Чтение онлайн

Но в Рамбуйе де Голль алжирскую тему поднял. Вернее, поднял более широкий вопрос о трансформации французской империи. Французский президент утверждает, что готов поддержать тенденцию к приобретению самостоятельности у африканских народов, но при условии, что события будут развиваться не против Франции, а с ее участием. Именно поэтому, поясняет де Голль, мы создали Французское сообщество, т.е. объединение Франции с целым рядом африканских государств.

Разумеется, эта эволюция проходит не так идиллически, как можно было бы представить, признает французский президент.

Перейдя затем к алжирскому вопросу, де Голль говорит, что делает исключение для Хрущева. Мы не любим обсуждать эту тему с иностранцами, пояснил он. Алжирский вопрос — это дело Франции и алжирцев.

Характеризуя обстановку в Алжире, де Голль заявил, что там в ряде пунктов продолжается, хотя и в ослабленной форме, «восстание». Восстаний там было много, но на этот раз оно приняло особенно серьезный и затяжной характер. И поэтому он считает необходимым создать для Алжира новую перспективу.

По мнению де Голля, из возможных вариантов в конце концов будет выбрана форма ассоциации Алжира с Францией.

Этот вывод президент пытается подкрепить своими представлениями об истории Алжира и его возможностях. В Алжире, говорит он, никогда не было государства, В Алжире, как он выразился, существовала какая-то «человеческая пыль».

Де Голль, как известно, мастер необычных дефиниций. Хотя, как мы можем убедиться, они не всегда верны.

— Таким образом, — продолжал он, — в этой стране не сложилось никаких местных кадров. Положение осложняется тем, что на территории Алжира с давних пор проживает миллион французов. Если Франция уйдет из Алжира, — продолжает де Голль, — в Алжире воцарится хаос.

— Я, конечно, не хочу сказать, — уточняет де Голль, — что эта страна не способна ни к чему вообще. Когда-нибудь, может быть, лет через 25, она сможет организоваться. Но не сейчас. Более тою, уход Франции из Алжира может превратить эту страну в яблоко раздора между Востоком и Западом, и я не исключаю возможности возникновения между ними войны из-за Алжира.

Это аргумент, специально рассчитанный на советского лидера, но президент хватил через край.

Хрущев не видел большого интереса в обсуждении этой проблемы. Поэтому он ответил коротко:

— Благодарю за изложение позиции. Мы ее понимаем.

Но де Голль захотел добиться чего-то большего и продолжил разговор.

— Во Франции, — заявил он, — не все думают как я, но именно президент, правительство выражают официальную позицию страны. — Кого имел в виду де Голль, говоря о раскладе сил в стране вокруг алжирского вопроса: коммунистов, которые резко клеймили войну в Алжире, или крайне правых, не мысливших себе Алжира иначе как французским? Он не уточнял. Видимо, больше первых.

Разговор пришлось продолжить.

— Вы, вероятно, заметили, — сказал Хрущев, — что после того, как в Алжире началась война, мы заняли очень сдержанную позицию, чтобы дать возможность Франции справиться с трудностями в решении алжирского вопроса. Но война в Алжире становится все более кровопролитной и затяжной. Это все более вредит Франции.

Разногласия обнажились.

— Мы заявили, — говорит далее Хрущев, — что были удовлетворены заявлением Франции о праве алжирского народа на самоопределение. По нашему мнению, это заявление может служить основой для решения вопроса. Алжирское правительство за несколько дней до моего отъезда во Францию проявило инициативу с тем, чтобы добиться нашего содействия в решении алжирского вопроса.

Это новый элемент: готовность помочь Франции своими добрыми услугами, если хотите.

Последовала реакция де Голля. Более чем прохладная.

— Мне неприятно слышать ваши слова о том, что война идет между Францией и Алжиром, На самом деле проблема там между Францией и некоторой частью алжирцев. Не существует и алжирского правительства Есть группа людей, которые выдают себя за алжирское правительство. Но Франция не признает их в качестве такового.

— Я понимало, — говорит Хрущев, — что не все алжирцы поддерживают алжирское правительство в борьбе против Франции. Учитываю также и тот факт, что в Алжире живет более миллиона французов. Однако приходится считаться с тем фактом, что вот уже 6 лет в Алжире не прекращаются военные действия.

Де Голль замечает, что он не хотел бы спорить с Хрущевым по алжирскому вопросу. Он хотел лишь изложить свою точку зрения.

В это время до нас доносится звук сильного удара и шум падающих осколков стекла.

Французский президент вроде бы не обращает на это никакого внимания.

Завершая разговор на алжирскую тему, он говорит, что принимает к сведению все то, что было сказано Хрущевым. Пока я переводил, он нажал на кнопку. Появился адъютант. Он вполголоса доложил президенту, что порыв ветра разбил окно в соседнем помещении.

— Узнайте, не пострадал ли там кто-нибудь, и скажите мне, — дает ему указание де Голль.

Беседа продолжается.

Хрущев делает затем важное для де Голля заявление. Он заверяет его, что Советский Союз не хочет в какой бы то ни было степени разрушать Французское сообщество.

Де Голль удовлетворенно кивает головой. Для Франции такая позиция Советского Союза значила тогда много.

Французский президент переводит беседу на более широкую тему отношения к арабскому миру. Собеседники быстро вычленяют два аспекта проблемы — оказание экономической помощи и продажу оружия. При этом они приходят к единому мнению, что об этой проблеме следует говорить применительно не только к арабским, но и вообще к слаборазвитым странам.

Хрущев предложил на широкой основе договориться о запрещении продажи оружия всем странам, не производящим его. Это способствовало бы разрядке международной напряженности. Такое соглашение должно быть обязательным для всех стран, входящих в оба военно-политических блока.

Де Голль с этим согласился и высказал мнение, что эти вопросы следовало бы обсудить на предстоящем совещании четырех.

Беседа завершилась на позитивной йоте.

Де Голль находит момент для того, чтобы посоветоваться по такому крупному вопросу, как отношения с Китайской Народной Республикой. Он признается, что плохо знает эту страну, просит Хрущева поделиться, что он думает о развитии Китая и его будущем.

Хрущев отмечает, что Китайская Народная Республика бурно развивается, рассказывает о большой помощи, которую оказывает ей Советский Союз.

У де Голля звучат нотки опасения: к чему приведет это развитие? Какую, по мнению Хрущева, роль будет играть Китай во всемирном плане, когда станет мощной державой? Он рассказывает Хрущеву об озабоченности, которую испытывают в отношении Китая некоторые африканские страны, например Мадагаскар. Представители этих стран говорят: Африка — малонаселенный континент, и Китай может наводнить его за счет своего избыточного населения.