Чтение онлайн

— Распыление Советского Союза обернулось бы большими проблемами для Европы.

Вот она — суть тревог президента Тревог, несомненно, обоснованных, повернись дела так, как он говорит.

— Такой подход диктуется не только дружественными чувствами к Советскому Союзу, к политике глубокой трансформации самих основ жизни советского общества. Он определяется национальными интересами Франции, — заявляет Ф. Миттеран и поясняет: — Мы не хотим, чтобы на карте Европы появилось множество самостоятельных образований, с которыми такой стране, как Франция, было бы во всех отношениях труднее иметь дело, прежде всего в экономической области.

За этими суждениями немало раздумий, сформировавшееся мнение насчет возможной эволюции европейской обстановки, движущих сил этой эволюции, потенциальных угроз.

— Европа как бы начинает осознавать себя как единое целое, — рассуждает президент. — Но это сопровождается бурным процессом пробуждения национального самосознания в отдельных странах. Сам по себе процесс этот естественен и в нем нет ничего страшного, но только до определенного предела.

Президент слегка повысил голос, акцентируя внимание на последних словах.

— Дальше, — говорит он, — за этим пределом, за этим рубежом, возникает опасность нового раздробления и раскола континента.

Теперь очевидно, насколько тесно неопределенность в отношении судьбы Советского Союза увязана в сознании президента с озабоченностями более широкого плана.

Я говорю о необходимости активной политики, которая позволила бы направить ход дел по нужному руслу. Мы находим самое широкое совпадение взглядов в этой области.

— Преодолеть неблагоприятное развитие событий можно лишь на путях строительства единой Европы, — говорит Ф. Миттеран. — Через дальнейшее углубление хельсинкского процесса, проведение в жизнь идей общеевропейского дома и европейской конфедерации.

В этом мы, конечно, согласны. Президент заявляет, что значение предстоящего в ноябре того же года в Париже Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе на высшем уровне он видит в проведении в жизнь этих идей.

— Итак, — прощается президент, — до встречи через два дня.

Я возвращаюсь в посольство. Анализируем содержание беседы с ближайшими помощниками. Оно существенно. Не на всяких переговорах, даже доверительных, услышишь так много о проблемах действительно крупных. К тому же французский президент откровенно поделился своим видением вещей. Включая, как частицу фона, и нечто неожиданное — по меньшей мере вопрос: сумеет ли М. Горбачев совладать с надвигающимися испытаниями?

Президент Советского Союза прибывал в Париж из Испании 28 октября. Встречавшие собрались в павильоне для почетных гостей аэропорта Орли, все в той же «Избе». Главный встречающий с французской стороны — госсекретарь по иностранным делам. Визит рабочий, и протокол прост. Но незадолго до прибытия советского самолета неожиданно для нас приземлился самолет Ф. Миттерана, возвратившегося из Рима после заседания Европейского Совета. Своим присутствием французский президент подчеркивал значение предстоящего события.

Перед самым прибытием нашего самолета разразился сильный ливень, пришлось свернуть и без того неброскую церемонию встречи и под зонтами быстро проследовать мимо открытого потокам воды почетного караула.

Визит краткий, меньше суток. Обед-беседа президентов Советского Союза и Франции в Елисейском дворце. Обед-разговор министров Э. Шеварднадзе и Р. Дюма вместе с другими сопровождающими советского президента на Кэ д’Орсе. Из злободневных вопросов самый острый — кризис вокруг Кувейта. Обсуждение ведется доверительно и откровенно, так же, впрочем, как и по всем другим возникающим вопросам. Полное впечатление, что договор, несмотря на то, что он еще только в проекте, уже действует.

Центральное мероприятие визита — подписание договора — состоялось на следующий день в Рамбуйе. Замок был свидетелем многих важных встреч руководителей наших стран. И вместе с тем этот день был особым. Мы только что подписали Договор о согласии и сотрудничестве между нашими странами, — торжественно заявил Ф. Миттеран войдя в зал, где состоялась пресс-конференция после того, как все подписи были поставлены.

Президент Франции дает тут же, в Рамбуйе, завтрак.

Я сижу напротив Р. Дюма. Он улыбается. Спрашивает: «Вы довольны, Дубинин?»

— Да.

Сам министр тоже демонстрирует удовлетворение.

— Быть может, нынешний момент, — говорит он, — наиболее подходящий, если не единственный, когда мог быть подписан такой документ, тем более что договоров подобного масштаба Франция не заключала уже 27 лет.

Я в свою очередь отмечаю, что время выбрано удачно. Открыта новая страница в наших отношениях.

— Для Ф. Миттерана, — поясняет Р. Дюма, — это помимо прочего вопрос о том, какой след оставит его президентство в истории внешней политики Франции. С договором президент связывает очень многое в практических делах сегодняшнего дня: для него это и начало осуществления дорогой его сердцу идеи построения европейской конфедерации, и прообраз будущего политического договора между Советским Союзом и Европейскими Сообществами.

Полезные ориентиры. Правда, по моим наблюдениям, даже в самом Париже пока плохо себе представляют, во что конкретно может вылиться идея т. н. европейской конфедерации. Но политически она заслуживает внимания уже потому, что в этой идее европейское сотрудничество мыслится с полновесным участием Советского Союза и эта Европа обретает, стало быть, контуры пространства, простирающегося от Атлантики до Тихого океана. Сближение с Общим рынком — тема, бесспорно, важная. В целом основы для взаимодействия Советского Союза и Франции созданы хорошие, небывалые за много предшествующих десятилетий, особенно с учетом быстрой демократизации Советского Союза Быть может, это как-то поможет и делам дома Французы выделили кредит в 10 млрд франков. Пять из них уже пущены в оборот перед встречей в Рамбуйе. О других пяти разговор тоже конструктивный.

Вместе с «обменными письмами» о приоритетных областях советско-французского сотрудничества и рядом других соглашений, нацеленных на создание основы для взаимодействия двух стран в конкретных областях, прежде всего в области экономики, договор закладывал основу нового этапа отношений между СССР и Францией. Но главное — речь шла о документе, принятом на новой фазе развития международной обстановки, приходившей на смену эпохе конфронтации и холодной войны. И это был первый документ такого рода.

9 ноября в Бонне был подписан договор между СССР и ФРГ.

Затем последует целая серия других договоров такого типа.

Однако основное — дела домашние, обстановка в Советском Союзе. Это всегда так. Дипломатия способна помочь, но не решить задачи внутренней политики. Сама дипломатия сильна силой страны, стабильностью государства, здоровьем экономики. Все ли в этом отношении у нас в порядке? Конечно, нет. И во Франции все больше разрастается дискуссия на этот счет.

В правых кругах набирают силу голоса; с оказанием финансового содействия Советскому Союзу следует повременить. Их рецепт; необходимо либо подождать прояснения политической обстановки в стране, либо оказывать содействие другим политическим силам, в частности союзным республикам. Доходят до нас слухи, что сходные вопросы начинают возникать и во французском правительстве. Возникает вопрос и о судьбе Советско-французского договора Этот Договор был быстро ратифицирован Верховным Советом СССР при полном единодушии всех депутатов. А во Франции это еще предстояло сделать.