Чтение онлайн

В кратком разговоре в аэропорту я сказал Б. Н. Ельцину о своем намерении принять участие в официальных мероприятиях по случаю его пребывания. Это он воспринял с удовлетворением.

Б. Н. Ельцин выражал готовность незамедлительно подписать европейскую конвенцию по правам человека, другие документы, которые открывали бы путь для вступления РСФСР в Совет Европы. Об этом он прямо говорил, в частности, на завтраке, который дала в его честь генеральный секретарь Совета Европы Катрин Лялюмьер. Ответ со стороны Катрин Лялюмьер состоял в том, что Совет Европы может поддерживать отношения только с международно признанными суверенными государствами. Таким государством в данном случае является Советский Союз. К. Лялюмьер добавляла: надо дождаться подписания нового союзного договора, чтобы вести разговор об установлении отношений с отдельными республиками, входящими в СССР, с учетом содержания этого договора. Секретарь Совета Европы оговорилась, что подготовка нового союзного договора, равно как и решение вопроса о взаимоотношениях между центром и республиками, являются сугубо внутренним делом Советского Союза.

Б. Н. Ельцин выразил уверенность, что необходимая правовая база для решения вопроса о присоединении России к Совету Европы будет создана в ближайшее время.

В Париже французы предусмотрели в программе пребывания встречу Б. Н. Ельцина с Председателем Национального Собрания Л. Фабиусом. Я предупредил их о своем намерении сопровождать Б. Н. Ельцина на этой беседе. Однако еще в Страсбурге они мне доверительно сказали, что против моего участия выступает кто-то из ближайшего окружения Б. Н. Ельцина, кто отвечал за программу. Меня это удивило, и я переговорил с Б. Н. Ельциным, который сразу же заявил, что он за мое участие в беседе.

Со стороны собеседников Б. Н. Ельцина и в Париже, и в Страсбурге открыто выражалась озабоченность сепаратистскими тенденциями внутри Советского Союза, подъемом националистической волны. Отмечалось, что это грозит целостности не только Советского Союза, но и стабильности в Европе в целом. Председатель Европарламента Э. Барон Креспо сетовал на то, что, в то время как Западная Европа объединяется, вырабатывает общую политику, создает общую валюту, на другом конце континента наблюдается обратная тенденция.

Б. Н. Ельцин в беседе с Председателем Национального Собрания отрицал наличие личного конфликта с М. С. Горбачевым, но говорил, что не разделяет позиций М. С. Горбачева по целому ряду вопросов. Подчеркивал, что если демократия в стране окажется под угрозой из-за выступления правых сил, то будет найдена возможность объединиться с М. С. Горбачевым.

После завершения официальных мероприятий в Страсбурге я по договоренности с Б. Н. Ельциным улетел в Париж.

Б. Н. Ельцину предстояли в Страсбурге встречи с Европейским парламентом, и поэтому он прилетел в Париж на день позже меня. Я встретил его в аэропорту Шарль де Голль. В его кратких оценках чувствовалась неудовлетворенность тем, как идет поездка. Она усилилась, когда в Париже возникли сложности в организации встречи Б. Н. Ельцина с Ф. Миттераном. Этим команда Б. Н. Ельцина занималась сама, не прибегая к помощи посольства Нам стало известно, что принимал Б. Н. Ельцина в Елисейском дворце его генеральный секретарь Ж-.Л. Бьянко, а во время беседы к ним присоединился Ф. Миттеран, которого Б. Н. Ельцин пригласил посетить Россию. По окончании беседы официальный представитель Елисейского дворца Ю. Ведрин сделал публичное заявление, в котором говорилось: «Ельцин представляет Россию, и интерес имеет беседа с ним именно в этом качестве. Однако здесь не должно быть неясности. У Советского Союза один президент. Им является М. Горбачев».

Оценка этой поездки дана Б. Н. Ельциным в вышедшей в 1994 г. книге его воспоминаний «Записки президента».

За отказ Ф. Миттерана от полноценного приема Б. Н. Ельцина он был подвергнут массированной критике со стороны оппозиции. Вряд ли где-либо в мире противоречия по вопросу об отношении в тот момент к Российской Федерации проявились с такой силой, как во Франции, и это во многом сказалось на действиях французского президента в первый день августовского путча в Москве. Но об этом позже.

В начале мая Ф. Миттеран посетил Москву с однодневным визитом. Переговоры были нацелены на развитие линии на сотрудничество двух стран в духе подписанного в октябре Договора. Много, значительно больше обычного, места заняло обсуждение крупных экономических проектов в отношениях между СССР и Францией. Основную политическую окраску визиту придала подчеркнутая публичная политическая поддержка Ф. Миттераном М. Горбачева.

Ситуация в союзных республиках СССР привлекала к себе все большее внимание Национального Собрания Франции. Отвечая 3 июня 1991 г. на соответствующий вопрос, госсекретарь по иностранным делам А. Вивьен отметил, что Франция проводит различие в подходе к прибалтийским странам и другим республикам Советского Союза. В отношении первых Франция будет продолжать с особой бдительностью следить за развитием ситуации, поощряя любые действия, направленные на продвижение мирного переговорного процесса, в результате которого эти три государства должны вновь обрести атрибуты своего суверенитета.

Что касается других республик, то Франция поддерживает инициативы, позволяющие республикам по-новому определить свои отношения с Советским Союзом в духе уважения к законам и Конституции СССР.

Госсекретарь пояснил, что в таком духе французская позиция излагается представителям советских республик, посещающим Францию, в частности президенту Армении Тер-Петросяну, которого принимал для беседы Ф. Миттеран.

Избрание З. Гамсахурдия президентом Грузии было встречено в Париже с настороженностью. Его политическое кредо вызывало сомнения в отношении его демократичности, поскольку действия З. Гамсахурдия носили густой налет воинствующего национализма, авторитарного стиля руководства.

Поздравление Б. Н. Ельцину в связи с избранием президентом Российской Федерации было направлено от имени премьер-министра Э. Крессон. В нем выражалось пожелание, чтобы «развитие многообещающих отношений между Францией и Советским Союзом нашло многочисленные точки приложения в Российской Республике». Президент и правительство Франции намеревались сохранить курс на диалог с союзным руководством при одновременном развитии контактов с республиками в рамках СССР. В то же время мэр Парижа Ж. Ширак направил Б. Н. Ельцину развернутую поздравительную телеграмму.

С пристальным вниманием наблюдали в Париже, как идет в Москве обсуждение вопросов, отягощавших подписание нового союзного договора. Визит Б. Н. Ельцина в США более предметнее, чем раньше, поставил в повестку дня вопрос о том, каким образом становление новой власти в Российской Федерации скажется на внешней политике СССР. Французские наблюдатели делали вывод, что этот визит усилит в США тенденцию к проведению в отношении СССР политики на двух уровнях — союзном и республиканском. В Париже по-прежнему старались не забегать в этом отношении вперед, но и не отставать от других западных стран.

В то же время не только в оппозиционных французских кругах, но и в правительстве чем дальше, тем больше возникали сомнения, сумеет ли М. С. Горбачев сохранить ситуацию под своим контролем. Это проявилось в затягивании процесса ратификации советско-французского договора. В июне французское правительство пересмотрело практику, в соответствии с которой поездки официальных французских представителей в союзные республики осуществлялись только с заездом в Москву. Произошло это в связи с визитом Р. Дюма в Киев. Формальным поводом было открытие там генконсульства Франции. Москва рассчитывала, что Р. Дюма посетит союзную столицу во время этой поездки, о которой, кстати, в Москве узнали в последний момент. Р. Дюма не возражал, но выдвинул условием непременный прием его президентом СССР. М. С. Горбачев всегда охотно встречался с Р. Дюма, но, судя по сообщениям, которые я получал из Москвы, действительно не мог принять Р. Дюма в названный французским министром день. С нашей стороны предлагалось (об этом мне не только писали, но и настойчиво говорили по телефону) либо организовать беседы с Р. Дюма на других, самых высоких возможных уровнях, либо изменить даты его поездки в Москву и Киев, с тем чтобы сделать возможной его беседу с М. С. Горбачевым. Все эти варианты были отведены французским министром, что не оставило сомнений в политическом выборе французского правительства.

В конце июня Ф. Миттеран принял Ландсбергиса. Однако этот шаг отличался большой осторожностью. В средствах массовой информации промелькнуло сообщение, что с Ландсбергисом обсуждался вопрос об открытии в Вильнюсе французского культурного центра Однако МИД Франции подавал нам достигнутую договоренность как расширение уже имеющихся культурных связей с Литвой по линии «Альянс франсез» на базе существовавшего в Вильнюсе «Дома Стендаля». При этом было подчеркнуто, что никакое окончательное решение не будет приниматься Парижем без соответствующего информирования Москвы.