Чтение онлайн

– Мама! Что мне надеть? Ведь я уже на каникулах! Дай мне простое платье.

Пока мама искала летнее платье, Леня сообщил Динке по секрету, что ей готовится подарок.

– Только помни, Макака, если мама спросит, чего ты хочешь, так не говори про велосипед, это вещь дорогая, мама все равно не сможет купить, а только огорчится. Поняла?

Динка нехотя кивнула головой. Она уже давно-давно - ей казалось, что прямо с первого дня своего рождения, - мечтала о велосипеде. Сначала о трехколесном, потом о двухколесном… Видно, уже никакого ей не перепадет до самой старости. Ну, нельзя так нельзя, она и просить не будет. У нее есть другая просьба… Если б мама согласилась, это был бы самый ценный подарок. И никаких денег он не стоит…

– Что же это такое?
– встревожился Леня, но Динка только засмеялась.

– Диночка!
– крикнула из столовой Марина.
– Иди пить чай!

В воскресенье Вася приходил с самого утра. В столовой собиралась вся семья. Никто никуда не спешил. Это было веселое семейное чаепитие.

– Айдате все сегодня гулять!
– говорила Динка, склонив набок голову и щуря веселые синие глаза.
– Айдате все вместе!

Но у взрослых всегда есть дела. У каждого свои. Алина собиралась к подруге; Мышка - в библиотеку; Вася и Леня - заниматься.

– А зато мы с тобой сейчас пойдем на Крещатик и купим тебе подарок!
– торжественно сказала мама - Подумай заранее, что ты хочешь: книгу или игрушку? А может, красивый альбом с картинками?

«Велосипед.» - хотела было сказать Динка, но, взглянув на Леню, сдержалась и, смутившись, махнула рукой.

– Мне ничего, ничего этого не надо, мама. Никаких книг, никаких вещей.

Динка вскочила, прижалась щекой к плечу матери, обняла ее за шею:

– Подари мне другое, мама…

За столом стало очень тихо, и все смотрели на Динку:

Леня строго и тревожно, Мышка с нежностью и любопытством, Алина просто выжидательно, а Вася, проникшийся к Динке уважением за ее пятерки, с дружеским участием.

– Не бойтесь, не бойтесь!
– замахала руками Динка.
– Я знаю, что у нас мало денег… Я не прошу велосипеда… Я прошу… Я хочу…

Динка запуталась и замолчала.

– Ну, говори уж… Что за тайна у тебя?
– подбодрила ее мать.

– Скоро уже лето… - медленно начала Динка, - будет очень жарко… Пусть Леня острижет меня наголо, чтоб под рукой волосы кололись, ладно?

– Что? Что? Остричь? Чего она просит?
– удивленно переспросили за столом.

– И только-то?
– усмехнулась мать.

– Нет, подождите… Я хочу, чтобы ты, мама, позволила мне гулять, где я хочу, и чтоб никто меня не ругал… А я буду уходить на солнышко, я обещаю нигде не утонуть, нигде на заблудиться и под трамвай не попасть… Я все, все обещаю.
– только отпустите меня!

– Это очень серьезный вопрос, Дина, - взволнованно сказала мать.
– Это надо обсудить со всех сторон.

Алина неодобрительно молчала, Мышка с тревогой глядела на сестренку.

– Это что же выходит?
– сдвинув брови, сказал Леня.
– Обрей ее наголо, как мальчонку, и пусти на все четыре стороны?

– Да-да!
– обрадовалась Динка.
– На все четыре стороны! И каждый день так… Я сама уйду, сама приду! Хорошо, мама? Мамочка?..

– Нет, подожди, Дина… Надо найти какое-то другое решение, - задумчиво сказала Марина. За столом все замолчали.

неожиданно запел Вася, прикрывая газетой смеющееся лицо. Он часто спорил с Мариной относительно неправильного, с его точки зрения, воспитания Динки и теперь с интересом ждал, как она выйдет из затруднительного положения. Для него не было никакого сомнения в том, что Динку одну можно выпускать только во двор.

нарочно путая слова, насмешливо тянул Вася.

– Не торжествуйте, не торжествуйте, Вася! Вчера все ваши предсказания с треском провалились! Как бы не было так и на этот раз!..
– ядовито сказала Марина и обернулась к Динке: - Ты уже большая девочка, и если ты дашь мне слово ограничить свои прогулки теми улицами, которые я тебе укажу, то я соглашусь отпускать тебя… И еще: ты должна быть всегда дома к обеду. Поняла?

– Поняла… И я дам тебе слово, мама. Я уже большая девочка… Но если вдруг я нечаянно зайду немного подальше, ты не будешь на меня сердиться?

– Нет, я не только буду сердиться, я раз и навсегда запрещу тебе всякие прогулки без провожатого, так что помни об этом!

– Ну, и стричь тебя мы не будем, - добавил Леня.
– С какой это стати ты станешь гололобой? Я сам буду твои косы заплетать, чтобы росли, как у мамы…

– Долгогривую девицу… - насмешливо тянул Вася, постукивая пальцами по столу.
– Эх и драл бы я тебя с утра до вечера за все эти выдумки!
– добродушно сказал он, вставая.
– Пойдем, Леонид!

Вася, топая мокрыми ботинками, вбежал в коридор.

– Ох и ливень! Я весь промок до нитки. У вас все дома?

– Старшие дома, а Динки нет, - спокойно ответил Леня.

– Как нет? На дворе черт знает что делается! Надо бежать за ней, а то простудится!

– Не простудится!
– засмеялся Леня.
– Она сейчас на седьмом небе! Небось сняла свои башмаки и вот шлепает по лужам! И даже не чихнет ни разу!

Как бы в подтверждение его слов на лестницу вбежала Динка… Волосы ее расплелись и висели мокрыми прядями на груди и на спине, с платья текли ручьи; она держала в руках туфли и, шлепая босиком, оставляла на полу целые лужи.

– Я русалка! Я русалка!
– дурачилась она.
– Лень! Дай мне из кухни большую деревянную ложку, я пущу ее по ручью. Принеси скорей, а то Маруся будет ругаться!

Леня побежал за ложкой, но Вася остановил его:

– Ты с ума сошел! Уложи ее в кровать, она же вся мокрая, простудится! Но Динка все-таки схватила ложку и убежала.

– Ничего мне не сделается! Сами смотрите не простудитесь!
– крикнула она, исчезая за дверью.

И ей действительно ничего не сделалось, зато промокший насквозь Вася серьезно заболел.

На другой день он не пришел на урок, а после обеда явился молодой рабочий, близкий друг Васи, который жил с ним в одной комнате.

– Я Иван, - просто сказал он, - товарищ Василия. Он просил передать на завтра уроки и сказать, что малость приболел, жар у него, всю ночь горел… Иван застенчиво улыбнулся: - Хозяйка ругается - боится, ну как помрет. Человек он безродный, кому хоронить…

Вечером Леня с Мариной перевезли Васю к себе. Мышка уступила свою комнату. У Васи оказалось воспаление легких. Он лежал в спокойной беленькой комнатке, около него по очереди сменялись все «арсенята», и Васе казалось, что никогда еще в его жизни не было таких теплых счастливых дней.