Чтение онлайн

Переговоры Гитлера с Чиано происходили в дни, когда советские войска Юго-Западного и Воронежского фронтов вели успешное наступление в районе среднего Дона против 8-й итальянской армии, группы немецких войск и остатков 3-й румынской армии. В ходе этого наступления войска фашистского блока были разгромлены, и германское командование было вынуждено спешно начать переброску в этот район войск с других участков фронта, а также из Франции. «Атмосфера здесь тяжелая, – записал Чиано в своем дневнике, находясь в ставке Гитлера. – К плохим новостям следует, пожалуй, добавить печаль здешнего сырого леса и скуку совместного проживания в бараках верховного командования… С момента прибытия никто не скрывал ни от меня, ни от моих сотрудников тяжелого впечатления, произведенного известием о развале германского фронта в России. Делаются открытые попытки возложить ответственность на нас» [315] . Во время одной из бесед с Чиано Гитлер настаивал на том, чтобы Муссолини направил личную телеграмму итальянским войскам на советско-германском фронте, потребовав от них, чтобы они не отступали ни на шаг. Гитлеровцы подчеркивали особую тяжесть положения на итальянском участке восточного фронта, а Риббентроп укорял своего коллегу тем, что некоторые итальянские части покинули свои позиции слишком поспешно [316] .

В ставку Гитлера во время пребывания Чиано приехал и Лаваль. Выразив ему свое полное доверие, Гитлер вместе с тем подверг резкой критике некоторых деятелей вишистского режима. В беседе с Чиано Гитлер определил главную роль совместной политики по отношению к Франции – «сохранить по меньшей мере фикцию французского правительства и Петэна в качестве главы государства» [317] .

Вернувшись в Рим, Чиано информировал Муссолини о результатах своего визита к Гитлеру, настаивая на том, чтобы дуче не оставлял попыток убедить фюрера в целесообразности прекращения военных действий на советско-германском фронте. Кроме того, ссылаясь на информацию из Бухареста и Будапешта, Чиано считал целесообразным воспользоваться инициативой румынских и венгерских правителей, направленной на установление контактов с англо-американцами, и присоединиться к ней. Отрицательная позиция Муссолини к этой инициативе, разногласия между дуче и его министром иностранных дел, а также пессимистическая оценка Чиано перспектив фашистского блока сыграли важную роль в отставке последнего в феврале 1943 года.

Отставка Чиано и другие правительственные перемещения, которые Муссолини охарактеризовал как «смена гвардии», вызвали определенное беспокойство в Берлине. Это явилось одной из причин новых итало-германских переговоров во второй половине февраля 1943 года. Прибывший в Рим Риббентроп хотел не только выяснить причину правительственных перемещений и обсудить с Муссолини текущую обстановку, но и подготовить почву для очередной встречи Гитлера с дуче.

При первых же встречах с Муссолини у Риббентропа исчезли всякие опасения – дуче заверил в своей непоколебимой приверженности политике оси. Высказываясь по центральной теме переговоров – положение на восточном фронте, – Риббентроп подчеркнул решающее значение Сталинградской битвы, рассматривая ее как поворотный пункт… к наступлению фашистских войск. Он заявил, что отныне Германия поведет тотальную войну против Советского Союза, ощутимые результаты которой будут уже видны через два-два с половиной месяца. Риббентроп утверждал, что у Гитлера нет намерения продолжать вторжение в безграничные пространства России и он собирается ограничиться оккупацией Украины, которая «обеспечит Германию продовольственными поставками и будет способствовать существенному росту ее военного потенциала» [318] . Для осуществления этого намерения, подчеркивал гитлеровскйй дипломат, необходимо нанести решающее военное поражение Советскому Союзу, а это потребует максимальных усилий со стороны всех участников фашистского блока. Муссолини, однако, считал необходимым сосредоточить все усилия держав оси на африканском театре войны. Тунис является «бастионом Южной Европы», говорил Муссолини своему собеседнику.

Эту же точку зрения Муссолини высказал в двух письмах Гитлеру в марте 1943 года. В одном из них он, в частности, писал: «Я заявляю вам, что русский эпизод мог бы быть теперь закончен. Если возможно, – а я думаю, что это так, – мы должны закончить его заключением сепаратного мира или, если из этого ничего не получится, созданием оборонительной системы – внушительного восточного вала, который Россия никогда не смогла бы преодолеть… Учитывая размеры, которые остаются ее величайшим преимуществом, мы не сможем стереть Россию с лица земли. Ее территории настолько обширны, что их никогда нельзя завоевать и удержать» [319] .

Существенные расхождения в определении военнополитической стратегии в условиях разгрома фашистских войск под Сталинградом, выявившиеся между руководством держав осй, потребовали проведения новой встречи фашистских диктаторов.

Очередные переговоры Гитлера с Муссолини состоялись в Зальцбурге 7-10 апреля 1943 г. Сторонникам пересмотра стратегии фашистского блока эта встреча вселяла большие надежды. Накануне свидания с фюрером Муссолини заверил своих приближенных, что он полон решимости добиться желательного решения. Но, как это было всегда, особенно в последние годы существования оси, дуче в присутствии Гитлера терялся и не был в состоянии отстоять свою точку зрения.

Правда, в своих мемуарах, излагая содержание состоявшихся в Зальцбурге переговоров, Муссолини писал: «Я советовал Гитлеру достичь соглашения с Россией, а позднее пойти на это любой ценой, возвратив все, что он захватил, включая Украину… Я ему говорил, что начиная с июня 1942 года мы потеряли инициативу, а нация, которая потеряла инициативу, проиграла войну. Мы не сможем вновь вернуться в Африку, итальянские острова будут захвачены. Существует лишь одна последняя надежда – заключить мир с Россией и переключить весь наш потенциал на Средиземное море. Вы не сможете помочь нам не потому, что вы этого не захотите, а потому, что вы этого не можете сделать до тех пор, пока вы не заключите мир с Россией» [320] .

Муссолини не нашел поддержки у Гитлера. Последний хорошо понимал, что судьба всей второй мировой войны решается на советско-германском фронте. Всему миру была также хорошо известна непреклонная воля и решимость Советского Союза сражаться до полного уничтожения фашизма, его торжественный отказ от сепаратного мира. Не случайно во время зальцбургских переговоров Риббентроп выразил сомнение в том, что германские условия мира окажутся приемлемыми для Советского Союза.

Отклонив предложение Муссолини, Гитлер настаивал, наоборот, на концентрации всех военных усилий на советско-германском фронте. Он говорил о необходимости сплотить все «европейские силы» для борьбы против Советского Союза, проявляя при этом некоторую склонность к примирению с западными державами. По мнению некоторых исследователей, говоря о «европейской солидарности против России», Гитлер надеялся на этой основе найти общий язык с Англией [321] .

Не сумел добиться Муссолини и согласия Гитлера на опубликование так называемой «европейской хартии», которой итальянская дипломатия придавала большое значение и с помощью которой она надеялась притупить бдительность европейских народов утверждением о том, что «война, которую ведут Германия и Италия, революционна по своему характеру» [322] . Однако Гитлер и его единомышленники отвергли и эту идею, считая, что провозглашение «Европейской хартии» может создать во всем мире впечатление слабости оси и приведет к падению престижа фашистских держав.

Проходившие параллельно итало-германские военные переговоры показали, что немцы не желали рассматривать совместно со своим итальянским союзником ни общей стратегии, ни вопросов снабжения итальянской армии оружием и боеприпасами. Просьба итальянского командования о срочной поставке 500 самолетов была отклонена под тем предлогом, что итальянские аэродромы не в состоянии принять такое количество машин.

В последний день переговоров Гитлер заявил Муссолини на прощание: «Дуче, я гарантирую Вам, что мы защитим Африку. Положение серьезное, но не безнадежное» [323] . Это безапелляционное заявление, как и многие другие заявления фюрера, было пустым хвастовством. Положение фашистской Италии было безнадежным. Не случайно участники конференции были поражены подавленным видом двух диктаторов. «Они выглядят как два инвалида», – заметил один из очевидцев. «Скорее как два трупа» [324] , – добавил другой.

Переговоры в Зальцбурге остались безрезультатными. Италия не получила от своего партнера по оси ни танков, ни самолетов. Причину этого откровенно признал на переговорах в Зальцбурге гитлеровский генерал Кессельринг: «Если бы мы не имели катастрофы под Сталинградом, большая часть заявок могла бы быть удовлетворена, но германский генеральный штаб вместо этого оказался вынужденным бросить все свои резервы для того, чтобы остановить советский паровой каток» [325] .

Встреча диктаторов выявила наличие глубоких разногласий между Италией и Германией и положила начало военно-политическому кризису оси. Несмотря на то что ось Берлин – Рим все еще существовала, фашистские союзники окончательно потеряли доверие друг к другу.

Потеря участниками фашистского блока на восточном фронте значительной части своих армий привела к серьезному ухудшению их военного положения. В ходе наступления Красной Армии в районе Сталинграда были, например, разгромлены две румынские армии, то есть две трети всех вооруженных сил Румынии на советско-германском фронте. Во время беседы с гитлеровским генералом Ганзеном в июле 1943 года Й. Антонеску, жалуясь на тяжелое положение Румынии, определил потери румынской армии в 300 тыс. человек [326] . В результате крупного наступления советских войск в районе Острогожск – Россошь и Воронеж – Касторная зимой 1943 года была наголову разбита и 2-я венгерская армия; в беседе с Гитлером в апреле 1943 года Хорти определил потери венгерской армии в 146 тыс. убитыми и 30 тыс. ранеными.