Чтение онлайн

Но Гифт молчит, закусив губы…

– Вы меня хорошо слышите – я знаю. Все мертво в моем сердце. Вы отняли Абду-Рахима и состарили меня. Такой человек, как вы, – механический счетчик, хронометр, – разве вы поймете, что вы сделали со мной?! Случай дал мне в руки месть. Вы – первый, Герд – второй, и конец. Знаете, Перси Гифт, что с вами сделают те, что стоят лагерем вокруг нас?

Гифт ворочается и старается приподняться.

– Кому достанется честь покончить с убийцей Абду-Рахима?… Ударить убийцу треугольным ножом так, чтобы кровь брызнула на могилы жертвы… Для этого, тайно от седого старика в цитадели вас отвезут ночью, связанного поперек седла, за городскую стену, на могилу Абду-Рахима. Вы хорошо знаете обычай, Гифт. Превосходный, почтенный обычай – кровавая месть…

Он видит прямо над собой, как голову медузы, отвратительно-привлекающее лицо.

– Что вы сделали со мной?… Абду-Рахим!… Я знала многих, но он был первый и единственный… Абду-Рахим!…

Она бросается ничком.

Это звучит как стенание, как вечный плач вдов, у которых отняли сильное и гибкое тело мужа или любовника и оставили ненасытную мечту об объятиях, распаляющих поцелуях и сладостной усталости страсти.

Кто-то идет, бряцая оружием. Она исчезает, и в палатку, чуть нагибаясь, входят Амед и двое стариков в черных чалмах. Юноша улыбается, белеют хищные крепкие зубы. Все трое направляются к Перси Гифту, который только теперь понимает, что это идет гибель.

* * *

Утром над многотысячной толпой, которая впервые видит летающих людей, поднимается аппарат Юсуф-бея, делает круг над Феррахом и улетает на юго-запад, унося Люси Энно в Мират. За крепостными стенами Люси старается разглядеть плоские вертикальные камни кладбища, но земля пропадает под белым мохнатым облаком.

Тысячи жителей медленно расходятся, покачивая головами, размахивая руками, бешенствуя в спорах и догадках. Новая власть пришла по воздуху, кто дерзнет померяться с ней. Так думают и сидящие в кругу на крыше губернаторского дворца вожди джемшиди и курдов, которых призвал Меджид:

– Я говорю! Должно положить конец нашим спорам! Старое правительство поддерживало пламя вражды, ему было выгодно, когда между джемшиди и курдами кровь.

Я говорю! Первых, кто обнажит оружие, я сотру с лица земли, я уничтожу ваши стада огнем из воздуха, я смету ваши становища и разрушу могилы предков.

Я говорю! Мы пришли к вам, чтобы погасить старые распри, дать вам труд, мир и свободу! Идите с миром!… Помните, что я сказал вам.

Затем он уходит, оставив курдов и джемшиди рядом, вооруженных, но без намерения начать бой, впервые за сто лет.

ПЕРЕВОРОТ

Для сэра Роберта Кетля, для майора Герда и для всех королевских дипломатических чиновников в Гюлистане были неопровержимые и незыблемые понятия.

Его величество падишах – повелитель страны, лежащей между двумя морями, именуемой Гюлистаном, – толстый, меланхолический молодой человек, ценитель остендских устриц и цирковых наездниц.

Министры Гюлистана, состоящие на постоянном жалованье и сверх того получающие наградные из ресурсов королевского посольства.

Чиновники, обязанные слепо повиноваться министрам, изредка в случае необходимости поощряемые подачками из того же источника.

Собрание купцов, ученых мулл и чиновников, именуемое законодательным собранием в конституции Гюлистана.

Народ, то есть то, что обязано было уступать дорогу, почтительно приветствовать высоких гостей из посольства и ловить на лету мелкую серебряную монету, которую бросали из окна посольских карет в дни праздников.

Кроме того, существует группа людей, которая называлась оппозицией и которая нередко из здания законодательного собрания переселялась в подвалы фортов крепости.

Но с того дня, когда батареи фортов, вместо того чтобы обратить в развалины большую половину города, где жил народ, открыли огонь по кварталу министерств, все то, что было незыблемо установлено пятнадцать лет назад, – несложная и раз навсегда усвоенная система обрушилась с треском вместе с мраморным дворцом министерства полиции и внутренних дел.

Совершенно неизвестные или известные с самой худшей стороны королевскому послу лица заняли квартал министров и целую неделю не обращали решительно никакого внимания на квартал миссий. Всю эту неделю радиотелеграфная станция королевского посольства извергала и принимала неисчислимое количество цифровых депеш. Королевское министерство иностранных дел и мир были оповещены о революции в Гюлистане.

Королевское министерство выжидало около недели, рассчитывая на две гвардейские дивизии, на перевале Сенги до сих пор добросовестно охранявшие горные проходы. После того как выяснилось, что гвардейские дивизии, узнав о событиях в Мирате, беспрекословно подчинились эмиссару нового правительства и сдали оружие, что королевский парламент не склонен поддержать военную экспедицию колониального корпуса в Гюлистан, и когда, наконец, новое правительство Гюлистана опубликовало дружественную ноту уполномоченного на границе от Союза Советских Республик н свой ответ на эту ноту, – сэр Роберт Кетль получил директивы признать новое правительство и принять меры к извлечению из тюрьмы экс-монарха Гюлистана.

В тот же день королевский посланник согласно установившимся пятнадцатилетним традициям в вежливо-снисходительном тоне назначил главе нового правительства час, в какой ему разрешалось посетить королевского посла.

На это письмо ответа не последовало. По истечении трех дней сэр Роберт Кетль отправил второе письмо, в котором выражал желание сам посетить главу правительства и назначал свой визит в одиннадцать часов утра. На это письмо был получен довольно сухой ответ. Глава правительства выражал желание побеседовать с господином королевским послом (здесь даже не перечислялись полностью все титулы сэра Роберта Кетля, как того требовали дипломатические приличия), но не в одиннадцать, а в шесть часов утра. Письмо было подписано комиссаром по иностранным делам.

Возвращаясь в посольство, сэр Роберт Кетль, скорее желтый, чем бледный, явно раздраженный, все-таки сумел дать себе отчет в своих чувствах.

– Ужаснее всего, – сказал он, морщась от боли, наклоняясь к майору Герду, – ужаснее всего то, что он говорил со мной как равный с равным.

ГИФТ – ПЕРВЫЙ. ГЕРД – ВТОРОЙ И КОНЕЦ

На следующий день, после того как прилетел курьер королевского министерства, сэр Роберт Кетль вызвал к себе майора Герда. Роберт Кетль сидел среди груды распечатанных конвертов, и лицо его выражало полное изумление. Он положил перед майором Гердом бумагу, которая была причиной этого неподдельного изумления.

Майор Герд прочел о том, что приказом военного министерства он переводится в Мозамбик командиром роты колониальных стрелков и что ему надлежит выехать в распоряжение начальника экспедиционного корпуса в Мозамбике.

Ничего не понимая, они смотрели друг на друга. Сэр Роберт Кетль с явным сочувствием пробормотал:

– Здесь еще письмо вам от уважаемого лорда Эшера, может быть…

Он хотел сказать, что, может быть, в этом письме старшего брата майора Герда заключается разгадка.