Чтение онлайн

Но императорское окружение, признавая силу нанесенного удара, не потеряло решимости. Наиболее приближенный к императору Хирохито маркиз Кидо записал в дневнике: "Император сказал, что удар нанесен тяжелый, но, несмотря на сложившиеся обстоятельства, он приказал начальнику штаба военно-морских сил Нагано продолжать боевые действия и обеспечить, чтобы моральное состояние войск не ухудшилось. Он подчеркнул, что не хочет, чтобы будущая тактика военно-морских сил была пассивной".

Война на Тихом океане вошла в фазу некоего равновесия, причем время было не на стороне японцев. Обе стороны видели перед собой годы ожесточенной борьбы и готовились к ней. Император Хирохито после Мидуэя приказал конструкторам создать новое поколение самолетов и другого вооружения и быть готовыми к его массовому выпуску к концу 1944 года.

Создавалось впечатление, что японцы утверждаются в своей сфере надолго. Возводились монументы завоевателям Сингапура и Манилы, создавалась сеть школ по изучению японского языка в завоеванных странах, выискивались марионетки-квислинги. Было образовано специальное Министерство Великой Восточной Азии.

Двадцатого августа 1942 года в Токио прибыли репатриированные из США сотрудники японского посольства во главе с Номурой и Курусу. Они обрисовали подлинную реакцию населения США на Пирл-Харбор, рассказали о мобилизации американской экономики. Хирохито подолгу беседовал с ними и капитаном Йокояма Исиро - главой японской разведслужбы в США. Ситуация, как стали понимать в императорском дворце, требовала крайней централизации власти, избавления ото всех потенциально пацифистских сил. Первого сентября 1942 года Тодзио к двум своим портфелям (премьер-министра и военного министра) добавил третий - министра иностранных дел - вместо колеблющегося Того.

Показателем усиления интереса Рузвельта к азиатскому театру военных действий было назначение командующим военно-морскими силами США адмирала Э. Кинга, известного своим исключительным вниманием не к официально объявленной "арене номер один" - Атлантике, а к Тихоокеанскому бассейну. Фокусом борьбы на Тихом океане стал Гвадалканал, где американцы отразили четыре японских наступления и около которого произошло семь морских сражений.

В ночь на 12 октября американцы одержали первую победу в морском сражении: были потоплены тяжелый крейсер "Фурутака" и три миноносца. А в бою 25 октября американцы хотя и потеряли свой предпоследний авианосец "Хорнет", но вывели из строя японские авианосцы "Азуихо" и "Сойкаку", а также тяжелый крейсер "Тикума".

Эти потери навели императорский двор на мрачные мысли. Двадцать седьмого октября император Хирохито признал: "Наше второе наступление провалилось". В этот же день Хирохито лично инструктировал нового японского посла в Риме заверить выступающий в качестве посредника Ватикан, что японские армии могут при определенных условиях уйти из Китая, а японские требования в Юго-Восточной Азии будут, в случае заключения мира, минимальными.

Нельзя сказать, что в Вашингтоне была восстановлена уверенность. Президент Рузвельт в полной мере осознавал значимость исчезновения из окружающих Гвадалканал вод американских авианосцев. Он требовал посылки подкреплений к военно-морским пехотинцам на Гвадалканале. По его приказу американцы 30 октября начали свое второе наступление против японцев, оказавшихся на острове. На Гвадалканал был отправлен вице-адмирал Хелси, давший американским войскам отныне знаменитые инструкции: "Убивайте японцев. Убивайте японцев. Продолжайте убивать японцев".

Приказы противоположной стороны звучали примерно в том же духе, и напряжение достигло своего пика.

В Вашингтоне в системе госдепартамента обсуждается в декабре 1942 года проект, предусматривающий создание в будущем в Тихоокеанском бассейне системы опеки под руководством американцев. Борьба с Японией стала видеться в ракурсе достижения возможности доминирования США в гигантском регионе.

Но для доминирования в этом регионе абсолютно необходимо было укрепление американских позиций в Китае, а Рузвельт к середине 1942 года стал ощущать, что теряет рычаги воздействия на Чан Кайши. Посланный в Бирму для командования двумя китайскими армиями американский генерал Стилуэл не сумел найти общий язык с китайцами. Дело было не только в его личных особенностях. Рузвельт хотел из Вашингтона направлять основные действия своего азиатского партнера, а тот проявил вкус к самостоятельности, понимая, что в свете японских успехов у американцев нет альтернативы опоре на гоминдановскую столицу Чунцин. Словесно Чан Кайши давал Стилуэлу простор для любого вида планирования, для самых смелых операций. Но в реальной жизни Чан Кайши блокировал все основные наступательные планы американского генерала, которые должны были щедро оплачиваться кровью китайских соседей. Их отношения быстро перешли в открытую вражду. Командующий американской авиацией в Китае генерал Ченнолт говорил, что генералиссимус с охотой поставил бы Стилуэла к стенке. Со своей стороны, Стилуэл отзывался о китайском генералиссимусе не иначе как о "земляном орехе", он жаловался, что Чан Кайши полностью связал его инициативу. Стилуэл объяснял свои поражения в Бирме вмешательством Чан Кайши.

Перед Рузвельтом встал более широкий вопрос о месте Китая в союзнических усилиях в целом. После решения генерала Маршалла передать авиацию, первоначально предназначавшуюся китайцам, для защиты Индии, генералиссимус Чан Кайши "взорвался" и заявил: "С Китаем обращаются не как с равным союзником, подобным Англии и России, а как со слугой... Когда я был в Индии, Ганди сказал мне: "Они никогда по своей воле не будут обращаться с индийцами как с равными, почему они не допускают Вашу страну даже к штабному планированию?"".

Все более чувствуя свою значимость для отступающих перед ударами японцев союзников, Чан Кайши к лету 1942 года отошел от прежнего "униженного" тона в диалоге с Рузвельтом. В мае генералиссимус предупредил президента, что без существенной помощи союзников "китайское доверие к ним будет полностью поколеблено", последует крушение китайского фронта, находящегося в критическом положении.

Рузвельт, несмотря на сложность общего положения, постарался помочь китайскому союзнику, в котором видел одну из главных опор своего послевоенного мира. Он возвратил отобранные у Стилуэла авиационные части, обратился к англичанам с просьбой защитить от японцев бирманскую дорогу. В своих беседах по радио Рузвельт неустанно превозносил китайскую армию, хотя славословие ее успехов требовало воображения. Важнейшим был следующий пассаж: "В будущем непобедимый Китай будет играть достойную его роль в поддержании мира и процветания не только в Восточной Азии, но и во всем мире".

Рузвельт гарантировал Чан Кайши место в Тихоокеанском военном совете. (Удовлетворение Чан Кайши было бы меньшим, если бы он знал, что Рузвельт писал об этом предложении своему послу в Лондоне Вайнанту: "Тихоокеанский военный совет создан преимущественно для распространения информации по поводу прогресса операций на Тихом океане - и, во-вторых, дает мне шанс осчастливливать всех возможностью заниматься болтовней".)

Настойчивость Чан Кайши, желавшего отнять у Стилуэла прерогативу распоряжаться поставками по ленд-лизу в Китае, еще больше обострила отношения между генералиссимусом и американским генералом. Рузвельт категорически отказался подчинить Стилуэла Чан Кайши. Он утвердил программу ограниченной помощи чунцинскому режиму, но война входила в такую стадию, когда он не мог дать большего своему азиатскому союзнику. В этот момент перед Рузвельтом лежал доклад Объединенного комитета начальников штабов, в котором (конец августа 1942 года) указывалось, что "моральное состояние Китая является очень низким. Китайцы находятся под грузом пяти лет военных действий, они чувствуют разочарование в отношении того, что война на Тихом океане не принесла им поддержки". Доклад Объединенного комитета не исключал возможности крушения Китая.

Нужно отметить, что первые глубокие размышления Рузвельта о мире будущего, о послевоенной системе международных отношений относятся именно к середине 1942 года. Тогда им было принято как аксиома то положение, что будущий мир нельзя будет сохранить без союза с СССР и Англией. Проблемы границ СССР

и имперских притязаний Лондона не кажутся в этот момент Рузвельту непреодолимыми. Когда летом Ганди и Чан Кайши обратились к нему с просьбой о предоставлении независимости Индии, он призвал их отложить дело ради "общей борьбы против общего врага".

Начиная с этого времени изобретенный в начале мировой войны американскими планировщиками термин "большая территория" стал условным названием для той части мира, где американское индустриальное могущество не встречало бы внешних препятствий. Этот район мира должен был быть, по оценке известного теоретика международных отношений Н. Чомского, "открыт для капиталовложений, для репатриации прибылей, иными словами, открыт для господства Соединенных Штатов. Для того, чтобы американская экономика могла развиваться без внутренних перемен, - а именно это требование было ключевым вопросом во всех дебатах того времени - без какого-то бы ни было перераспределения доходов или власти, без изменения структуры, минимальная территория, определенная программой исследований войны и мира как стратегически необходимая для контроля над миром, включала все западное полушарие, бывшую Британскую империю, которую англичане начали ликвидировать, и Дальний Восток. Таков был минимум, а максимумом была вся вселенная".

Вообще говоря, ответ на вопрос, каковы географические параметры "большой территории", постоянно изменялся по мере того, как текли сороковые годы.

Первые определения "большой территории" относятся к периоду лета 1940 - лета 1941 года. Они включали в себя два элемента: один традиционный, другой абсолютно новый в определении "жизненно важных" интересов США. Первый элемент - Западное полушарие, второй - Британская империя. Нетрудно представить себе, что провозглашать особое отношение и особые права на компоненты обширной Британской империи в этот период было не так уж трудно. Англия противостояла державам "оси" в одиночестве. Ее коммуникации были уязвимы. Речь шла уже не только о сохранении Британской империи, но и собственно о существовании Англии как независимого государства. Понятно, что Англия была восприимчива к давлению извне, тем более со стороны потенциального союзника - США. Ведь именно на вовлечение в войну Америки уповал У. Черчилль, он был готов уплатить немалую цену за американскую поддержку. В такой обстановке американские стратеги включили Британскую империю второй составной частью "большой территории".