Чтение онлайн

В январе 1942 года десантные войска японцев захватили нефтяные месторождения Борнео, главные порты Борнео и Целебеса были теперь в их руках. Они высадились и в Новой Гвинее - территории, находившейся под юрисдикцией Австралии, и взлетные площадки Рабаула стали отправной точкой наступления японцев на Австралию.

Четырнадцатого февраля 1942 года гордость Британской империи крепость Сингапур сдалась. Шестидесятитысячная японская армия взяла в плен 130-тысячную английскую армию - такого унижения Великобритания еще не переживала.

Шестнадцатого февраля Суматра - остров, больший чем Калифорния по площади и вдвое больший по населению, был захвачен десятью тысячами японцев. Через три дня воздушному налету "героев Пирл-Харбора" подвергся австралийский порт Дарвин. Президент Рузвельт приказал Макартуру возглавить оборону Австралии. Макартур уже знал, что 20 тысяч британских солдат сдались японцам в Бирме. Двадцать пятого февраля фельдмаршал сэр Арчибальд Уэйвел, командующий союзными войсками в Индонезии, покинул свою штаб-квартиру и удалился в Индию. Эскадра, в которую входили американские корабли, была потоплена в Яванском море. Это стало крупнейшей морской битвой со времен Ютланда (1916), и в ней японцы не потеряли ни одного корабля, уничтожив пять крейсеров противника. Началась подготовка к высадке войск в Австралии. Подобного хода войны на Тихом океане президент Рузвельт никак не ожидал.

В Новой Зеландии были мобилизованы уже все мужчины моложе шестидесяти пяти лет, а премьер-министр Австралии сделал официальное предупреждение, что японского вторжения можно ждать со дня на день. В Вашингтоне командующий военно-морским флотом США на Тихом океане выдвигал серьезные аргументы против сдачи этих двух британских доминионов, и Рузвельту пришлось телеграфировать Черчиллю: "Ситуация на Тихом океане очень серьезна".

Шестого января 1942 года Рузвельт предстал перед объединенной сессией конгресса с традиционным посланием "О положении в стране". Перспектива создания невиданной доселе военной машины была поистине захватывающей. Согласно, планам президента, США уже в 1942 году должны были выпустить 60 тысяч самолетов (среди них 45 тысяч боевых), а в 1943 году довести общее число собираемых на конвейерах самолетов до 125 тысяч. Число танков для 1942 года - 25 тысяч, для 1943 года - 75 тысяч. Тоннаж спускаемого со стапелей флота должен был равняться в 1942 году 6 миллионам тонн, а в 1943 году - 10 миллионам тонн. Военного строительства в таких масштабах мировая история не знала ни до, ни после. В середине января 1942 года Рузвельт создал Совет военного производства, что означало невероятную для Америки централизацию руководства экономикой. Восемь членов совета могли принять практически любое решение, касающееся ресурсов США. Военные программы президента на 1942 год стоили 56 миллиардов долларов - беспрецедентная для Америки сумма за всю ее историю.

Президент призвал к войне до победного конца. "Этот конфликт не может завершиться компромиссом. Никогда не было - и не может быть - успешного компромисса между добром и злом. Только полная победа удовлетворит сторонников терпимости, достоинства, свободы и веры".

Первые два месяца 1942 года характерны тем, что в это время Белый дом превратился в подлинный командный пункт не только с точки зрения выработки единой стратегии, но и регулирования экономической жизни страны и ее военных усилий. Изменился и сам облик резиденции президента. Выезды были огорожены цепями, появилась караульная служба. На крыше президентского особняка установили зенитные орудия, хотя трудно было себе представить, откуда, с какого аэродрома мог вылететь самолет, чтобы поразить Белый дом. Исчезла обычная вереница туристов, посещающих левое крыло дворца, для сотрудников ввели пропуска, а президенту запретили обедать за пределами Белого дома.

В эти самые тяжелые, с точки зрения положения на всех фронтах, первые недели и месяцы 1942 года начинается под руководством Рузвельта строительство той колоссальной зоны влияния, которую американцы имели в своих руках к концу войны.

Даже поражения способствовали распространению американского влияния, В дни быстрых побед японцев австралийское правительство решило, что полагаться на Лондон означает вскоре стать зоной японской оккупации. И, минуя Черчилля и английского главнокомандующего в азиатском регионе Уэйвела, австралийский премьер Дж. Куртан обращается прямо к Рузвельту. Он просит американского президента, во-первых, оградить северное побережье Австралии, во-вторых, помочь основным силам австралийской армии, сконцентрированным в Малайе. "Армия в Малайе должна получить защиту с воздуха, иначе произойдет повторение Греции и Крита". Падение Сингапура означало обрыв всех связей Австралии с метрополией. Австралийский премьер на следующий день объявил во всеуслышание о независимости Австралии от Лондона в военной сфере: "Я хочу со всей ясностью сказать, что Австралия смотрит на Америку, свободная от всех уз, традиционно связывавших ее с Соединенным королевством".

Эйзенхауэр, возглавлявший отдел планирования военного министерства, считал задачу сохранения трансокеанских связей с Австралией чрезвычайно важной; он предлагал послать туда войска, создать американские базы и именно там построить "азиатский редут". Эти стратегические соображения нашли поддержку военного министра Стимсона, полагавшего, что для Америки важно укрепиться в двух ключевых азиатских регионах - в Китае и в Австралии. Базируясь на них, США могли бы начать контрнаступление против Японии. Подобный план гарантировал американское преобладание во всей огромной Азии в целом. Сообразно с данными стратегическими построениями Рузвельт пообещал австралийскому премьеру - хотя это ставило его в довольно неловкое положение перед Черчиллем - военную помощь и покровительство.

Но такой шаг способствовал бы в перспективе закреплению присутствия США на юге тихоокеанского бассейна. Чтобы получить плацдарм на востоке этого бассейна, следовало найти рычаги воздействия на Китай. Нужно сказать, что одной из особенностей стратегического видения Рузвельта была исключительная и далеко не всеми разделяемая вера в боевую мощь Китая. Во время конференции "Аркадия" Черчилль пытался указать на шаткость данного представления, но, как пишет премьер в воспоминаниях, Рузвельт возражал самым энергичным образом. Президент спрашивал его, какой будет мощь пятисот миллионов китайцев, если они достигнут уровня развития Японии и получат доступ к современному оружию? Черчилль отвечал, что будущее в тумане, а его заботят обстоятельства текущей войны. И в мощь Китая он верит гораздо меньше. Рузвельт не хотел превращать китайский фронт - далекий и труднодоступный - в один из главных фронтов войны, но уже твердо решил сделать ставку на Китай в послевоенном мире. Ближайшей задачей было сковать здесь максимум японских войск и в то же время не допустить развала китайского фронта.

Уже в декабре 1941 года Рузвельт благосклонно реагирует на просьбу Чан Кайши о помощи и организовывает рассмотрение запросов своего китайского союзника на конференциях в Чунцине и Сингапуре. Возможно, Рузвельт не без удовлетворения взирал в это время на ссору Чан Кайши и англичан (генерал Уэйвел допустил лишь одну китайскую дивизию к охране бирманских коммуникаций, англичане конфисковали все поставки по ленд-лизу, скопившиеся в Бирме). Президент хотел воспользоваться этими осложнениями с целью показать Чан Кайши, что у того нет союзника лучше, чем США. Еще на конференции "Аркадия" он сумел убедить Черчилля сделать Чан Кайши верховным главнокомандующим союзных сил в Китае, Таиланде и Индокитае, создать единый союзный планирующий орган в Чунцине и установить регулярные связи между штабом Чан Кайши и союзными штабами в Индии и юго-западной части Тихого океана. Так Рузвельт готовил чанкайшистский Китай к роли регионального гегемона, зависимого при этом лишь от одного надежного покровителя Соединенных Штатов. "Все эти инициативы, - убеждал Рузвельт Чан Кайши, позволят вам оказывать влияние на формулирование общей стратегии ведения войны на всех театрах".

В период ссоры китайцев с англичанами Рузвельт назначает американского генерала Дж. Стилуэла командующим американскими войсками в Китае, Индии и Бирме, а также начальником штаба при Чан Кайши. Здесь виден дальний прицел. Американцы получали прямой канал воздействия на своего фаворита в Азии. Многое теперь зависело от способности Стилуэла занять контрольные позиции в Китае. (О нем Рузвельту говорили как о талантливом армейском генерале, но не было ясно, проявит ли он свои таланты в дипломатии.)

Лишь по прошествии многих лет мы начинаем осознавать, какое значение имел Китай в мировой дипломатической стратегии Рузвельта. Опираться в Азии на величайшую страну, сковать динамизм Японии, создать противовес СССР в Евразии - таков был замысел Рузвельта, когда он с энтузиазмом говорил о китайском потенциале.

В отличие от Рузвельта, у Черчилля не было особых ожиданий, связанных с китайским фактором. После Пирл-Харбора генералиссимус Чан Кайши широким жестом предоставил "все китайские ресурсы" для общего дела - победы над Японией. Но у Черчилля этот жест не вызвал воодушевления, так как он знал, что пока не Китай предоставляет помощь, а Китаю предоставляется помощь. Он видел также имперские амбиции Чан Кайши. Так, когда глава гоминдана предложил выделить две китайские дивизии для защиты жизненно важной бирманской дороги, Черчилль отверг это предложение. Он опасался, что защитники Бирмы могут впоследствии закрепиться в ней.

Черчилль наметанным глазом оценил американскую ориентацию на Китай и уже тогда, в начале 1942 года, пришел к заключению, что Рузвельт в данном случае многое желаемое выдает за действительное и -в целом упрощенно рассматривает китайские возможности. С точки зрения английского премьера, ошибочным в глобальной стратегии Рузвельта было то, что он "придавал Китаю значимость, почти равную Британской империи", и легковесно приравнивал возможности китайской армии к боевой мощи СССР.

С января 1942 года Рузвельт все более решительно ставит на Китай, как на одну из четырех величайших сил в послевоенном мире. Черчилль по возвращении из Вашингтона пишет, что главное, поразившее его в американской столице открытие, "было Китаем". Уезжающему в Китай Стилуэлу Рузвельт сказал: "Передайте Чан Кайши, что мы намерены возвратить Китаю все потерянные им территории".