Динка (с иллюстрациями Воробьева)
Шрифт:
Глава 8
СМЕХ И СЛЕЗЫ
Над головой Динки сгущались черные тучи… Уже не раз классная дама вызывала в учительскую Алину и жаловалась ей, что во время уроков девочка смешит подруг, а на переменках устраивает целые представления, копируя учителей и даже начальницу.
Алина чуть не плакала. Она училась на пятерки, и ее поведение, так же как отметки и поведение Мышки, служили примером для других учениц.
– Мама, делай что-нибудь с Динкой, она же позорит нашу семью!
– в отчаянии жаловалась матери Алина.
Но Марина так закружилась со всеми своими делами, с уроками стенографии, которую она теперь изучала, надеясь получить более выгодное место, что когда поздно вечером наконец добиралась домой, то глаза у нее закрывались от усталости.
– Оставьте вы мать в покое, сами как-нибудь разберемся!
– с досадой говорил Леня.
Алина обрушивалась с упреками на Леню:
– Вот видишь, ты занялся своим ученьем, торопишься подготовиться к экзаменам, а что вытворяет твоя Макака, тебе и дела нет, да? А мне стыдно смотреть в глаза ее учительнице!
Леня требовал ответа от Динки;
– Нет, ты мне скажи правду: что ты там делаешь, за что на тебя все жалуются?
– Да почем я знаю?
– невинно удивлялась Динка.
– Просто, когда меня вызывают, девочки смеются…
– Так не ты смеешься, а они?
– Конечно, они.
– Ну вот!
– с возмущением говорил Леня.
– Собрали полный класс дурочек и жалуются!
– Нет, почему дурочек? Просто им смешно, они и и смеются?
– Ну, а я про что говорю? Какому это умному человеку в классе смешно? Ясно, только дураку! Насажали дур, а при чем тут ты?
Динка скромно пожимала плечами. Но однажды в субботу, просматривая Динкин дневник, Марина увидела тройку.
– Тройка по русскому? Устный русский? У тебя же всегда было пять… И вообще, что там случилось с тобой, Диночка? Алина говорит, что на тебя жаловалась учительница…
Субботний вечер, единственный за всю неделю, был отдыхом для Марины; в этот день она приходила пораньше, и дети старались ничем не огорчать ее. Динка обвела взглядом хмурые лица сестер, увидела возмущенное лицо Лени и, чувствуя глубокое раскаяние, тихо сказала:
– Не волнуйся, мамочка! Я попрошу прощенья у учительницы…
Марина сразу насторожилась:
– Попросишь прощенья? Значит, ты виновата?.
– Нет, конечно… Но если уж она ко мне придралась…
– Ни за что не поверю, чтобы человек просил прощенья, если он не виноват… Ты знаешь. Дина, сегодня мой единственный свободный вечер, я хотела поиграть вам, да еще мне надо перевести две странички по стенографии, поэтому не старайся выкручиваться, а говори: что, по-твоему, надо сделать, чтоб на тебя не жаловались?
Динка вспомнила все свои ужимки и гримасы, которыми она развлекала класс, и скромно поджала губы.
– Надо стать серьезной.
– Я думаю, давно пора, ведь тебе скоро десять лет… Динка была рада переменить тему.
– Мне в апреле, мамочка… целых десять лет! Правда, как быстро идет время! День за днем, день за днем…
– Дина, не хитри… И не притворяйся дурочкой. Если ты и в классе притворяешься такой дурочкой, так не мудрено, что все подруги над тобой смеются!
– Вот в том-то и дело, что там без нее этих дур полный класс насажали!..
– вмешался Леня.
– Ну, это утешенье ты оставь для себя, - перебила его Алина.
– А когда артист выступает, так тоже все смеются, - вскинулась задетая за живое Динка - Если в цирке, например…
– А! Вот в чем дело! Так класс - это не цирк, а ты даже не клоун, ты Петрушка, - резко сказала Марина и, глядя в упор на девочку, добавила с презрительной, уничтожающей улыбкой: - У вас там, кажется, много богатеньких барышень, и ты, дочь революционера, папина дочь, кривляешься перед ними, как Петрушка!
– Мама не надо так… - вскочила Мышка.
Динка, взревев, бросилась к Лёне. Ленька, готовый защищать ее от целого света, только перед одним человеком не смел поднять свой голос.
Прижимая к себе Динкину голову, он гладил ее, в смятенье повторяя:
– Молчи, молчи… Мама правду сказала… Мать зря не скажет… - и, давая волю накипевшему в нем раздражению против смешливых Динкиных подруг, грозно пообещал: - А с этими барышнями, что до смеха сильно охочи, я живо расправлюсь! Они у меня больше не посмеются, мозглявки эдакие!
В этот вечер Динка долго не могла заснуть; она лежала и плакала, плакала, не зная еще, что человеку не так-то просто рассчитываться за сделанные им ошибки…
Глава 9
ТУЧИ СГУЩАЮТСЯ
Дня два Динка ходила строгая, притихшая, а девочкам, которые приставали к ней с расспросами, неизменно отвечала:
– Я не буду больше вас смешить, я вам не Петрушка! Смейтесь сами над чем хотите!
Девочки недоумевающе переглядывались. Но на третий день в гимназии случилось происшествие, заставившее их новыми глазами взглянуть на свою подружку. Перед большой переменой к Динке подошла Муха и, пряча что-то в своем маленьком кулачке, шепнула:
– Я принесла двойные булавки… Пойдем в зал, там старшие прогуливаются…
Муха хихикнула и оглядела класс своими быстрыми глазками. Несколько девочек, собравшись в уголке, разложили на партах свои завтраки.
– Пойдем, - морща носик и прижимаясь гладко причесанной головкой к Динкиному плечу, снова зашептала Муха.
– Куда?
– не поняла Динка.
– Да в зал… Там старшие ходят… Сколем юбки булавками, а потом по звонку они - трык… в разные стороны… Ха-ха-ха!
– зажимая ладошкой рот, захихикала Муха.
Динка схватила ее за руку:
– Ты с ума сошла?! Не смей этого делать! Они порвут платья!
– Да не кричи!
– испугалась Муха.
– Я ведь только для смеха сказала.
– Нет! Ты не для смеха, ты булавки принесла! Дай сюда булавки!
– На-на! Подумаешь - испугалась! Я ведь только предложила. Не хочешь - не надо!
Муха бросила на парту булавки и убежала. Динка развернула свой завтрак, Через несколько минут, когда по коридорам прокатился школьный звонок, в класс примчалась Муха. Запыхавшись от быстрого бега, она подняла крышку парты и спрятала под ней свое красное, беззвучно хихикающее личико… Динка, почуяв недоброе, выбежала из класса.