они не были обвенчаны.

А корона, которую все петровское окружение уже мысленно примеряло – каждый (вернее, каждая) на себя, – это уже была не шапка Мономаха, не азиатский головной убор, увенчанный византийским крестом и опушенный русским мехом; и даже не простая европейская корона. Нет, в последние годы царствования Петра Великого это была уже корона всероссийской империи!..

В 1721 году заключен был Ништадтский мир, знаменовавший окончание более чем двадцатилетней Северной войны. Россия получила Балтику, столь желанный, столь необходимый ей морской европейский путь! По этому случаю, кстати, особым указом были прощены все преступники, «кроме разбойников и святотатцев», прощены были также государственные должники, отменена была выплата задолженностей, накопившихся с начала войны (1700 год) до 1718 года. В 1721 году, осенью, Сенат постановил единогласно поднести государю титул Императора, Отца Отечества и Великого. Однако тотчас признали Россию империей только Пруссия и Голландия. В Вене австрийский император Карл (муж Елизаветы, родной сестры несчастной Шарлотты, супруги царевича Алексея) не проявил энтузиазма. Между прочим, это у него Алексей в свое время искал покровительства… В Париже регент Филипп Орлеанский намеревался «подумать»… Польша и Дания требовали территориальных уступок… В конце концов, конечно, все признали: Швеция – в 1723 году, Османский султанат – в 1739, Англия и Австрия – в 1742, Польша – в 1764. Франция признала Россию империей лишь в 1754 году… Вот теперь, кажется, понятно, как важен был бы для Петра «французский брак» его дочери; ведь этот брак означал бы если не признание Российского государства империей, то уж, в любом случае, – первый шаг к подобному признанию…

Мало было объявить свое детище – крепнущее Российское государство – империей Всероссийской, надо было еще добиться признания. Но и с обычными своими детьми обстояло у Петра дело не так просто. Ведь обе его дочери, Анна и Елизавет, были рождены до вступления их родителей в законный брак, до венчания, и были, что называется, «привенчаны», что, впрочем, по старым российским, московским законам все равно не давало им никаких прав. Петр меняет законодательство, облегчая положение незаконнорожденных: теперь и они могут наследовать по распоряжению родителей. По указу Петра устроены были и приюты при богадельнях, где возможно было оставить незаконнорожденного ребенка, не открывая своего звания и имени, тайно. Это должно было предотвращать детоубийства. С этим, вероятно, была связана и «показательная» казнь несчастной Марии Гамильтон по обвинению в детоубийстве, отослать своего ребенка в приют фрейлина Екатерины не рискнула. Побоялась огласки? И воспользовались ли подобным приютом для незаконнорожденного ребенка царевича Алексея Петровича и женщины, известной под именем Ефросиньи?.. Да, трагикомедия… Все ближе мы подходим к концу петровского царствования. Снова припоминаем, перебираем события, удивляемся… За каждым указом, за каждым действием, за каждой вроде бы мелочью стоит четкое желание ввести Россию «в мир» и взять «у мира», у Европы именно то, что способствовало бы именно развитию российской самобытности… Вот указ о том, чтобы «считать лета не от сотворения мира, а от рождества Христова», и новолетие, начало нового года полагать не с 1 сентября, как прежде, а с первого января. Так начался для России XVIII век, 1700 год… Вот известный указ о непродаже «русского платья». Но дискриминирует ли он национальную самобытность, и что он вообще означает? Прежде всего, «русское платье» означало те разновидности одежды, что существовали на период XVI–XVII веков, то есть, в сущности, модифицированные формы монгольского, азиатского костюма. По этому поводу любопытно заметить, что всякая попытка «отстоять исконное» всегда на самом деле является попыткой «законсервировать» некий период, этап развития. И потому стоит напомнить противникам какого-нибудь тяжелого рока о том приятном времени, когда полька являлась в роли очень-очень неприличного танца…

А с петровской «одежной реформой» еще сложнее. Наш самодержавный революционер – снова впереди прогресса, он желает реформировать одежду таким образом, чтобы по возможности нивелировать именно сословные различия. Как это часто с ним бывало, Петр где-то на столетие обогнал свою любимую Европу. Ведь в современной ему абсолютистской Европе, как в допетровской Московии, по форме шапки, длине рукавов и цвету каблуков можно определить именно сословную принадлежность. Но мы уже ведь знаем, какая именно Европа нравилась Петру… Интересно, что стойкое сохранение сословного принципа привело в России к довольно любопытной ситуации: даже в XX веке европейские формы одежды маркируют принадлежность к «образованному, городскому» населению, а так или иначе модифицированные разновидности костюма российского XVI–XVII веков продолжали носить в сельской местности, где население фактически не имело возможности получать образование… Приведем один пример из дневника известной Марии Башкирцевой за 1876 год. Эта молодая аристократка почти всю свою недолгую жизнь провела за границей, на родине побывала всего несколько раз. Итак: «…я отложила в сторону книгу, чтобы видеть Москву, нашу настоящую столицу, истинно русский город… Попадается много национальных костюмов – весь народ носит их, и не видно этих противных немецких курток…» Что за «противные немецкие куртки»? Европейский костюм, все тот же, нивелирующий сословные различия. По «национальным костюмам» можно распознать «народ», «низшие сословия». Естественно, сама Башкирцева станет носить «национальный костюм» только на маскараде, как впоследствии придворные Александра III и Николая II. А почему такая характеристика Москвы? А потому что «либеральный период» царствования Александра II окончился, конфронтация Российской империи с Османским султанатом резко обострилась; идеологическая ситуация в стране требует усиленной эксплуатации национальной доктрины… Но, разумеется, «национальные костюмы», «родные избы» и невозможность изучать языки, математику и фортификацию – это все «для народа». Сами пропагандисты и апологеты национальных доктрин, будь то доктрина русская, греческая, иудео-центристская, вовсе не спешат наряжаться в армяки, черные сюртуки и чалмы; Париж и европейский, нивелирующий сословные различия костюм вполне их устраивает, когда дело касается лично их…

Но мы об этом еще будем говорить. А покамест скажем, что все попытки Петра нивелировать сословную систему должны были быть напрасными. Крепостная-то зависимость ведь не только оставалась, она только-только начала интенсивно развиваться!.. И в итоге (снова повторяем) – общество, расколотое на «просвещенных» и «народ», и та любопытная попытка привить к сословному древу небезопасный для него цветочек национальной доктрины, которую мы видим в дневнике Башкирцевой… Кстати, так сошли на нет и петровские ассамблеи, и было бы очень даже странно, если бы они привились. Но вместо них были приняты формы времяпрепровождения абсолютистской Европы – сословно замкнутые салонные собрания и балы…

Петр I Великий… О нем возможно говорить бесконечно. Он оснастил корабль Российского государства. И поплыл этот самобытный корабль среди всех бурь и треволнений истории…

Легенда о кончине Петра… нацарапанные на аспидной доске слабеющей рукой слова: «… отдать все…» (или – «… отдайте все…»)… Кому? О Господи! Да тому, кто сможет, сумеет это самое ВСЕ удержать!.. Или иное думалось гению? Нечто такое, что и по сей день еще не понято?..

Правление вдовы Петра и затем его внука продлилось столь недолго, что, кажется, и говорить не о чем. Но для истории династии Романовых этот короткий период, пожалуй, не менее важен, нежели довольно длительный период правления первых Романовых. Тогда Романовы только еще улаживались, обустраивались на российском престоле. Теперь предстояло уладиться на императорском троне, будучи уже, что бы там ни происходило, европейской державой.

Прежде всего, наверное, следует отметить, что никаких коренных изменений не произошло и, вероятно, и не могло произойти (что, возможно, лишний раз доказывает гениальность Петра). Не были снова введены в обращение стрелецкие слободы и боярские кафтаны. Хотя… Симптоматично, например, то, что при Петре II двор переезжает из Санкт-Петербурга в Москву. Вспомним, что еще жива была бабка юного императора, старица Елена, бывшая царица Евдокия Лопухина… Но, опять же, никакой ломки внутри– и внешнеполитического курса, никакого изменения его общей направленности не произошло…

Нетрудно было понять, что произойдет после смерти Петра. Конечно же, очередная «смута». Закона о престолонаследии нет, государь «никого не назначил», а претендентов даже слишком довольно. Но – хоть какой-то стабилизации, хоть какой-то видимости законности Петр добился. Да и борьба за власть сейчас не означает борьбу за какие-то коренные изменения. Наверное, потому все дело решают два полка на площади перед дворцом. Меншиков дождался своего звездного часа. Екатерина Алексеевна, его протеже, – императрица. Теперь – закономерно – следует ослабить совещательный орган – Сенат. При императрице создан Верховный тайный совет, куда вошли те, с кем Меншикову волей-неволей покамест приходится разделять сладкое бремя власти – Толстой, Апраксин, Голицын…