Чтение онлайн

Некоторые исследователи на Западе и отдельные участники Крымской конференции утверждают, что решения, принятые в Ялте по германскому вопросу, являлись якобы отражением позиций США и Англии. Джон Снелл пишет, например, в частности, что «русским не удалось добиться полного удовлетворения ни по одному вопросу, поставленному ими в Ялте, относительно будущего Германии». Таким образом, продолжает он, торжествовал «гранит англо-американской солидарности» [660] . Аналогичные утверждения можно найти и в книге американца Колко, в воспоминаниях Болена, Гарримана. Эти утверждения, как показывает изучение материалов Крымской конференции, не соответствуют действительности. Решения по германскому вопросу, так же как и другие решения Крымской конференции, были компромиссом. В них нашли отражение позиция Советского Союза, стремившегося закрепить принцип демократизации и демилитаризации Германии, так же как и ряд других важных положений, имевших существенное значение для будущего развития Германии, некоторые предложения Советского Союза, в частности по вопросу о репарациях и другим вопросам.

Из-за противодействия США и Англии, однако, всеобъемлющего решения по всем аспектам германской проблемы выработать в Ялте не удалось.

Важное значение для международной жизни в послевоенный период имело создание Организации Объединенных Наций, основанной на демократических принципах. Большая работа по подготовке Устава ООН, проделанная в Думбартон-Оксе, не была, однако, завершена. Не сумела устранить расхождения между великими державами и переписка глав правительств СССР, США и Англии. Поэтому перед участниками Крымской конференции стояло много важных вопросов, связанных с созданием Организации Объединенных Наций.

Легче всего оказалось определить место и время учредительной конференции. Было решено, что 25 апреля 1945 г. в Сан-Франциско будет созвана конференция, которая подготовит окончательный текст Устава ООН. Нетрудно было договориться и относительно текста приглашения, с которым правительство США должно было от своего имени и от имени других великих держав обратиться ко всем государствам-членам – учредителям ООН прислать своих представителей на конференцию в Сан-Франциско. Значительно сложнее было согласовать другой вопрос – о процедуре голосования в Совете Безопасности, иными словами – о характере всей Организации Объединенных Наций.

В декабре 1944 года в переписке с Советским правительством американское правительство внесло новое предложение о порядке голосования в Совете Безопасности. Согласно этому предложению, каждый член Совета Безопасности имел бы один голос; решения Совета Безопасности по вопросам процедуры считались бы принятыми в случае, если за них были бы поданы голоса семи членов Совета; решения Совета Безопасности по всем другим вопросам считались бы принятыми в случае, если бы за них были поданы голоса семи членов Совета, включая совпадающие голоса всех постоянных членов, причем сторона, участвующая в споре, должна была воздержаться от голосования при принятии Советом Безопасности решений, которые не содержали бы положений о применении экономических и военных санкций.

Комментируя американское предложение, президент США писал главе Советского правительства, что оно потребует единогласия постоянных членов во всех решениях Совета при определении угрозы миру, так же как и в отношении действий для устранения подобной угрозы или для подавления агрессии. «С практической точки зрения, – отмечал он, – я вижу, что это необходимо, если такого рода действия должны быть осуществимы. Поэтому я готов в этом отношении согласиться с точкой зрения, выраженной Вашим Превосходительством в его меморандуме, представленном на совещаниях в Думбартон-Оксе по вопросу о Международной организации безопасности» [661] .

Таким образом, в соответствии с американским предложением международные конфликты делились на две категории: те, которые требовали применения военных, политических или экономических санкций, и те, которые могли быть урегулированы мирными средствами. При разрешении конфликтов первой категории постоянные члены Совета Безопасности имели право налагать вето даже в том случае, если они являлись стороной спора; при рассмотрении же конфликтов второй категории постоянные члены Совета в том случае, если они являлись стороной спора, в голосовании участия не принимали.

Позиция правительства США, его согласие принять точку зрения Советского Союза о принципе единогласия великих держав в Совете Безопасности объяснялись тем, что правящие круги Вашингтона были чрезвычайно заинтересованы в создании ООН, в которой США рассчитывали играть ведущую роль.

Желая добиться скорейшего решения всех вопросов, связанных с Уставом ООН, советская делегация сочла возможным принять предложенную Рузвельтом формулировку, и таким образом один из сложнейших принципиальных вопросов был разрешен. Согласие Советского правительства с формулой, предложенной Рузвельтом, вызвало удовлетворение со стороны всех остальных участников конференции. Черчилль, в частности, выразил «горячую благодарность Советскому правительству за тот огромный шаг, который был им сделан навстречу общим взглядам, выработанным в Думбартон-Оксе» [662] .

Достижение договоренности по этому вопросу имело принципиальное значение – оно провозглашало необходимость сотрудничества между главными государствами антигитлеровской коалиции в ООН. Действия новой международной организации будут достаточно эффективными, заявило Советское правительство осенью 1944 года, если «великие державы, вынесшие на своих плечах главную тяжесть войны против гитлеровской Германии, будут действовать и впредь в духе единодушия и согласия» [663] .

Это положение, по существу, признавали и другие участники Крымской конференции. Английский премьер-министр отмечал в Ялте, что вопрос о том, «будет ли мир построен на прочных основах, зависит от дружбы и сотрудничества трех великих держав…». Об этом же говорил и президент США, заявивший, «что единство великих держав – одна из наших целей» [664] .

Советская делегация внесла на конференции предложение о приглашении трех или двух советских республик, и в первую очередь Украинской ССР и Белорусской ССР, в качестве членов – учредителей ООН. Американская делегация стала вначале возражать против удовлетворения советской просьбы. Иную позицию занял Черчилль. Он заявил, что «ему кажется не совсем логичным приглашать на конференцию (в Сан-Франциско. – В.И.) все малые страны, которые почти ничего не сделали для победы и только теперь, в последний момент, объявили войну, и в то же время откладывать приглашение двух советских республик. Жертвы, принесенные Белоруссией и Украиной, известны» [665] . Позиция английского премьер-министра объяснялась тем, что, добиваясь участия в конференции в Сан-Франциско многочисленных доминионов Британской империи, ему было трудно возражать против советского предложения.

В результате на конференции было достигнуто соглашение о том, что на предстоящей конференции в Сан-Франциско делегации Англии и США поддержат предложение о приглашении Украинской ССР и Белорусской ССР участвовать в ООН в качестве первоначальных членов-учредителей.

На Крымской конференции было также принято решение, что в работе учредительной конференции ООН примут участие Объединенные Нации по составу на 8 февраля 1945 г., а также те из присоединившихся наций, которые объявят состояние войны с фашистскими державами не позднее 1 марта 1945 г. Под термином «присоединившиеся нации» имелись в виду следующие государства: Чили, Эквадор, Египет, Исландия, Парагвай, Перу, Уругвай, Венесуэла, Турция.

Касаясь вопроса об участниках конференции в Сан-Франциско, Рузвельт заметил как-то, что он сам по совету бывшего заместителя государственного секретаря Уэллеса воспрепятствовал в свое время объявлению войны фашистским державам со стороны шести латиноамериканских стран, упомянутых выше в числе присоединившихся государств. Президент заявил, что, «говоря откровенно, этот совет был ошибкой» [666] .

Добиваясь большинства голосов в создаваемой ООН, с помощью которого США стремились занять в ней господствующее положение, Вашингтон предпринял накануне конференции в Сан-Франциско все необходимые меры для того, чтобы максимальное количество латиноамериканских стран оказалось в числе государств – учредителей ООН. Прямо с Крымской конференции, как только было принято решение об участниках учредительной конференции, государственный секретарь Стеттиниус отправил в Вашингтон своему заместителю Грю телеграмму следующего содержания: «Для вашей срочной информации: только пять латиноамериканских присоединившихся наций, до сих пор не объявивших войну (к моменту посылки телеграммы Эквадор уже успел объявить войну державам оси. – В.И.), следует побудить сделать это и присоединиться к Декларации Объединенных Наций с величайшей поспешностью. Абсолютно необходимо, чтобы это было завершено к концу этого месяца, если они хотят, чтобы их действия были эффективны в их собственных интересах» [667] .